Глава 35

Знай я, что всё будет именно так, что мои эмоции могут настолько выйти из-под контроля, то точно не стала бы тянуть, взращивая голод. И уж тем более не решилась бы целовать Даньяна там, где нельзя полностью отдаться чувствам. Странно, но в этот миг мне казалось, что моё ожидание тянулось целые годы, а бушующий в крови азарт в полной мере пробудил влечение. И именно поэтому чувства обострились и тут же поглотить меня без остатка.

Все мысли просто смело невероятными ощущениями от “всего лишь” поцелуя: кожа пылала, кончики пальцев немели, всё внутри, то замирало, то трепетало, а голова шла кругом. Казалось, будто я тону, но делаю это добровольно и с возрастающим удовольствием. Никогда не думала, что касание чужих губ может быть настолько всепоглощающе приятным, что чужое сбившееся дыхание способно так будоражить — мы с Даньяном словно вошли в магический резонанс, взаимно раскачивая наши чувства, заставляя их расти, как снежный ком, готовый вот-вот обратиться лавиной.

Мои руки порхали, касаясь мужских щёк, шеи и зарываясь пальцами в густые волосы на затылке Даньяна. Желание сжать пряди в кулаке, потянуть их на себя, тем самым заставляя мужчину перестать сдерживаться и поцеловать меня куда как крепче, становится непреодолимо. И я не противлюсь такому дерзкому порыву. В ответ Даньян тихо стонет прямо в мои губы и даёт волю себе, начиная блуждать горячими ладонями по моей спине, талии и бёдрам, при этом углубляя наш поцелуй.

Да, это именно то, чего мне так хотелось. Или же не совсем? Кажется, чего-то всё ещё не хватает….

Тело будто захватил оголодавший до страсти и нежности дух — объятья казались не достаточно тесными, губы не достаточно жадными, а ласка слишком сдержанной. С каждым вдохом хотелось большего, с каждым ударом сердца возрастала потребность полностью завладеть человеком в моих объятиях, сделать его своим и только своим. Чтобы эту страсть никто кроме меня более не смог познать.

Наверное, если бы я мыслила чуть более ясно, то подивилась бы своим желаниям. Обычно это мужчина хочет завоевать, подчинить женщину и больше никому не отдавать. Однако в моём случае, пройдя путь достойной невесты, верной жены и в итоге преданной женщины, хотелось именно обладать, а не принадлежать. Как хорошо, что мужчина рядом со мной, кажется, понял это даже раньше меня — Даньян кружил подле, всячески демонстрировал свой интерес, добивался моего расположения и терпеливо ждал первого шага с моей стороны. Стоит об этом подумать, как оказывается очевидно: он готов сам попасть в мой плен, лишь бы я не испугалась и не сбежала. При этом он, как и положено гордому мужчине, старательно держал ситуацию под контролем.

Вот и теперь, когда моё самообладание куда-то исчезло, именно Даньян отстранился первым и хрипло прошептал:

— Адри,. надо…. остановиться…, — Каждое слово сопровождалось лёгким поцелуем в уголок губ, в щеку, в кончик носа, что совсем не способствовало трезвости моего рассудка.

— Ещё немного, — выдохнула я, чтобы опять самой потянуться к покрасневшим губам Даньяна. В этот момент его чёрные глаза источали такую тягу, такое сильное желание продолжить начатое, что мои ноги подгибались под этим взглядом. Однако что-то бессвязно промычав, Даньян не поддался соблазну и просто крепко прижал меня к своей груди, оставляя нежный поцелуй на моём виске.

Вырываться было бессмысленно, всё же мужчина достался мне внушительный и не обделённый физической силой, так что оставалось только уткнуться лбом в камзол Даньяна.

Самообладание возвращалось нехотя, но когда удалось собраться с мыслями, моему смущению не было предела. Я настолько захмелела от чувства азарта, что, считай, набросилась на Даньяна! Он-то, судя по всему, только рад такому повороту событий, но куда подевалась моя разумность? Или хотя бы капелька опасения? Мы же оказались так уязвимы по моей вине!

— Тш-ш-ш, — послышалось успокаивающее от Даньяна. Он, как будто, уловил моё состояние, понял ход моих мыслей и тихо сказал: — Нам ничего не угрожало. Пусть ты чуть не свела меня с ума, я не терял бдительности. Хоть это и было очень, очень трудно, — со смешком закончил этот невозможный мужчина.

— Сейчас не до шуток, — проворчала в ответ, бросая осторожный взгляд вверх. Мне сразу же досталась мягкая улыбка, снова запустившая трепет по всему телу, и короткое:

— Как скажешь, Адри. — После чего, не дав мне хоть что-то произнести, Даньян со всей серьёзностью заявил: — Ты же понимаешь, что я теперь никуда от тебя не денусь?

— А разве в такие моменты не говорят, что-то вроде: «Теперь ты будешь моей»? — последовал мой удивлённый вопрос.

Даньян покачал головой, вскинул бровь так, будто всё очевидно, а я отчего-то этого не замечаю, и произнёс:

— Боюсь, это не наш случай — ты ведь больше никому не захочешь принадлежать.

Стоило услышать спокойные, а главное до дрожи точные слова, как сердце пропустило удар. Когда Даньян начал не просто смотреть на меня, но и видеть? Когда он перестал только слушать, но и начал слышать? Вроде бы разница в этих словах не так велика, но смысл совсем иной.

— Точно, не захочу, — задумчиво протянула, неотрывно глядя в такие притягательные глаза. Затем усмехнулась: — А ты, действительно, очень коварный — не боишься совершить шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперёд.

На такое утверждение Даньян тихо рассмеялся и с лёгкостью озвучил важные слова:

— Если чего-то желаешь всем сердцем, надо быть всегда готовым идти на уступки. Иначе ничего не добьёшься.

— Какой же опасный партнёр мне достался, — с деланным ужасом сообщила я. — Признавайся, в отношении меня ты тоже всё предусмотрел?

— Нет, это невозможно, — Даньян снова покачал головой и, коснувшись моей щеки, погладил её со словами: — Теперь я просто стараюсь не давить на тебя. Думаю, принуждения в твоей жизни было достаточно.

И вот снова сердце замирает от проявления такой заботы. Забавно, что все сомнения в Даньяне исчезли без следа, а мне никак не удавалось вспомнить, когда это же случилось. К тому же от этого мужчины веяло такой ощутимой преданностью, что привычная тревога и опасение нового предательства не спешили проявляться. Можно ли вообще быть так сильно кем-то околдованным? Притом взаимно?

Без капли стеснения потеревшись щекой о горячую ладонь Даньяна, я выдохнула:

— Продолжишь в том же духе, и тебе действительно придётся остаться рядом со мной. Навсегда.

— С превеликой радостью, — с трудом не просиял слишком умелый обольститель. Даньян уже хотел было наклониться ко мне за новым поцелуем, хотя бы коротким, но тут его прервали.

— Кх-м, господин, — послышалось тихое из-за портьеры, — вам следует поспешить и покинуть двор. Назревает серьёзный конфликт. — Голос был мне незнаком, но, судя по тому, как подобрался Даньян, его обладателю можно было доверять.

Бросив на меня ещё один пламенный взгляд и, не удержавшись, быстро поцеловав напоследок, Даньян взял меня за руку и вывел из алькова. Из нас двоих он явно мыслил чуть яснее. Хотя, отметив, как Даньян чуть не врезался плечом в скрытый за портьерой дверной косяк, я уже не была в этом столь уверена.

Сразу за колонной у входа в альков нас дожидался худенький парень в сером костюме прислуги. Они сновали тут повсюду, но на фоне ярко разодетой знати оставались незамеченными.

— Докладывай, — тихо велел Даньян своему, так понимаю, шпиону-лису, перекладывая мою ладонь на свой локоть и прогулочным шагом направляясь к террасе. Оттуда было проще всего оказаться у подъездной, чтобы вызвать свой экипаж.

Парень тихо шёл позади нас, вполголоса рассказывая:

— Уже можно делать ставки — кто сейчас в большей ярости: король или знать. Пока вы с леди танцевали, правитель Илруна, как и все в зале, — тут мне послышались ехидные нотки, — обратил на вас внимание и его будто подменили. Вежливая улыбка на приторно добром лице исчезла, а от обычной сдержанности не осталось и следа. Посол, с которым как раз разговаривал король, заметил, что тот не только ведёт себя странно, но и будто забыл о нём. Он попытался вернуть его внимание, но оказался полностью проигнорирован. Такое оскорбление верховный лорд из Арсиса не стал терпеть и уже пригрозил тем, что снижению торговых пошлин с их стороны не бывать. Лорды, ведущие с ним торговлю, буквально кипят от злости.

— Хорошо, но этого недостаточно для настоящего пожара, — ответил Даньян чуть громче прежнего. Мы без проблем покинули дворец и вошли в безлюдную часть сада. — Есть что-то ещё?

— Да, — подтвердил шпион, уже не скрывая своего отношения к Лиаму. Видимо, у парня имелись какие-то личные счёты к моему бывшему мужу. Иначе он бы не позволил себе продолжить с нотками яда в голосе: — Как раз сейчас разгорается уже внутренний скандал. Никто из нас лично не присутствовал при этом, но как удалось выяснить, после случая с послом, король поспешил покинуть зал, чтобы узнать, где сейчас…, — тут лис замешкал, подбирая обращение, и в итоге ввернул, — ваша леди, а за ним последовала его фаворитка. Подробных сведений о произошедшем у нас нет, но мы точно знаем, что король отвесил своей любовнице пощёчину. Это увидело несколько приближённых аристократов во главе с отцом леди Валестины. Естественно это вызвало шквал недовольства.

Кажется, после таких новостей мы с Даньяном одинаково удивились.

— Надо же, не думал, что он на такое способен, — начал было Даньян, но потом спохватился, обеспокоенно посмотрел на меня и сказал: — Адри, неужели он…?

— Нет, на меня Лиам никогда не поднимал руку, — поспешила успокоить своего мужчину, а затем озадачено добавила: — Даже странно сейчас слышать о подобном.

Украдкой, как он думал, выдохнув, Даньян предположил:

— Скорее всего, наша шалость удалась даже лучше, чем ожидалось — получившегося толчка хватило, чтобы истинная сущность короля самую малость проявила себя. Говорил же, в этом слизняке благородство напускное. Или скорее умело взращенное.

А вот с этим я и не подумаю спорить. Достаточно только вспомнить бывшую королеву Илруна, как в такое утверждение очень даже верилось. Розанна Мудрая была великодушной правительницей, умеющей держать всех в ежовых рукавицах. Вполне возможно мать прекрасно видела истинное нутро своего сына и с малых лет пыталась привить ему всё необходимое, чтобы он мог обмануть не только всех вокруг, но и себя самого. А когда королевы Розанны не стало, Лиам обрёл свободу, подкрепленную всеобъемлющей властью.

Снова ощутив дрожь от осознания — какой опасный монстр был подле меня столько лет, неосознанно прижалась плотнее к Даньяну. Сразу стало спокойнее.

— Леди Эрхард сильно пострадала? — спросила я напрямую у лиса, выбросив из головы размышления на всё ещё больную для меня тему.

— Нет, физически она едва ли испытала настоящую боль. Леди Валестина оказалась скорее ошарашена и унижена, — ответил шпион, пока Даньян над чем-то размышлял.

— Чудно, — без капли сострадания произнесла я. — Буду считать, что Лиам вернул ей часть моего долга.

— Она посмела ударить тебя? — тут же отвлекся от своих мыслей Даньян, и его пришлось снова успокаивать.

— Только словами. Правда момент был такой, что удары от них воспринимались очень даже ощутимо и крайне болезненно. Поэтому ты уж прости за честность, но сочувствовать ей я не буду, — с уверенностью заявила, в тайне решив проверить Даньяна. Просто любить святых куда как легче, чем сохранять чувства к демонам….

И снова этот невозможный мужчина не разочаровал меня. Даньян только хмыкнул, притянул мою ладонь к своим губам и, оставив на ней лёгкий поцелуй, произнёс:

— Никто от тебя этого и не ждёт. Забыла мои слова? Делай всё, что тебе хочется. Тянет позлорадствовать над той, кто этого заслужил? Злорадствуй. Моё мнение на твой счёт не изменится.

— Так недолго и в монстра превратиться, — заметила я, сама понимая, к чему может привести такая вседозволенность. Вот только мужчину рядом со мной это лишь позабавило и заставило склониться ко мне ближе, чтобы прошептать:

— Тебе это не грозит, ведь я всегда буду рядом, чтобы вновь взрастить добро, сокрытое в твоей душе.

— Что-то пока ты только зло культивируешь, — усмехнулась и, не удержавшись, игриво толкнула плечом Даньяна. После чего вспомнила о ненужном свидетеле такого недостойного поведения, обернулась и заметила, что позади нас никого уже нет. Исполнив свой долг верный Даньяну лис незаметно ушёл.

Сам же Даньян ничуть не удивился нашему уединению и без шуток сказал:

— Потому что только так ты не остановишься на полпути, отомстишь, а затем полностью исцелишься. Иначе ты не сможешь снова стать собой.

— Исцеляться с помощью зла? Какой абсурд, — фыркнула в ответ на такое высказывание. На что Даньян уточнил:

— Но тебе ведь помогает? Или я не прав?

Стоило об этом задуматься, как до меня дошло — всего крупица мести, небольшая и вполне себе приличная насмешка над Лиамом, позволила почувствовать себя гораздо лучше. Напряжение, что росло во мне, исчезло, а в теле воцарила лёгкость. Более того: я спокойно шла по саду, который совсем недавно будто был услан острыми шипами — что ни шаг, то болезненное воспоминание. Это ли не освобождение?

Пользуясь тем, что яркие фонари перед подъездной, к которой мы почти вышли, сделали тень рядом с нами гуще, я прильнула к боку Даньяна и признала:

— Да, кажется, мне действительно стало легче. — После чего посмотрела на того, кто всеми силами старался стать для меня надёжной опорой, и тихо поблагодарила: — Спасибо, что ты узнал о моей силе и пришёл за ней. Впервые я искренне рада наличию своего дара, ведь без него…. мы бы не встретились.