Глава 4

– Меня взломали! – прошептала я едва слышно, пропуская его обидные слова и на мгновение забыв о его проклятой переписке. Сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. – Все деньги списали!

Эта потеря и осознание, что я могу остаться без квартиры, затмили все остальное.

Лёня, стоявший в дверях кухни, даже не вздрогнул. Вместо того чтобы броситься меня утешать или хотя бы выразить сочувствие, он лениво махнул рукой.

– Хорош трындеть, – сказал он буднично, словно речь шла о прогнозе погоды. – Деньги перевел я, поставщику оборудования через банкомат, – он достал из кармана мою карту и потряс ей.

У меня отвисла челюсть. На секунду я просто замерла, не в силах произнести ни слова. Потом воздух всё же нашёл дорогу к лёгким, и я выдохнула:

– Ты?! – голос дрожал от гнева. – Мои последние деньги?! Да как ты… да за что?!

Лёня, нисколько не смутившись, с лёгким шлепком припечатал выпотрошенную банковскую карту ладонью к столу.

– Тише, тише, Лилька. Всё не так страшно. Я же не просто так их перевел. У меня… бизнес-план на мази!

Я уставилась на него, как на человека, заявившего, что он открыл портал в параллельную вселенную.

– Чего?

Ошеломлённо смотрела на него, пытаясь разглядеть в этом человеке своего мужа.

– Короче, сегодня на производстве предложил Андрею стартап, и он согласился. Как все великие я начну в гараже. Там будет экспериментальная рыбная ферма.

Невероятно. Он все-таки сделал это.

– Ты хочешь сказать, – медленно начала я, отчётливо проговаривая каждое слово, – что ты перевел мои деньги, на минуточку, мои последние деньги! Чтобы вложить их в… гаражную рыбоферму?

Лёня улыбнулся, как человек, который только что раскрыл перед толпой главный секрет жизни.

– Скоро верну всё до копейки! И ещё заработаем! Будем своими карасями весь город кормить!

Он сиял, и, кажется, даже ждал, что я его похвалю.

– Ты… Мы на них должны были дотянуть до выплаты! Как ты вообще мог?!

Он, словно не заметив моего возмущения, продолжал расписывать достоинства своего плана:

– Да не кипятись. Представь: свежая, натуральная рыба прямо к столу. Ну, это ж идея века! Ты просто пока не видишь всей картины…

Я закрыла глаза и сосчитала до десяти, чтобы не начать кричать. Но потом поняла, что это бесполезно. Муж никогда не слушал, если у него на уме был очередной «гениальный» план.

Стоп! Он сейчас мне лапшу на уши вешает.

– Я думаю, ты потратил все мои сбережения на любовницу. На эту селедку Танечку. Променял будущее нашего сына на кувыркания в пастели. Оно хоть того стоило?

– Да ты что несешь-то?

– Не отпирайся. Рыбоферма! Я видела вашу переписку. Она тебя ждет.

Он посмотрел на меня с видом человека, который только что услышал, что солнце больше не будет светить.

– Слежку за мной устроила, не ожидал, – он покачал головой.

– Думай что хочешь, но деньги верни, а сам пошел вон. Видеть тебя не могу. Пусть она твои бизнес-идеи оплачивает.

– И не подумаю, – он усмехнулся. – Денежки с Андреем уже в оборудование вложили.

– Тогда я обращусь в полицию.

– Какая же ты. Рубишь все мои идеи на корню. Где та Лиля, с которой я познакомился. Добрая, открытая.

– Ты ее загнал в долговую яму и сверху накрыл крышкой, на которой с любовницей кувыркаешься.

– Знаешь, я хотел дать тебе шанс, поделиться будущими прибылями, но вижу, что ничего не получится. Ухожу к Тане, она ценит меня, и знаешь, что? За это я готов и могу носить ее на руках. Не то что тебя.

– Я подаю на развод! – не собираясь терпеть издевательства, выпалила ему в лицо.

– Отлично. Ты не только денег не увидишь, но и полквартиры я у тебя отсужу.

– Пупок не развяжется?

– Смотри, чтоб у тебя не развязался от обжорства, – никогда раньше он не смел оскорблять меня так, как сегодня.

Лёня заметался по квартире. Его лицо выражало смесь упрямства и какой-то театральной обиды, как у ребёнка, которому отказали в игрушке.

– Начнём новую жизнь! С чистого листа!

Он вытащил мою любимую толстовку – в которой я ходила по квартире когда становилось прохладно, она приятно пахла детским кремом, которым я мазала Гришину кожу.

– О! Толстовочка! – провозгласил он, тряся ею в воздухе. – Помнишь, как я её купил на Гоа? Тогда ещё уговорил продавца сделать скидку, а ты смотрела на меня, как на героя! Теперь буду в ней ходить, вспоминать, какой я был заботливый!

Я сжала кулаки, чтобы поколотить его.

– Положи её на место. Это моя толстовка.

– Ах, твоя? – усмехнулся он, опуская её в свою сумку. – А я думал, мы поделим всё поровну. Ладно, что у нас дальше? – Вот, глянь-ка! Кружечка.

– Ты серьёзно, Лёня? – прошептала я, чувствуя, как обида закипает в груди. – Ты собираешь вещи, которые дороги мне? Только чтобы мне было больнее?

Он остановился на мгновение, оглянулся и хитро улыбнулся.

– Больно? А как думаешь, мне? Ты требуешь деньги, которых у меня нет, унижаешь, будто я ничтожество. Это я ещё слишком мягкий!

Он специально смотрел на меня, проверяя мою реакцию, прежде чем подхватить следующую вещь.

– Положи всё на месте! – воскликнула я, чувствуя, как слёзы начинают заполнять глазам. – Ты уходишь – уходи. Но не надо уносить с собой то, что мне дорого. Это... подло.

Он посмотрел на меня, и на мгновение мне показалось, что его лицо дрогнуло. Но это длилось всего секунду.

– Подло? Да это ты подлая! – бросил он через плечо. – Я только хотел сделать нас богатыми, а ты устроила истерику. Ладно, поживи одна, может, поймёшь, кого потеряла!

– Гришу тоже заберешь?

– Нет, Гриша твой, а жизнь теперь моя. А вот компьютер заберу.

– Он мне нужен для работы, – я встала грудью.

– Ага, сейчас, – он выдернул провода и подхватил системный блок. – монитор так и быть тебе оставляю, все пополам.

– Ну раз уж мы все делим пополам… – я взяла его любимую удочку, которую подарила на день рождения и с треском сломала ее об колено. – Выбирай какую тебе часть.

– Толстая дура. Совсем мозги жиром заплыли? – он метал молнии ненавидящим взглядом.