Глава 48

Руки разжались, я села, поджав под себя ноги. Как-то с этой стороны я на всю нашу ситуацию не смотрела. В чем-то он был прав.

— Такой мужчина, как ты, ухаживать за женщиной не станет.

— Нет, Ханна. В общепринятом смысле — нет. Если бы твой папаша был чуть благороднее и посещал балы и званые ужины, у меня была бы возможность записаться в твою карточку на вальс. Или же быть представленным тебе в иной обстановке, а после пригласить тебя осмотреть сад или оранжереи. Понимаешь, я мог бы увлечь тебя собой, не светя перед всеми своей заинтересованностью. Мы бы встречались у всех на виду, но не привлекая внимания. Танцы на вечерах, рядом за одним столом. Лавочки и общие компании. Но, увы, твоего отца не в каждый игорный дом-то запускали. У меня полгода ушло на то, чтобы подобраться к тебе. Хотя вышло не так, как я желал.

— Но почему именно я? — не могла не спросить.

— Плохой вопрос, Ханна, но закономерный. Так вышло, что именно ты. Сначала интерес, любопытство. После осознал, что место тебе в моем доме, в моей жизни. Остальное как-нибудь потом, рановато для откровений.

Он осторожно перевернулся на живот. Протянул руку и сорвал травинку, отправив ее в рот.

Я невольно взглянула на его рану. Сердце заныло. На мгновение представила, что этой ночью он бы не вернулся домой. И что тогда?

Я бы снова осталась одна.

Вдовой. Поморщилась. Нет, этого я совсем не желала.

— Не рискуй собой так больше, — прошептала тихо. — Я не хочу, глядя в окно, как ты уезжаешь из поместья, гадать, вернешься живым или нет.

— Неужели все же мил?

— Не хочу больше присутствовать ни на чьих похоронах, — прошептала еще тише и полезла в корзину за бочонком с мазью.

— Ханна, бутерброды съедены, а ты не привыкла так долго находиться на природе. Лучше мы вернемся домой. Вечереет.

Подняв голову, я согласно кивнула.

Мы вместе собрали плед и положили его в опустевшую корзину.

Шай накинул на плечи рубашку и, обняв меня за талию, пошел по тропинке.

Я не сопротивлялась. Устала. Никогда не думала, что простое лежание на земле под лучами солнышка так расслабляет. Ощущение, что передвигать ноги — тяжкий труд.

— Ты больше на меня не злишься? — его вопрос оказался неожиданным.

— Не знаю, — ответила предельно честно.

— Ну, раз переживаешь, то небезразличен. Уже за это благодарю.

Я надула губы, но промолчала.

Врать не желала, как может быть безразличен тот, кто с тобой в одной постели спал. Трижды!

Фыркнув, невольно ускорила шаг.

В поместье вкусно пахло жареной курицей с чесноком. Забрав мазь, я оставила корзину в холле. Сама же поспешила в комнату. За мной шаг в шаг шел Шай, и только на пороге, открыв дверь, я сообразила, что он как бы с раной тоже желает прилечь.

Приподняв бровь, впала в легкий ступор. Комната ведь у нас одна на двоих.

— И что на сей раз? — склонившись, шепнул этот невозможный ящер.

— Думаю, я отдохну где-нибудь еще, — выдавила из себя, — а ты ложись и не вставай.

Рывок, и я вдруг взлетела вверх.

— Шай! — мой визг разнесся по коридору. — Что ты делаешь? Отпусти... Твоя рана. Шов...

— Я помогаю своей жене быть немного решительней. Куда ты собралась уходить, чтобы отдыхать?

Он донес меня до кровати и легко бросил на матрас.

Приземлившись на живот, я попыталась подняться, но ощутила, как колено Шая раздвигает мои ноги.

— Что ты делаешь?

Собственный голос звучал жалко.

Мужские руки скользнули под меня, и я ощутила настойчивые губы на моей шее. Легкие поцелуи покрывали кожу, порхая словно бабочки.

— Нет, — шепнула я.

— Нет что? — дыхание дракона разбилось о мое ушко. Засмеявшись, Шай лизнул его и прикусил мочку.

— Не надо, — уткнувшись лбом в матрас, я старалась даже не шевелиться.

Он нависал надо мной. Я остро ощущала каждое соприкосновение наших тел. И не понимала, как реагировать на столь резкую смену его настроения.

— Я, Ханна, кто угодно, но только не насильник. Чего ты боишься? Что мы сейчас ляжем на супружеское ложе, и я вот так накинусь на тебя, как голодный зверь? Ты этого от меня ждешь? Отвечай!

— Нет, — мой голос дрогнул.

— Думаешь, я возьму тебя, не спросив на то дозволения? Говори!

— Нет, — выдохнула я, сжимая в ладонях белоснежную простыню.

Мое сердце отчаянно билось. Казалось, еще немного, и оно просто разорвется.

— Если нет, тогда почему ты остановилась на пороге нашей комнаты? Почему решила искать для себя иное место для отдыха?

— Потому что... — Я зажмурилась и потянула на себя простынь. — Потому что ты... Потому что я боюсь тебя.

— Боишься? — Он слез с меня и резко продел под меня руки. Повернул на спину и снова навис. — Ханна, я последний в этом мире, кто причинит тебе вред. Вернее, я вообще никогда этого не сделаю. Не трону, слышишь, без твоего желания. Ну что ты...

Он поднял руку и осторожно пригладил мою скулу костяшками пальцев.

— Шай, я... — слова застревали в моем горле.

— Ты самая красивая женщина, что я когда-либо видел. Нежная и такая ранимая. Похожа на фарфоровую статуэтку, и так страшно ненароком тебя разбить. Я знаю, как бесчестно заполучил тебя, но поверь, по-другому у меня бы не вышло. Приди ко мне, Ханна, и я сделаю твою жизнь счастливой и полной удовольствия. Просто обними и скажи, что я тебе хоть сколько-нибудь интересен.

Закрыв глаза, я пыталась унять эмоции. Хотелось накинуть на голову полотенце и забиться в уголок.

Мужские пальцы прошлись по моей щеке.

— Ничего, время все исправит. Ты привыкнешь ко мне. Перестанешь так смущаться и прятаться. Ну, мы уже в одной постели. Разве страшно, Ханна? Страшно лечь со мной вместе?

Я покачала головой.

— А если открыть глазки? — выдохнул он мне на ушко. — Ты ведь еще не смазала мою рану. Я без тебя никак теперь. Совсем никак.