Глава 37

Яна

Я держалась за этот драгоценный подарок дочери, как за то, что возможно притягивать к земле, за то, что дает силы двигаться дальше. В моем случае не свалиться на асфальт и не завыть, как раненный зверь.

Не передать словами, как сильно я устала от всего происходящего. Не от обретения Иры. А от самой жизни. Оттого, что я просыпаюсь с мыслью, что я во всем виновата и засыпаю с ней же. А потом прихожу куда-то, и снова напоминание об этом.

У меня не остается моральной силы это выносить. Порой и слез нет, когда душу рвет на части боль. И обезболивающего не найти. Вот и сгораю в агонии, а утром без отдыха, все по новой. Тот же день сурка, только в аду, который я устроила себе сама.

Я долго иду пешком. Потому что я слаба уже физически, и делаю частые передышки, затем снова перебираю ногами.

У меня уходит полтора часа на то, чтобы дойти до района, где мы с мамой живем. Моя старая квартира, которая тепла не сохранила отнюдь.

Решаю зайти в торговый центр и купить хороших продуктов для маминого рациона. Ей сейчас необходима диета. У меня аппетит практически исчез. Порой я чувствую, как болезнь отвоевывает территорию внутри меня. Правда в том, что я сейчас уже и не сопротивляюсь.

Пройдя первый этаж, я ступаю на эскалатор и спускаюсь на нулевой, потому что там Перекресток. Во всяком случае, он там был, когда я жила здесь и ходила сюда постоянно с Данилом.

Набрав достаточно, я расплачиваюсь за товар и выхожу, но почти сразу спотыкаюсь на ровном полу. Пакеты валятся из рук, а я не знаю, как мне быть, дышать или же нет.

В двадцати метрах от меня у какого-то магазина стоит… ОН.

Тот, кто отнял у меня все.

Я хоть и пошла сама, но он лишил меня последнего.

Мужской взгляд отрывается от телефона, и Саша принимается смотреть по сторонам. Я боюсь, что он увидит меня и посмеет уйти, поэтому я делаю шаг, а за ним второй.

Он замечает меня, когда я уже в паре метров от мужчины. Смотрит так, будто пытается понять, кто я. А когда понимает, то глаза расширяются.

– Ничего себе, это…

– Скотина, – набрасываюсь на него с кулаками, но он ловит их и сжимает до боли мои запястья.

– Ты че, дура? А ну, отошла, психованная.

– Тварь… как ты смеешь… Ублюдок, это все ты… Ты это сделал… Забрал у меня мою жизнь…

– Заткнись, сказал. Ты че несешь?

Отталкивает меня, и я падаю на выложенный мраморной плиткой пол спиной. Я бьюсь копчиком и поднимаюсь с трудом. Но это не отнимает той ярости, что бурлит в моих венах. В моей душе.

– Ты заразил меня ВИЧ в ту ночь. Будь ты проклят… Будь…

– Че сказала? Вообще с дуба рухнула? Тварь, спидозная. Руками ко мне еще прикасалась, – он морщится и смотрит на те места, где соприкасался со мной, словно желает снять там кожу. – И меня заразить решила?

– Это ты меня заразил… – кричу, и мне плевать на то, что люди все это слышат.

– Я месяц назад сдавал все анализы, чтобы дочь забрать из роддома, тупица. Я в армии служу.

– Саша, – слышится сбоку тонкий женский голос, и мы оба смотрим туда, где стоит молодая девушка с коляской перед собой.

– Зай, я не болен. Ты же знаешь, – он подходит к ней и вытаскивает из сумки детской салфетки, затем принимается вытирать руки. – Это вообще со студенчества девка. С кем-то шалавилась, а на меня наезжает.

Она переводит взгляд на меня, затем на мужчину.

– Я уже закончила, мы можем идти?

Он кивает ей, и они вдвоем проходят мимо меня, стоящей в полном шоке после всего, что я сейчас узнала.

Женщина останавливается на секунду, и когда Саша ее пытается увести, просит секунду.

– Он не болеет ВИЧ. Мы сдавали кровь и в начале беременности, и в конце, прежде чем забрать меня с дочкой из роддома, – зачем-то снова повторяет это, и я киваю, давая понять, что я вняла каждое слово.

Они скрываются за полукруглой стеной кофейни, что стоит в центре огромного фойе, а я оборачиваюсь и вижу людей, что явно слышали разговор. Каждое слово и сейчас смотрели с диким пренебрежением. Словно я дикий цветок, который источает яд, просто выдыхая кислород.

И среди них я должна была жить? Среди них позволить жить моей дочери, которой будут тыкать на то, что ее мать больна? Мужу, который бы ходил с опущенной головой? Нет уж, я буду конченой эгоисткой, но они зато останутся в мире, где не было больной на виду других больной ВИЧ жены и матери.

Собираю продукты под цоканье и тихий ропот небольшой толпы, затем ухожу. Но вся дорога домой проходит в таком мыслительном процессе, что к тому моменту, как я вхожу в квартиру, я не могу даже стоять от боли в голове и, прислонившись к двери, опускаюсь на пол.

– Яночка? Это ты? – слышу мамин голос, а мой пропадает, и в итоге я молча жду, когда она сама увидит, кто пришел.

Мама появляется спустя несколько секунд и смотрит со страхом.

– Что такое? Тебе плохо?

– Это не он, мама… Не измена…

– О чем ты? Вставай. Я вызову скорую.

– Не нужно, – с трудом сначала встаю на колени, затем поднимаюсь на ноги. – Я в порядке.

Мы заходим на кухню, и, пока я раскладываю продукты, мама терпеливо ждет, когда я начну говорить. Решаем выпить чай и стоит сесть напротив, она не выдерживает, спрашивая снова, что же случилось.

– Я была в торговом центре и видела Сашу.

– С которым…

– Да. Я испугалась и разозлилась на него. Налетела и стала предъявлять претензии на эмоциях. Но… мама, он не болен ВИЧ. У него месячный ребенок и жена. Он сдавал кровь недавно. У него нет проклятого ВИЧ.

– Как это? Придумали лекарство или что?

– Я заразилась не от него.

– Ах, – она прикрывает рот и смотрит с ужасом. – Ты что, не только с ним…

– Боже, нет. Я не понимаю ничего, ма. Как же я тогда заразилась?

– Доченька, – она со слезами на глазах накрывает мои дрожащие кисти рук и сжимает их.

– Как, мам?

– Не знаю, девочка моя. Не знаю… Может, в родах? Бывает ведь такое.

– Нет. Иначе Ира болела тоже. Я кормила ее молоком первый месяц.

На телефоне срабатывает напоминание о том, чтобы я пришла в больницу завтра.

Это заставляет встать из-за стола и приняться за ужин. Хочется скорее лечь спать. Но по итогу я половину ночи, измотанная до края, все думаю.

С утра я не ем и даже не пью воду, потому что эти походы всегда сопровождаются сдачей крови.

Когда я уже сижу на стуле и смотрю на то, как медсестра готовится взять материал, у меня с губ срывается вздох, тяжестью в сотню тонн.

– А можно ли при сдаче крови, как донор, заразиться ВИЧ?

Девушка смотрит на меня с удивлением, но отвечает.

– При обычном – нет.

– На компоненты, – добавляю и смотрю в ее глаза.

– Вы сдавали кровь на компоненты?

– Восемь лет назад.

Она больше ничего не отвечает, потому что нечего сказать. Потому что ответ в озвучивании не требуется ни одной из нас.