Глава 39

Черт!

Мама выходит из кухни, идёт встречать Диму.

— Приедет твой Саша. И на море тебя отвезёт.

— Я уже сомневаюсь, — совсем тихо отвечает сестра, всматриваясь в одну точку на полу. — Знаешь, что самое обидное? Вот даже сообщение не пишет! Не звонит! Если проблем в компании действительно так много, то почему твой Дима здесь? Почему мой Саша не приехал?

Ответа на ее вопрос я не знаю. Поэтому молча покидаю кухню, уже слыша доносящийся до меня смех Димы.

Он держит на руках Айсель. Смотрит на нее с широкой улыбкой на лице. Племянница что-то говорит, а Беркутов несколько раз кивает, соглашаясь.

Заметив меня, он застывает. Не ожидал меня здесь увидеть...

— Я цветы в вазу поставлю, — говорит мама и уходит.

— Когда ты приехала? — спрашивает Дима, провожая маму взглядом. — Если бы сказала... Я бы привез тебя, Милена.

— Я же сказала, что в личном водителе не нуждаюсь, Дим.

— Да причем тут водитель?

Беркутов отпускает Айсель. Та сразу бежит к своим игрушкам.

— Лучше скажи, ты тут что делаешь? Отец знает, что ты здесь?

— А ещё лучше будет, если скажешь, — доносится позади голос Алины, — Саша приедет?

Дима прищуривается. А потом приподнимает уголки губ, изображая ухмылку.

— Приедет, — отвечает он уверенно. — И на отдых вы поедете. Не переживай. Не ссорьтесь из-за пустяков, Алина. Это мой тебе совет. Ведь жалеешь о сказанных ему словах, верно?

Я не знаю, о каких словах идет речь, но Алина кивает, тем самым подтверждая мысли Димы. Мама приглашает пройти в гостиную, а не стоять в прихожей.

Дима садится на диван, и я не могу не заметить, как он ежеминутно смотрит на наручные часы. Он что, спешит куда-то?

Племянница не сводит взгляда от Беркутова. Задаёт бесконечные вопросы, на которые Дима, естественно, терпеливо отвечает.

— Ты тоже перестал к нам приезжать. — Айсель тычет в Диму пальцем, а потом в меня. — Как тетя Милена.

— Прекрати, малыш. У всех работа, все заняты, вот и не могут навещать тебя часто, — тут же вставляет Алина. — Иди ко мне. Я тебя накормлю, пока дедушка не приехал. А потом в ванную и спать.

— Я папу подожду! — капризничает малыш. — Спать не хочу.

Сестра вздыхает. Не говорит больше ни слова. Буквально через минут десять приезжает папа. И да, он не один, Чернов тоже с ним. Значит, Диму пригласил отец. И судя по выражению его лица... Есть какие-то проблемы, о которых я ни черта не знаю.

— Добрый вечер, — здоровается папа. Саша кивает в знак приветствия.

— Ужин готов, — сообщает мама, всматриваясь в лицо своего мужа. — Я так понимаю... Вы что-то обсуждать планируете. А длиться это будет долго. Поэтому для начала...

— У нас есть разговор. Важный, — отец поднимает указательный палец вверх, перебивая маму. — Мы в кабинет пойдем. Не отвлекайте. Ужин подождёт.

Мама стреляет в отца недовольным взглядом.

Айсель бросается к Чернову. А Саша, взяв ее на руки, целует в обе щеки. И при этом не сводит глаз от Алины.

Мужчины молча уходят, а я всматриваюсь в лицо сестры. Ну наконец-то... На ее губах появился намек на улыбку.

— Приехал. — Сжимаю ее плечо.

— Угу. Куда он от меня денется...

— Вот именно, что никуда. Но ты себя накручиваешь.

Мы, женщины, уходим на кухню. Алина кормит дочь, а мама заставляет меня есть, уверяя в том, что мужчины выйдут из кабинета не скоро.

Сестра категорически отказывается от еды, я же с удовольствием ужинаю, потому что перед глазами начинает темнеть. Я действительно голодная.

Минут через пятнадцать я иду к кабинету папы. Останавливаюсь у двери, пытаюсь прислушаться... Понять, о чем они говорят.

— Значит, в офисе есть крыса, — гремит басом отец.

— Выходит, что так, — соглашается Саша. — И явно этот человек давно работает у нас. Потому что со стороны старых сотрудников косяков не было до сегодняшнего дня. Но тот, кто все это проворачивает... Слишком прошаренный человек.

— Гаврилов пойдет на все... Он сына из тюрьмы вытащить хочет любой ценой. Готов пожертвовать всем. Подставит нас не моргнув глазом. Мне часть компании предлагал. — Дима говорит твердо, уверенный в своих словах.

Решаю не лезть к ним. Поднимаюсь на второй этаж. Алина укладывает дочь. Я жду больше часа. Поняв, что с папой мне не удастся поговорить, спускаюсь обратно, напоследок поцеловав сестру и племянницу. Внизу прощаюсь с мамой.

— На днях приеду, — обещаю ей.

— Я очень на это надеюсь.

Вызываю такси. Оно приезжает быстро, не заставляет долго ждать. И едва я открываю дверь, чтобы сесть, как она захлопывается обратно.

Дима тянет меня в сторону. Сам же сообщает водителю, что вызов отменяется.

— Что ты делаешь?

— Нам нужно поговорить, Мили.

— Нет, Дима. Мне нужно поехать домой и поспать. Я дико устала. А ты...

— Я всего лишь подвезу тебя. И как раз поговорим. Поверь, есть о чем.

— На кофе не приглашу, — предупреждаю его недовольным тоном.

— А мне чая будет достаточно. — Дима подмигивает, крепко сжимая мою руку. — Поехали.

— Блин, что за детский сад, Беркутов?! Мы сегодня и днём разговаривали, и вечером. Не дури. И не язви.

Даже не пытаюсь вырвать руку из его хватки. Его ладонь горячая, моя ледяная. Дима переплетает наши пальцы. Открывает дверь своей машины, слегка подталкивает меня в спину, чтобы я села.

Наблюдаю, как он обходит свой автомобиль и садится за руль.

— Детский сад... Ты права... — задумчиво произносит он. — Через года три или четыре. Будем искать хороший садик для нашего малыша.

— Придурок, — вырывается из горла с нервным смешком. — Реально идиот.

— Зато твой. — Он жмет на газ и автомобиль плавно трогается с места. — Только твой.

Закатываю глаза, никак не комментируя его слова. Хотя хочется кричать, что он никогда не был моим.

Прикусив нижнюю губу, отворачиваюсь к окну. Не выдаю ни слова. Не оборачиваюсь к Диме до тех пор, пока не чувствую, как тяжёлая ладонь ложится на мое бедро.

— Что ты делаешь? — огрызаюсь.

— Ничего криминального, — пожимает он плечами. Но ладонь убирает.

— Я слышала ваш разговор. Точнее... — Я замолкаю, понимая, что ляпнула не то. — В офисе есть крыса?

Беркутов крепче сжимает руль.

— Ты подслушивала...

Он не спрашивает. Утверждает.

— Да, подслушала минуты две. Потому что было интересно, почему вы, вместо того, чтобы сесть за стол вместе с нами, закрылись в кабинете.

— Это было решение твоего отца. А я ему перечить не стал бы при любом раскладе, Милена. И ты это прекрасно знаешь. Саша — аналогично. А подслушивать чужой разговор... Это не есть хорошо.

Беркутов тормозит у нашего здания. Поворачивается ко мне. Темные глаза поблескивают.

— Расскажешь?

— Нет, конечно. Даже не настаивай, Милена. Это вас, женщин, никак не касается.

— Не расскажешь, значит... Даже, если я тебя приглашу на чай?

Дима шумно сглатывает.

— Милена, это дело не касается женщин, — повторяет он с нажимом.

А мне почему-то обидно становится. Очень-очень.

— Спокойной ночи. — Открываю дверь и уже хочу выйти, но Дима сжимает мой локоть, заставляя замереть.

— Милена...

— Чего тебе? — рявкаю я. — Скрывайте дальше свои темные делишки...

— Черт! Милена! Как ты не понимаешь, что...

— Да-да, слышала! Меня не касается! Я все понимаю. Отпусти!

Дима ослабляет хватку. И я, воспользовавшись случаем, покидаю салон автомобиля.

— И за что ты обижаешься на меня? — летит мне в спину.

— Я не обижаюсь! И, знаешь... Не удивлюсь, если той крысой, которая царствует в компании отца, окажешься ты!

Я захлопываю дверь, наплевав на то, как Беркутов поджимает губы и что-то цедит сквозь зубы. Чувствую, что он выходит из машины. Но я вбегаю в подъезд и закрываю дверь за собой, не желая продолжать этот бессмысленный диалог.