Глава 15
Глава 15
– Лена Николаевна, - заглянула за перегородку администратор, - доброе утро! Что ж это такое?! Вы же знаете правила!
Юля смотрела укоризненно и как будто немного нервничала. Она отвечала за внутренний распорядок и следила, чтобы сотрудники не нарушали его даже в мелочах. Злые языки поговаривали, что у Юли обсессивно-компульсивное расстройство, и поэтому она не выносит несанкционированных чашек на рабочем столе или неубранное рабочее место.
– Я уже третий день убираю за вами недопитый кофе, после того как вы уходите. А вчера прямо на столе лежало вот это, - Юля вынула из папки небольшой пакетик из-под чипсов. – И разбить цветок и даже уборщице ничего не сказать, это уж ни в какие ворота, извините, не лезет. В общем, я подала служебную записку. Не обессудьте. Правила есть правила.
Юля развернулась и, не дожидаясь ответа, удалилась. Лена недоуменно хлопнула глазами: какой кофе? какие чипсы? Хотела догнать, объяснить, что ничего она не знает ни о цветке, ни о бардаке на своем столе, но поняла, что так пропустит появление Нины. А ей нужно успеть разузнать подробности, должна же она понимать, как и от чего ей защищаться.
В кабинете Нины мелькнул силуэт. Лена встала и на чугунных ногах поползла к подруге.
– Ой, Лена, некогда. Все уже собрались. Пойдем!
Она цепко схватила Лену за руку, как будто боялась, что она сбежит, и потащила по коридору. Лена не сопротивлялась. Ее тело словно разделилось. Часть стала невидимой и парила сверху, а вторая, физическая, резво бежала по ковролину навстречу своему позору. Неизвестно чем всё закончится. Хорошо если просто выговором и лишением премии.
Страшно не было. Скорее, любопытно. От стресса все чувства атрофировались и окуклились. Парировать ей нечем, потому что в последние дни она вообще плохо соображала и многое делала невнимательно. А месяц назад, когда Нина была на больничном, работы было так много, что теперь и не вспомнишь, были ли там какие-то ошибки. Нина ничего ей тогда не сказала, и Лена посчитала, что всё в порядке.
Разбор полетов прошел, как в тумане. Создалось впечатление, что ее даже никто не слушал. Геннадий Аркадьевич старательно прятал глаза, Нина сидела с каменным лицом и, передавая бумаги, что-то еле слышно говорила управляющему. На Лену она не смотрела.
– Но я всё проверяла… - пробормотала Лена.
– Смотрите, - перешла на «вы» Нина и развернула к Лене ноутбук.
Лена с изумлением увидела устаревшие данные, которые она лично меняла на новые в отсутствие Нины. Не может быть! Она же всё заполняла и потом расписывала рекламный бюджет.
Лену охватил ужас. Она беспомощно взглянула на Нину, но та только поджала губы. Судилище продолжилось.
– Таким образом, Елена Николаевна, сумма рекламного бюджета оказалась завышенной в два раза. Как вы можете это объяснить?
Управляющий даже не повысил голос, говорил лениво, с прохладцей. Лена его почти не интересовала. Он даже имя ее не удосужился правильно произнести. Кто она? Мелкая пешка, которая попыталась что-то смухлевать. Ожидая ответа, он принялся отщипывать невидимую соринку с рукава пиджака.
– Извините, я опоздала, - ворвалась в кабинет Яна Генриховна.
Подоспела тяжелая артиллерия. Села напротив и уставилась немигающим акульим взглядом. Сердце ухнуло вниз, запрыгало в животе жалким комочком, вот-вот остановится.
– Помимо этого несколько служебных записок и жалоб, - тихо произнесла Нина и протянула листки юристу.
Лена откашлялась и крепко сжала кулаки. По рукам пробежала судорога. Она разлепила губы, чтобы защититься, но слова застряли в горле. Потом все говорили по очереди, не обращая на нее никакого внимания. Кто-то громко чихнул и извинился, уши резанул Нинин смех. Лена перевела на нее изумленный взгляд. Впервые смех подруги показался ей смехом гиены. Животного, которое прибегает, когда жертва корчится в агонии.
– Что ж… - изрек управляющий.
Все почтительно замолчали. Лене показалось, она слышит, как звенит в теле каждая жилка.
– К сожалению, ваша небрежность привела к необратимым последствиям. Я очень сожалею, но нам придётся с вами расстаться.
Лена, опустошённая и сломленная, лишь беззвучно кивнула. В кабинете ненадолго воцарилась тишина, но уже через несколько секунд все зашевелились, зашуршали бумагами и, тихо переговариваясь, стали расходиться.
– Лена, зайдите ко мне, - сухо сказала Нина, мимолетно коснувшись ее плеча.
***
Нина сидела за столом, положив перед собой руки. Лицо ее было вызывающе спокойным. И это спокойствие было хуже любого крика.
– Садись, - кивнула она, указывая на стул напротив.
Лена послушно села. Она всё еще не могла поверить, что ее уволили, а Нина даже не попыталась ей помочь, и будто планомерно ее топила.
– Я тоже хотела бы поговорить с тобой… Наедине, так сказать.
Лена приготовилась слушать утешения, а может быть, и оправдания. По-хорошему встать бы, да уйти, но не решилась. Наверное, всё-таки надо выслушать. И уж потом…
– Да о чем тут еще разговаривать, - безразлично произнесла она вслух.
– Есть о чем… Есть…
Нина выдержала театральную паузу, словно смаковала предвкушение. Лена напряглась и непонимающе посмотрела. Что еще? Осталось только уголовное дело на нее завести.
– Я хочу поговорить о Сереже.
– О ком? О Сереже? – недоверчиво переспросила Лена.
Нина усмехнулась и наклонилась ближе.
– Да, о Сереже. О вашем с ним… браке. Или, точнее, о том, чем он стал. Прошлым. Потому что, Лена, Сережа ушел от тебя ко мне. И вовсе не цветы он поливает ночами, - хихикнула она.
Слова Нины повисли в воздухе, тяжелые и ледяные. Лена сидела, не шелохнувшись, словно окаменела. В глазах застыло неверие, медленно сменяющееся жгучей болью. Боль разливалась кипящей лавой, не спеша захватывала каждый миллиметр тела.
Нина наслаждалась бессилием Лены, впитывала капля за каплей ее отчаяние и муку.
«Это тебе за прошлое Рождество, - мстительно думала она. – Новый год он провел с тобой, а мне достались огрызки. И пусть были куранты, и шампанское и даже «Оливье», ты украла у меня тот праздник».
– Мы любим друг друга, Лена. Очень сильно. А ваш брак стал жалок, как твои морщины и обвисшие сиськи. Сережа с тобой несчастен.
Нина говорила и говорила. На лице ее играл румянец, глаза блестели сумасшедшим блеском, ей было не остановиться. Она нисколько не скрывала свою почти изуверскую радость. Наконец-то! Наносила удар за ударом, вспарывала душу лезвием слов. Она подробно описала жалобы Сергея на Лену, приукрасила их и добавила собственные выдумки. Ее оплеухи были отравлены ядом лжи и злобы. Она глумилась и топтала свою жертву.
Чтобы окончательно добить Лену, Нина начала пересказывать моменты их интимной жизни. Не стесняясь, добавляла скабрезных подробностей.
– Мы уже давно вместе, еще с моря, - закончила она, взглянув на Лену с презрением. – Мы счастливы. И знаешь, что? Он купил мне кольцо. С бриллиантом. Ты бы тоже хотела такое, правда? Но Сережа никогда не купил бы тебе ничего подобного. Ты этого не стоишь. Твое дело горшки выносить.
Нина засмеялась, достала из ящика футляр и показала Лене сверкающее кольцо. Свет от бриллианта отражался в её холодных глазах. Кольцо подарил еще первый муж, но Лене об этом знать необязательно.
Лена давно ушла, а Нина так и вертела в руках коробочку. Нездоровый восторг, с которым она уничтожала соперницу, куда-то улетучился. На смену ему пришла пустота. Цели своей достигла, но чувство удовлетворения было призрачным, похожим на клочья старой, слежавшейся пыли.
– Ничего! Зато Сережа теперь мой, - проговорила она вслух и звонко захлопнула крышку футляра. Будто гроб прикрыла.