35. Выбор
— Тебе наша еда не по нраву? — угрюмо спросила Инес, тяжело стукнув кубком по полированной глади стола. — Так может тебе в крыле для прислужниц больше понравится?
Впервые за последние месяцы в груди вдруг вспыхнул протест, который я с трудом подавила. И испугалась. Это все из-забегов слов…
Тот опасный золотой драконир из сна — чудовище, один из убийц, подосланных к моему милому, только такая селянка, как я, могла этого не понять сразу. И я сейчас же все расскажу Инес!
Только сначала спрошу кое-что.
— Просто… мне интересно, как действует темная магия. Милый способен ей управлять, а я совсем ничего о нем не знаю.
Я не особенно верила, что такая откровенная лесть сработает, но Инес вмиг преобразилась. Спина распрямилась, разгладилась жесткая складка у губ, голос и тот потеплел. Сына она любила, а хвататься в замке его успехами было некому.
— О… Достаточно вложить темный источник в сердце человека, и тот будет вечно твой. Разве что шрам на груди останется.
— Даже в проявленного дракона? — наверное, голос у меня дрогнул от ужаса.
Это ведь неправильно. Взять живого человека и сделать куклой, как Вольмира.
— В дракона нельзя, — задумчиво проговорила Инес, — А жаль, уж как было бы проще, а так приходится изощряться. Один темный предмет вечно держать в его комнате, чтобы контролировать пространство вокруг него, второй на его теле, чтобы контролировать ум. Ты задаешь очень хорошие вопросы, Эль, мне нравится на них отвечать!
Ее тяжелый смех рассыпался по комнате, и я невольно вздрогнула.
— А если человек, то есть, дракон, найдет этот предмет?
— Не найдет. У них снижено критическое мышление, такой дракон становится обычным человеком, он тупеет, деградирует, зато охотно подчиняется даже самым глупым и жестоким требованиям. Одно удовольствие смотреть на зарвавшегося дракона, ставшего рабом.
В комнату я вернулась только после того, как перемыла весь фарфор в зале и пережила вечерний ритуал с расспросами. В замке двери привычно щелкнул ключ.
Слова Инес забывались, теряли смысл, но я, как сумасшедшая, зачем-то повторяла их про себя пока мыла фарфор, пока пересказывала свой день, пока смотрела в зеркало связи.
Просто слова. Совершенно лишенные смысла.
Бред все это, надо лечь, выспаться, и не видеть дурацких снов про дракониров, которые тебя целуют. Хорошо, что за завтраком все это не выложила, вот бы надо мной хохотали. Изменяет милому во сне с его врагом!
И что-то было еще, только что в голове вертелось — две вещи… Одну положить в комнате, чтобы контролировать пространство, вторую оставить на теле.
Я судорожно дернула ящик стола, почти вырвав листок из тяжелого блокнота, сжала дрожащими руками перо и записала. Прочла. Потом вспомнила еще и снова записала, и снова перечитала. И снова, и снова, пока написанное не приобрело смысл.
Один предмет в комнате, другой на теле. Второй предмет на теле.
Подбежала к зеркалу, дергая ворот платья, в глазах отражался животный ужас. Снять его! Это ведь неправда, это был сон, когда вернется милый, я все ему расскажу и мы посмеемся вместе. Просто… просто надо снять одежду и посмотреть, что мое тело — только мое.
В зеркало отразилось мое собственное белое от животного ужаса лицо и драконир из сна, который спокойно сидел на моем окне, покачивая ногой в узком сапоге из черной лаковой кожи.
— Что ты делаешь здесь?
Драконир легко спрыгнул в комнату и миг спустя уже стоял вплотную ко мне. Так близко, что я чувствовала дождевой запах его плаща и разгоряченной кожи. Он прижал меня к себе, повернув лицом к зеркалу:
— Что ты хотела сделать, Люче?
Его отражение выглядело опасным и откровенно яростным. Мой незнакомец был в бешенстве, но каким-то странным образом это бешенство распространялось не на меня. Уж я-то чувствовала.
— Помоги мне найти предмет, — одной рукой, не выходя из его объятий, нащупала тонкий лист бумаги на столе и протянула дракониру.
Несколько секунд он вчитывался в кривые каракули на листе. Найти предмет, найти предмет, найти предмет…
На его лице отразилась откровенная мука пополам с яростью.
— Я не могу, — прорычал он, — не могу, только ты сама можешь!
Вывернувшись из его рук, сорвала платье, вытянувшись в полный рост перед зеркалом. Меня не волновало, как я выгляжу, тем более что выглядела я плохо. Бледное, истощенное тело, тусклые волосы, глаза загнанного в ловушку зверя.
Вот это полюбил мой милый?
Медленно, повернулась, оглядывая себя, но никаких дурацких предметов на мне не было. Не было!
— Ищи, — сказал драконир одними губами. — Пожалуйста, Люче.
Внизу послышался грохот. В окна с силой ударил ветер. Послышались радостные крики.
— Хозяин вернулся, — крикнул кто-то из прислуги.
Непроизвольно я дернулась к двери, словно меня за ошейник потянуло, в дверь заколотили:
— Вейра Эль, выходите, хозяин приехал, желает вас видеть!
Меня словно неведомой силой поднесло к двери:
— Сейчас, только платье надену, я… я уже легла спать.
Двери с силой дернули:
— Вам нужна помощь?
— Пожалуйста, Люче, — золотоглазый незнакомец успел перехватить меня за руку. — Просто посмотри!
Вторую руку он приложил к двери, которая тут же начала сочиться кровью, словно ее пронзили сотни невидимых игл.
Меня разрывало на части.
За дверью меня ждал мой благодетель, а здесь — мужчина, который бесповоротно и за в один миг получил мое сердце, словно спелое яблоко с ветки сорвал.
Не отходя от трясущейся двери, я медленно наклонилась, проводя руками от стоп к коленям, к бедрам, выше — по животу, груди и предплечьям. Драконир не отрывал от меня горящего солнцем взгляда, за дверью слышался топот, шум.
— Вейра, откройте, я буду вынуждена применить силу!
На спине, где я едва дотягивалась руками было что-то странное. Выпуклое и… довольно крупное. Что. Это.
За дверью стихло.
— Эль, — послышался мягкий голос моего милого. — Открой мне, не дурачься.
Мой драконир дрогнул, загорелся, словно был солнцем в человеческом облике, а я, изогнув руку под немыслимым углом, нащупала теплую пульсирующую штуку и оторвала от тела.
Дверь рухнула, разлетевшись осколками, стеклянной чешуей осыпались окна, в которые запрыгивали перевертыши. А на пороге стоял мой милый, только в его глазах вместо зелени стояла чернильная тьма.
Я опустила глаза. У меня на ладони сидел влажновато-теплый паук размером с сахарницу, поблескивая восемью глазами.
— Эль, дай его мне, только осторожно, — милый протянул руку, и я автоматически сделала шаг ему навстречу.
— Нет! — одновременно крикнул с ним мой драконир. — Ты должна уничтожить его своими руками! Это основное условие!
— Теофас! — милый застыл, как вкопанный, увидев его. — Не может быть… Ты бы не нашел, ты не мог!
Теофас? Кровавый узурпатор, отнявший силой трон у моего благодетеля. Или нет — мужчина, поцеловавший меня, обманувший, спасший.
Лязг скрестившихся мечей оглушил меня.
— Дай мне паучка, детка, — ласково позвала Инес.
Она стояла в дверях и манила меня рукой. Подзывала, как кошку. Мне очень хотелось к ней подойти и доверчиво вложить в ее руки эту тошнотворную штуку, я даже сделала новый шаг. Под ногами зашуршало. Бумажка, вырванная из блокнота.
«Отсутствует критическое мышление», — прочла про себя.
Около меня плеснуло черной кровью. Мой драконир, которого я еще не могла называть Теофасом, разрубил пополам одного из перевертышей, протянувшего ко мне руки. И глядя в его золотые глаза, я со всей силы сдавила паука.
Боль, сравнимая с первым переворотом в полноценного дракона, накрыла штормом, выгнула тело под немыслимым углом. Невидимое нечто ломало грудь, словно собираясь выбраться наружу. Предплечье жгло, как будто на меня ставили тавро. Наверное, так себя чувствует тряпичная кукла, которую перекраивают наживо.
— Теофас!
Я не знаю, почему именно это имя вырвалось из груди. Память, похожая на вживлённый в голову проектор, перематывала наше детство, юность, Ленхард, мертвую баронессу, казнь, мое отражение в зеркале.
Какие… глупые вещи меня волновали.
«Убью, — прорычала улиточка. — Убью, закопаю, воскрешу и так пять раз!»
Крылья, алые, как кровь, закрыли меня от очередной атаки перевертышей, а после распахнулись вновь, ломая тела, стены, иллюзию тихого провинциального замка. С губ рвался рык. Шипение, как если бы я родилась змеей.
— Целессс!
Я, милый, сейчас выну тебе кишшшки… Рразоррву! Перед глазами стояла красная пелена, сквозь которую рвалась тьма и огневые вспышки. Выпустив животную ипостась, я крушила свою темницу, перекусывала шеи, рвала когтями чужеродные блеклые ауры. В какой-то миг меня спеленал черный кокон, кто-то пережал мне запястья
— Ты была несчастлива с ним, я освободил тебя! — заорал мне в лицо Целес. — Я забрал тебя у него, чтобы сделать счастливой.
Ты забрал не меня у него. Ты забрал меня у меня. Сделал овощем. Яблоком на ветке, которое ни о чем не думает и ни к чему не стремится. Даже перевертыши помнят тех, кого любили, а я забыла собственную семью. Маму, мужа, Рея и Клео. Даже самого себя, ты забрал.
— Умри, милый.
Занесла руку с проявленными когтями, чтобы уничтожить ненавистное лицо, человека, который много лет подряд носил маску моего друга. Но тело было слишком истощено. Меня шатнуло, в глазах снова плеснуло тьмой, Целес сжал меня за плечи до обморочной жути, потянул вверх, в пробитую крышу замка. А после его голова буквально отделилась от тела.
Меня окатило теплой кровью.
Я упала в золотое сияние, и изо всех сила вцепилась в спасительную теплоту знакомой с детства ауры. Вжалась, выстроилась в его руки, чувствуя радость и покой, которого была лишена с той секунды, как меня семилетней отправили во дворец.
Связь восстанавливалась по волокну, сплетаясь в алмазной прочности нить, возвращая утраченные функции. Зов, чувство ауры, дальность ощущений, умение делить свои чувства с Истинным.
— Забери меня домой, Тео.
Он подхватил меня на руки, и мы поднялись в небо, к моему удивлению, светлое, сияющее от утреннего белого солнца, словно вместе с иллюзорным замком была уничтожена и ночь. Снизу на нас смотрели дракониры Вальтарты, измученные, окровавленные, с рассыпанными по латам светлыми волосами и неверящими улыбками. Кто-то поднял вверх меч, и вслед за ним в небо взметнулись сотни мечей, от ликующего драконьего вопля едва не заложило уши.
Перевертыши лежали вперемешку, покрыв оранжевый песок чернотой тел. Их хозяин был мертв, и они последовали за ним в лучших из миров.
В воздух рядом с нами поднялся один из дракониров, и я без особого удивления узнала в нем Анхарда. Тот бесстыдно сканировал меня взглядом — от голых ступней до едва запахнутого на груди плаща, в которой завернул меня Тео.
— Надеюсь, это была последняя стычка в этом году, а то я жениться надумал.
— На ком? — спросила без улыбки.
— На Кайне.
Новость искренне меня изумила. Я-то думала, их общение оборвалось после Ленхарда. Да и, честно говоря, почти женатые дракониры не должны смотреть такими глазами на Истинную своего императора.
— Ты же ее не любишь.
— Ну и что? — голос у него звучал обиженно и немного зло. — Она богатая, а я красивый, у нас будет сильное потомство.
При последних словах мы с Тео не сговариваясь поморщились, словно наелись кислых слив.
— Лети отсюда, друже, — буркнул Теофас. — Не то веем сделаю.
— И не женись, — добавила я тихо. — Дай ей шанс встретить своего Истинного, и себе тоже дай шанс.
Анхард резко развернулся и по-соколиному бросился к своему отряду: сложил крылья и головой вниз.
На вороте у Теофас загудело мелкое связное зеркальце, и тот активировал его щелчком пальца.
— Лаш зачищен, — педантично отчитался Рейнхард. — Хотя как зачищен, они тут все мертвые попадали, даже не знаю, сразу их жечь или собрать кучей, а потом запалить на главной площади для успокоения жителей. Как Эль… Ее Величество?
— Домой летим.
Голос у Теофаса ломался, словно ему было снова двенадцать, и я задрала голову, чтобы посмотреть, что это с ним. Но он, как нарочно, спрятал лицо в моих спутанных волосах. У меня руки дотягивались только до его плеч, и я, как сумела, погладила его по сжатым в камень мышцам.
— Как ты меня нашел? Светлая магия не может переборот темную… Через Клео? — попробовала я выманить его хитростью, но Тео не купился.
Только головой помотал.
— Шелен в день ареста поставил на тебя исковое клеймо. Испугался, что потеряем еще раз, пока я в обмороке лежу, — голос у него подрагивал, и я замолчала.
Ну ее, хитрость.
Мы медленно летели над притихшим развороченным Лашем, намертво сцепившись в крылатый ком и оттягивая возвращение. Начнутся крики, суета, а мне так хотелось побыть здесь и сейчас — в середине пустого солнечного неба, где не было ни политики, ни правил, ни обязанностей.
Только я и он.
Дорогие читатели, большое спасибо за вашу поддержку!