Глава 2

— Горечь присутствовала раньше, когда я был с тобой…

Его слова ударяют, словно звонкая пощечина. Шок выбивает весь страх из моего тела. Внутри что-то ломается, рассыпается на осколки.

— Неправда! — мотаю я головой.

— Неправда, говоришь? Тогда объясни мне, почему я чувствовал эту горечь каждый раз, когда целовал тебя, — рычит он, удерживая меня за талию. — Каждый. Проклятый. Раз.

— Ты чувствовал и раньше? Тогда почему молчал, Драгон? Я ведь не чувствовала ее! — голос мой дрожит, но уже не от страха. От ярости.

Глаза мужа сверкают опасным блеском. Чешуя на щеке расползается дальше, покрывая скулу.

Плохой знак. Надо бы притормозить.

— Да зачем мне это? — более спокойно произношу я. — Зачем использовать что-то, чтобы ты меня желал? Ты и так…

Резко обрывает он меня:

— Верно. Возбуждать меня бессмысленно. Я и так хотел тебя, Айви, — его голос снижается до опасного шепота. — Но ты желала большего. Ты жаждала поработить дракона. Сделать ручным псом. Ты просчиталась, дорогая!

Отшатываюсь, насколько позволяет его хватка.

— О чем ты говоришь⁈ Я не собираюсь умирать. За такое преступление и голову могут отрубить.

— Верно, — его глаза темнеют. — Аромелла не для похоти. Она подчиняет нашу сущность. Заставляет дракона выполнять приказы. Вот чего ты добивалась. Вопрос лишь — зачем? Ты ведь неглупа, чтобы не понимать, меня невозможно подчинить.

Меня трясет. Происходящее кажется каким-то безумным сном.

— Я не знаю ответа на этот вопрос! — голос мой срывается. — Клянусь жизнью, я не делала ничего подобного. Единственное, что я принимала — это настой от болей.

Его брови резко взлетают вверх. Он прищуривается, наклоняется ближе.

— Болей? — жестко спрашивает он. — И что это были за боли, Айви?

Холодок пробегает по спине. Боги, он же меня сейчас раскусит! Поймет о моем вранье. Нужно что-то делать. Что-то придумать.

— От работы в саду, — быстро придумываю я. — От наклонов и жаркого солнца. У меня часто болит голова и спина. Вот я и принимаю настойку.

Его глаза сужаются еще сильнее. Я каждой клеточкой тела чувствую, что он мне не верит.

— Покажи мне эту настойку, — приказывает Драгон, беря меня за локоть.

— Сейчас? — выдыхаю я.

— Сейчас, — его голос не терпит возражений.

Воздух между нами сгущается, искрится. Драгон поднимает свободную руку и делает резкий жест.

Он же не станет…

Но нет, прямо посреди судебного зала возникает сияющий разрыв — портал. Сверкающее кольцо пульсирует ярко-красным светом, внутри которого клубится черный дым.

Открывать порталы в домах правосудия запрещено законом, но когда генерала Роквелла останавливали правила?

— Но ведь нельзя…

Он не дает мне договорить. Ведет в портал. Мир вокруг размывается. Секунда — и мы стоим посреди моей спальни.

Просторная комната с высоким потолком встречает нас холодной пустотой. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик, пара кресел у камина — все выглядит гармонично. Я лично подбирала мебель.

Драгон отпускает меня, но его взгляд — как стальные цепи.

— Где она? — требует он.

— Сейчас достану, — произношу я.

Подхожу к комоду и выдвигаю ящик…

Подхожу к комоду и выдвигаю ящик. Вот она! Пусть дракон убедится, что я не лгу. Достав небольшой хрустальный флакон с мутноватой жидкостью внутри, я протягиваю его Драгону. Почему он не берет его, а так смотрит на меня? Словно пытается разобрать меня на щепки.

— У аромеллы нет запаха, — произносит он медленно. — Ты разве не знала?

Я застываю, не понимая, к чему он клонит.

Да откуда мне знать, если запретными вещами я не интересуюсь?

— О чем ты?

— О том, — шаг ко мне, — что она не имеет запаха. Сок аромеллы должен попасть в кровь.

Флакон в моей руке внезапно кажется тяжелым, как камень.

— Выпей, — приказывает он.

— Зачем?

— Ты утверждаешь, что это обычная настойка от болей, — губы его выгибаются в жесткой усмешке. — Так докажи. Выпей. А я проверю на вкус.

Сердце бьется о ребра, как бешеное. Я не знаю, что в этом флаконе. Уже не уверена ни в чем.

Но если не выпью, то дракон действительно сочтет меня виновной. Как же быть?

— Боишься? — он подходит вплотную.

— Нет! — спокойно отвечаю я. — Мне нечего скрывать.

Открываю флакон и выпиваю половину содержимого. Глядя в глаза дракону, я выбрасываю из рук настойку. Даже не смотрю, как настойка растекается по белоснежному ковру.

— Проверяй, — с вызовом произношу. — Но знай: это унижение я не прощу.

На лице мужа пробегает тень.

Драгон медленно подходит ко мне. Его движения выверены, как у хищника перед броском.

Дракон наклоняется к моим губам. Его дыхание опаляет кожу. Сглотнув, я не смею даже дышать.

В глазах мужа истинное пламя. Кажется, одно случайное движение, и оно вырвется наружу и испепелит меня.

Драгон — воин до мозга костей. Его аура способна лишить воли. Рядом с драконом я себя чувствую провинившейся девочкой.

Почему же он медлит? Будто наслаждается своими пытками надо мной. Пусть уже вынесет вердикт!

Драгон не целует меня. Он прижимается губами к шее, туда, где зашкаливает пульс. Как зверь втягивает носом воздух и медленно отстраняется.

— От тебя за версту разит горечью, — произносит он тихо. А лучше бы кричал. Хотя генерал никогда не повысит голос. Достаточно лишь взгляда. — Посмела врать, глядя мне в глаза?

— В последний раз говорю, я не принимала аромеллу. Но если она есть в настойке, то не из-за меня. Но ведь ты же не собираешься искать виновных? Тебе удобнее думать на меня!

Секунда. Вторая.

Сколько я еще смогу дышать, прежде чем меня испепелят?

В нашем мире законы созданы лишь для драконов. Они хозяева жизни. А для таких, как мой муж, так вообще закон не писан.

— Айви, неужели ты так глупа? А я был лучшего о тебе мнения! — произносит Драгон, холодно глядя на меня. — Мою волю не сломить. Никто не в силах поставить меня на колени, особенно женщина. Из-за своей глупости ты потеряла все.

Чешуя на его щеке расползается дальше, покрывая шею.

— Говоришь так, будто передо мной рушится весь мир, — не выдерживаю я. — Я потеряю статус жены генерала. Ну и что? Я не огорчусь, если передо мной захлопнутся двери благородных домов. Хотя благородства у простого работяги куда больше, чем у высокопоставленных особ.

— Дорогая, мы можешь потерять куда больше, — щурится дракон. — Ты можешь лишиться жизни за свой проступок.

Вот тут он прав. За подобное карают смертью или пожизненной ссылкой. А судя по тому, как ловко меня подставили, то я не сомневаюсь в таком исходе дела.

И что мне делать? Упасть в ноги дракона и молить? Кричать, захлебываться в слезах, что это сделала не я?

Нет уж! Не стану. Не хочу. Да и он не поверит. Если бы хотел, то уже давно бы понял, что я к этому не имею никакого отношения. Значит, мужу выгодно считать меня преступницей.

Возможно, даже он это придумал.

Но неужели это он придумал эту ловушку? Смотрю на него и понимаю, что нет, не он. Он бы не ударил так подло в спину. Он убивает, глядя в глаза. Так что враг кто-то другой.

А Драгону только на пользу избавиться от надоевшей жены. Которая даже родить наследника не может.

— Что ж, моя жизнь в твоих руках, Драгон, — произношу спокойно я. — Так что можешь поступать как хочешь. Хочешь лично повести меня на плаху? Тебе это доставит удовольствие?

В глазах мужа вспыхивает ярость. Драгон резко разворачивается и направляется к двери. Не оборачиваясь, он бросает через плечо:

— Ожидай документы о разводе.

Дверь за ним закрывается с глухим стуком. Колени подкашиваются, и я медленно сползаю на пол прямо возле лужи разлитой настойки. Руки трясутся так сильно, что прижимаю их к груди.

Моя смелость слишком дорого мне далась.

Но кто этот враг? Кто подставил? И зачем?

Развод. Для кого-то это приговор. На разведенных женщин ставят клеймо бракованных. Их сторонятся, будто чуму.

А если она еще и не родила дракону сына, то, считай, можно прощаться с жизнью.

Сколько раз я проверялась у лекарей! Лучшие специалисты Союза разводили руками, не находя причины. Всё в порядке, говорили они. Просто немного подождите.

А я ждала. Пять лет брака, и ни одной беременности. Будто я и правда пустоцвет.

Сколько раз я молила богов сжалиться! Стирая колени до крови, шепча молитвы.

Но ничего. Боги были глухи к моим мольбам.

В дверь стучат, отвлекая меня от самобичевания. Поднявшись, я расправляю юбки, поднимая голову.

— Леди, я с приказом от генерала, — с вызовом смотрит на меня служанка.

Леди, не госпожа…