Глава 35. Она

Спустя время

После того, как Антона выпустили, рассказали ему подноготную жизни сестричек, он ходил расстроенным и подавленным, целую неделю почти никуда не выходил, мало разговаривал. Но постепенно оттаял и, самое главное, что обида на отца растворилась без следа, потому что все обвинения были ложными. Антон решил после окончания колледжа поступать в универ, и мы с мужем были рады тому, что сын снова жил с нами.

Новостей хватало.

Об одной из них как раз заехал поговорить папа. Его выписали из больницы и несмотря на то, что у него еще были сложности с передвижением, он пока был не согласен переезжать жить к нам…

— Слышал, у вас со Славкой интересные новости. Разводиться передумали, — добавляет отец. — Забавно, что я узнал об этом от чужого человека!

— Я собиралась сказать, — краснею. — Честно. Просто немного не успела.

— Два дня назад ты отказалась от услуг адвоката, которого я тебе нашел. Между прочим, толковый юрист, такие сложные дела вел, загляденье! — говорит папа. — Неужели за два дня у тебя не нашлось и одной свободной минутки, чтобы признаться?

— Хорошо, вот сейчас я готова признаться, что не знала, как тебе об этом рассказать. Волновать не хотела. Переживала, как ты это воспримешь! — признаю с легкой досадой.

Мы помирились со Славой. После того, как я узнала, что муж с этой гадиной Леркой даже под парами алкоголя не переспал, последняя причина для развода, за которую я держалась, вдруг рассыпалась трухой в руках.

Да, оставалось еще понимание, что мы много всего наговорили друг другу. В особенности Слава, но и я в выражениях не стеснялась, не хотела его даже выслушать нормально. Как говорится, кто без греха, пусть первым бросит камень. Кто в пылу ссоры не бросается словами, о которых жалеет? Вот и у нас так…

Брак потрепало кризисом и сложными испытаниями, но мы выстояли.

Более того, я снова жду ребенка, и у меня не было ни одной мысли, чтобы прервать беременность. Напротив, я жду появления малыша с нетерпением, а как изменился Слава, узнав о беременности…

У нас словно начался второй медовый месяц. Так много внимания и заботы с его стороны я не получала давным-давно и сама начала замечать за ним приятные мелочи, которые за давностью лет в отношениях потеряли свою привлекательность.

Мы будто заново друг друга узнавали: повзрослевшие лица, тела с отпечатками прожитых лет. Зрелое осознание ценности и целостности брака, который выдержал сложные испытания.

— Если ты решила сохранить брак только из-за ребенка, призываю тебя тысячу раз подумать… — неожиданно говорит отец.

Я с удивлением на него смотрю.

— Папа! Кто тебе сказал о беременности?

— Внучки у меня в гостях шушукались. Я случайно услышал, о чем они говорили. У них был очень виноватый вид, они хотели сохранить ваш со Славиком секрет. Я пообещал, что никому не скажу.

— Да уж, если секрет знают больше, чем двое, его знают все.

Похоже, секрета больше никакого нет. Только сюрприз для всех, кроме меня и Славы, что мы ждем мальчишку. Но зная наших внимательных деток, я так понимаю, что и это скоро перестанет быть тайной.

— Так вот… Если ты только из-за ребенка решила брак сохранить, то знай, затея эта плохая.

— Нет, папа. Ребенок тут ни при чем. То есть, конечно, мы оба были удивлены и рады… Но не из-за ребенка я решила остаться в отношениях со Славой.

— Любишь его, что ли?

— Люблю, — ответила честно. — Ты считаешь меня глупой и доверчивой?

— Я считаю нужным поговорить со Славой, чтобы больше никаких выкрутасов не было. Я бы поступил иначе. Но решать за тебя я не вправе, — высказался отец.

Должно быть, ему было сложно сказать именно эти слова, с тем самым смыслом, которые он в них вложил. Если папа и считал, что мне доверять Славе не стоит, то он придержал их при себе и позволил мне снова попытать счастье в этих отношениях, не стал вмешиваться с оголенной шашкой и решать за нас, как быть дальше.

— В четвертый раз дедом станешь, пап.

— Да, есть чем гордиться, — засветились его глаза.

В детях он души не чаял и пошел на поправку даже быстрее, чем прогнозировали врачи. Теперь я уверена, что папа с нами будет еще долго, но понимала, что никто не вечен, поэтому острее и глубже впитывала все те мгновения, когда мы были вместе, всей семьей…

***

«Бабушке» и сестрам Лере с Луизой не удалось отвертеться от следствия и последовавшего за этим наказания. Досталось и продажному полицейскому, который покрывал делишки этой группы.

У меня были некоторые подозрения, что Костик, который привел Славу в этот мотель-бордель, был как-то причастен к шантажу и вымогательствам, но оказалось, что я подозревала его зря. Он был просто из тех, кто не мог удержать дружка в трусах, и когда гулял по-крупному, старался загладить вину перед женой. Но и он получил своего рода «подарок судьбы» за все свои похождения и за то, что решил подпоить Славу и дать ему шанс «оторваться по-взрослому».

— У жены Костика в статусе стоит «почти разведена», неужели твой друг допрыгался? — спросила я как-то у мужа.

— Во-первых, он мне больше не друг, а во-вторых, да, допрыгался. ВИЧ подцепил.

— Что?

— Ага… Обнаружил случайно, перед пустяковой операцией сдавал анализы и вылезло. Его жена, как узнала, сразу побежала тоже сдавать анализы, она не подцепила от него эту дрянь, но на развод подала и с детьми сейчас Костику запрет на общение. Вот так допрыгался, представляешь? Теперь он изгой, с ним никто иметь дел не хочет…

— Неудивительно, — вздыхаю я. — И нашел же где-то… Видно, по помойкам таскался.

— Урок на всю оставшуюся жизнь. Сам, балбес, виноват. Влетел по собственной глупости и уверенности в безнаказанности. Однако жизнь все расставит по местам, рано или поздно.

Иногда Слава говорит ужасные банальности, но, если так подумать, вся наша жизнь — сплошная банальность. Родился, жил, влюбился, завел детей, однако в этой рутине и обыденных вещах скрыт великий смысл и огромная сила, сама жизнь состоит из приятных или досадных мелочей.

И как же прекрасно, что мы смогли сохранить самое ценное, что было у нас — нашу любовь...