Глава 10. Она

Эмма Константиновна умеет расположить к себе. Она так искренне сокрушается, что мне хочется тоже кивнуть ей в ответ и вздохнуть: «О, времена! О, нравы…»

Но ведь дело не во временах. Сейчас мир намного более открытый и вместе с тем безопасный. Много возможностей, много соблазнов. Одно без другого невозможно, увы.

К тому же я знаю, что в мире полно девчонок, которые влюбляются в сверстников, не лезут в постели к взрослому дядьке с деньгами, чтобы устроиться поудобнее и кушать послаще. Я и сама была той девчонкой, которая влюбилась… Даже не знаю, чем именно меня покорил Вячеслав! Не могу сказать, за что я его полюбила. Но точно не за деньги. Если бы я смотрела на его кошелек, то никогда не стала бы встречаться с «голодранцем», как отзывался о нем отец.

И нет, я тоже родом не из богатой семьи, но из стабильной, скажем так…

По намекам, оставленным бабушкой сестер, я делаю вывод, что она немного в курсе распущенного поведения своих внучек. Поэтому я осмеливаюсь задать вопрос:

— Я могу узнать, из-за чего вы поссорились?

Бабушка сестричек смотрит на меня внимательно.

— Если бы я знала, с каким вопросом вы пришли…

— Боюсь, ваши внучки отбились от рук. Совсем.

— Но вы не из колледжа? — уточняет она.

— Нет, я не из колледжа. Я из семьи, в которую ваши девочки лезут настойчиво. Мягко говоря.

В ответ она вздыхает:

— Боже, как стыдно! — и закрывает лицо сухими ладонями, всхлипывает.

Вот чего я не ожидала, так это того, что придется утешать взрослую женщину и хлопать на кухне, ища стакан с водой.

Но и остаться безучастной я тоже не в состоянии. Как-то чрезмерно остро приняла я к сердцу боль этой милой женщины.

Боль разочарования.

Когда изо всех сил надеешься и веришь в лучшее, но тебе бьют ножом в спину и обливают грязью. И как бы хотелось, чтобы только нашими благими намерениями и чистыми помыслами ткался узор жизни, но, увы…

— Вот, возьмите, выпейте немного воды!

— Спасибо. Вы, Наденька, так добры… Примите мои искренние извинения и соболезнования. Девочки растили без матери, с непутевым отцом. Я сделала все, что могла, но…

Она растерянно катает стакан между ладоней, отставляет его в сторону.

— Вот и ваш чай заварился. Я, пожалуй, свою утреннюю ромашку допью, а то чувствую, что снова давление вниз скакнуло. У вас нет проблем с давлением? Чай расслабляет…

— Нет, у меня все в порядке. Спасибо за чай!

Эмма Константиновна начинает свой рассказ издалека:

— Я рано вышла замуж. Сразу после школы… За технаря. Глупая была, моталась с ним по всем мыслимым и немыслимым стройкам. Дочка родилась нам на радость, а потом отец погиб. На стройке, несчастный случай. Дочку я растила одна, старалась давать ей самое лучшее. Может быть, избаловала? Влюбилась она в творческого одного, что я могла сделать? И кто я такая, чтобы в восемнадцать запретить ей выскочить замуж? Сама-то, как говорится… Этот ее… сразу мне не понравился. Ветреный, безденежный, слишком высокого мнения о себе и своей глупой мазне. Но дочка в нем души не чаяла, двоих девочек в браке с ним нажила. Жили они то там, то сям. То сбегутся, то сойдутся… Девчонок частенько у меня оставляли. Дочь свою я потеряла рано, в аварии. Пьяный водитель выжил, а моей дочери не повезло. Я сразу же хотела забрать девочек, но папаша стал против. У нас с ним была взаимная неприязнь. Поэтому девочек он мне отказался отдать, собрался воспитывать сам и почти сразу же переехал. Считал, что я настраиваю внучек своих против него! Постоянно переезжал с места на место, менял адреса и телефоны. Так связь с ним и потерялась, на целый год! Пока я нашла их, оказалось, что и папаши того непутевого тоже не стало, в пьяной драке порезали, а девочки мои попали в детдом. Началась беготня по инстанциям, очень сложно забрать детей из системы, тем более одинокой бабушке. Мне даже выйти замуж пришлось, фиктивно, разумеется, лишь бы все оформить. Но прошло долгих полтора года, прежде чем всю нюансы были утрясены. Мне кажется, эти полтора года и сыграли ключевую роль. Ничего хорошего в таких заведениях нет, и то, какими подозрительными, скрытными стали мои девочки, это подтверждает. Особенно сложно с Лерой. Никогда не знаешь, что у нее на уме… Я изо всех сил пыталась воспитать их, но не уверена, что они слушали кого-то, кроме самих себя.

Эмма Константиновна между делом подливает мне чай, допивая из узорной пиалы свой напиток, давно остывший.

— Если бы не та последняя ссора, — вздыхает. — Я как-то случайно встретила Леру в городе в обществе мужчины. Должна сказать, очень взрослого. Такой ей в отцы годится. Видела их издалека, но заметила, что между ними явно есть интимная связь. Поговорила с ней, конечно. Лера принялась выкручиваться, что я обозналась, а Луиза поддержала. Якобы в то время они были вместе, на курсах фотографии. И последней каплей стала ссора из-за дорогого подарка. Подозреваю, тот мужчина поощрял Леру роскошными подарками, иначе откуда бы взять у нее дорогим сережкам?

Я полезла в сумочку и достала сережку, которую собиралась швырнуть Лере в лицо.

— Вот эти сережки вы видели?

— Да-да, эти самые. Но внучка разозлилась, мол, не твое дело, старуха. Мы сильно поругались, потом я поехала к родным, а когда вернулась… Девочек уже не было, и они не собираются возвращаться. Подозреваю, они неплохо устроились и не хотят посвящать меня в подробности своей жизни…

Все сходится.

Черт побери, выходит Вячеслав на самом деле крутил шашни с Леркой, а сестричка покрывает их, может быть, советы раздает…

Интересно, не Вячеслав ли снял красавицам квартиру и балует дорогими подарками?!

За молчание платил?

Но им явно показалось мало…

Ясно одна, Эмма Константиновна знает о настоящем сестричек даже меньше, чем я. Так что мне пришлось уйти ни с чем, обменявшись номерами телефонов.

— Если вдруг что-то узнаете, звоните…

Выход остается только один — снова третировать мужа, надеясь, что он скажет мне правду. Но неожиданно мне звонит Таня, старшенькая из наших погодок.

— Мам! Тебе лучше приехать! Скорее! — произносит с паникой.