Глава 4

Когда отголоски схватки поглотил шум ветра и тяжелая поступь чего-то крупного рядом, только тогда мой носильщик замедлил ход. К тому времени меня уже не просто подташнивало, а мутило не переставая. Не удивительно что, несмотря на ситуацию, я испытала облегчение, когда оказалась в вертикальном положении. При этом, надо отметить, мои босые стопы встретил не холодный снег, а что-то мягкое. Прежде чем снять меня с плеча и поставить на землю, кто-то услужливо бросил мне под ноги меховую накидку, тем самым проявляя озабоченность моим здоровьем.

Хотелось бы в этот момент порадовать себя верой в лучший исход, но я прекрасно понимала: хорошее отношение — ещё не гарантия благих намерений. Пусть во дворце меня оберегали от “грязной” информации, но до меня всё равно доходили слухи о торговцах живым товаром. Потому мне прекрасно было известно, что чем ценнее добыча, тем больше её берегут. А раз бывшая королева Илруна попадает в категорию не только ценных, но и уникальных товаров, то рано расслабляться.

— Убери, — послышалась глухая команда, после чего тяжёлое покрывало из шерсти, которым меня защищали от зимней стужи, исчезло.

Кожу сквозь платье обожгло прохладой, а глаза ослепило слишком резким контрастом света после тьмы, и я была вынуждена на короткий миг сомкнуть веки. После чего аккуратно приоткрывая глаза, дала зрению привыкнуть к не такому уж, как оказалось, яркому освещению, чтобы тут же незаметно осмотреться.

Вокруг обнаружилось что-то вроде наспех возведённого шатра. Отрезы промасленной и выбеленной кожи были натянуты прямо посреди густо стоящих деревьев, тем самым создавая защиту как сверху, так и по сторонам временного убежища — теперь в этом защищённом лесном лабиринте легко можно было удерживать тепло, а ещё не выдавать своего местоположения светом фонарей. Удобно, практично, но… совсем не в духе моего тайного родственника. Такими шатрами обычно пользуются именно северные племена варваров, и это осознание снова всколыхнуло во мне дурное предчувствие. А беглый осмотр присутствующих в этом шатре только укрепил его.

Как хорошо, что я не спешила радоваться раньше времени — теперь спрятать разочарование будет куда проще. А всё потому, что по мою душу явился кто-то незнакомый. По крайней мере, ни одного из застывшей рядом четвёрки узнать так и не удалось.

Ближе всего ко мне стоял жилистый, высокий парень. Именно он снял с меня покрывало, и, так понимаю, именно его плечо оставило приличного размера синяк на моём животе. Поначалу этого парня, можно было принять за одного из диких северян — присущие им доспехи из дубленой кожи и шкур их добычи (чаще всего медвежьей) сразу бросались в глаза — однако его внешность совсем не вязалась с варварами, чей рост и мощь вселяли ужас в их врагов.

Первый увиденный мной похититель скорее напоминал человеческого собрата вёрткого лиса, чем грозу северных медведей. К тому же его раскосые глаза, сверкающие свежей зеленью в свете фонарей, казались преисполненными мудростью, что так же не вязалось с теми, чей смысл жизни заключался только в охоте, при том на всех, кто заходит на их территорию.

— А мы конвоем не ошиблись? — привлёк моё внимание насмешливый голос второго, или точнее второй лжеварварши в окружившей меня компании.

Молодая женщина стояла поодаль и без особого восторга смотрела в мою сторону. Она так же была облачена в меховой комплект, глядя на который я уже не сомневалась — это подделка. Кажется, люди, перехватившие мой кортеж до запланированного мной же нападения, решили прикрыться личинами тех, кому точно побоятся выдвинуть обвинения в похищении бывшей королевы — племена варваров не особо знакомы с дипломатией и предпочитают пускать в дело копьё, а не слово. Поэтому ещё дед Лиама бросил попытки договориться с диким народом.

— Нет, — прогудел третий из уже очевидно недостаточно честной компании, — это она.

Посмотрев на самого крупного из моих похитителей, чьё лицо мешала увидеть повязка, решила не углубляться в догадки, а просто спросить:

— С кем имею честь говорить? — от долгого молчания голос предательски захрипел, но я сделала вид, что так и должно быть.

— Барышня, давайте без всего этого официоза. Мы не во дворце, — фыркнула женщина, стягивая с головы меховой капюшон. На свет явились парные косы цвета корицы. Без головного убора удалось рассмотреть удивительное сходство женщины с парнем рядом со мной. Те же “лисьи” черты лица, такие же зелёные глаза.

Видимо мне выпала честь стать целью семейного союза — четвёртый и последний представитель компании так же сбросил с себя капюшон и явил уже примелькавшиеся внешние отличия. Себя не показал только громила, но сомневаюсь, что под его меховым капюшоном окажутся не рыжие волосы.

Данные мысли вихрем пронеслись в голове, после чего я сказала:

— Простите, но таково моё воспитание.

Подобное заявление заставило женщину ещё больше развеселиться и произнести:

— Ты стоишь едва ли не в одном исподнем посреди дремучего леса. Милая, будь проще.

В чужих словах имелась доля истины, вот только давно вбитая привычка скрывать нервозность за манерами, была сильнее разумных доводов. Потому, не заостряя внимания на фамильярном обращение, со всем спокойствием продолжаю в наиболее привычном для себя стиле:

— Если вы объясните цель вашей… помощи мне, я постараюсь вести беседу в более лёгкой манере. Как видите, я открыта для переговоров.

Уж не знаю, что именно рассмешило и парня рядом, и самого старшего мужчину позади всех, но тут мне стало не до этого. До сих пор скрывающий своё лицо тот, кто из всей компании больше всего походил на варвара, приблизился ко мне. После чего крайне бесцеремонно ухватив меня за подбородок, он гулко, из-за так и не снятой с лица повязки, сказал:

— Волосы подобные песку чёрных барханов, глаза, что вобрали в себя цвет ледяной лаванды с их ночных вершин, и ничем неистребимый… снобизм. Ты точно Адриана Аджарди. Утраченное положение лишило тебя дворцового лоска, но даже так ты продолжаешь хвататься за своё происхождение.

Стараясь не выказывать удивления аристократическому слогу, с коим говорил высокий незнакомец, махнула головой, освобождая свой подбородок. На коже всё ещё пылало чужое прикосновение, пока я говорила глядя в непроглядно чёрные глаза:

— Да, и не буду этого отрицать, потому что происхождение — последнее, чего у меня никому не отнять.

— Не совсем, — протянул мужчина, а затем со злой усмешкой в голосе спросил: — Хочешь узнать, почему мы рисковали головой, вызволяя тебя?

Конечно, я хотела, но интуиция, закалённая общением в высшем свете, подсказывала, что нельзя идти на поводу у человека передо мной. Сейчас он старается указать на то, какой трудновыполнимая была их затея, а раз так, нужно доказать обратное.

Воспоминания послушно подкинули виденное недавно, и я со всем возможным спокойствием, на которое была способна, пока тело начинал бить озноб, произнесла:

— Что-то мне подсказывает, что имея в своих небольших рядах заклинателя теней, не так уж вы и рисковали.

— Какие глупости говорит бывшая королева Илруна, — скрывая напряжение в голосе, произносит мой собеседник. Остальные его подельники теперь не вмешивались: — Язык теней уже давно не только запрещён, но и забыт.

Слова звучали убедительно, да и я сама знала, что школа магии теней уже давно была утрачена. Три века назад её сочли слишком опасной, отчего Обители по всему континенту спровоцировали тотальное истребление всех, кто знал язык теней. Несколько десятилетий жглись книги, несущие в себе тёмные заклинания, уничтожались семьи, которые передавали знания и песни из уст в уста. И по итогу просто не осталось никого и ничего, что могло обучить бы новых заклинателей теней. Эта ветвь магии, была попросту стёрта.

Однако, снова коротко посмотрев в лица остальной троицы, я нашла опровержение всем доводам. Каждый язык магии оставляет на своём носителе особые отметины. Наречие школы теней сложнее всего скрыть, если знать, что искать — достаточно было присмотреться к губам человека, отметить их слишком насыщенный цвет, как становилось понятно, кто тот самый заклинатель.

Так что с вызовом посмотрев в тёмные глаза, я уверенно произнесла:

— Да, такая магия забыта, но… это не помешало, так понимаю, этой милой леди, — короткий взгляд в сторону рыжей женщины, — оживить тени моего конвоя и обратить их против воинов.

После такого заявления в шатре повисло молчание. А разрушил его один из тех, кто до сих пор не произнёс ни слова.

— Говорил же, — с долей ехидства отозвался, с интересом слушавший нас парень, — что надо было ещё в карете завязать ей глаза.

За такое едкое, а главное дельное замечание, предводитель, и я, так понимаю, именно громила им был, злобно зыркнул на парня, чтобы потом снова начать шпиговать меня колкими фразами:

— На твоём месте глупо так явно демонстрировать свою наблюдательность. Могла ведь промолчать и позже использовать эту информацию против нас.

— Могла, — покладисто согласилась я, — но только в том случае, если бы хотела навредить.

— Вот как? Не хочешь нам вредить? — снисходительно произнёс мужчина с чёрными глазами. На что я, не удержавшись, обняла себя в попытке согреться и, покачав головой, сказала:

— Нет. В мои планы входит… договориться с вами.

Мне достался новый, уже более дотошно изучающий взгляд. Казалось, он пытается рассмотреть что-то глубоко во мне. Найти даже то, о чём я сама не подозревала, чтобы убедиться… а вот в чём именно, я не ведала. Интерес в чёрных глазах исчез до того, как удалось хоть что-то понять.

После этого на мои плечи было наброшено отнятое у парня покрывало, чтобы сразу затем мужчина, пугающе нависший надо мной, снисходительно спросил:

— И для чего нам такие сложности? Вдруг у нас уже есть заказчик, который гарантированно оплатит все риски. Сомневаюсь, что ты сейчас богата как раньше, ведь король Илруна… не оставил тебе ничего, кроме ущемлённого самолюбия.