Глава 29

А так, оказывается, можно было?

Мы просто пили кофе, сидя на диване. И Рыжка лежала рядом на полу, свернувшись клубочком, совсем как кошка.

Тепло, уютно, спокойно. И все же…

— Юр, ты знаешь, мне сейчас как-то… странно, что ли? Хотела сказать, страшно, но нет, не то. Не страшно, а именно странно.

— Что именно?

— Мне хочется спросить вселенную, в чем подвох. Или даже другое слово употребить, неприличное. Кстати, ты ругаешься матом?

— Все ругаются матом. Просто я не делаю этого при людях, которые могут неправильно понять.

— То есть при тех, которые поймут правильно, ты ругаешься?

— Или если мне плевать, как они это поймут. А ты?

— Я ценю крепкий качественный мат, но только по делу. Когда без него никак. А не для связи слов в предложении.

— Так в чем под…вох, Лиса? — Юра поставил кружку на журнальный столик и положил руку мне на колено. — Я что-то делаю не так? Не вписываюсь в твою систему мироздания?

— Честно? Нет, не вписываешься. Ты как будто из другой системы. Не помню, в каком это было фильме: большая пицца с сыром для меня одного. Но я пытаюсь тебя вписать.

— Круто, — рассмеялся он. — С пиццей меня еще не сравнивали. Это хорошо или плохо?

— Это круто. Но необычно. Как бы тебе это объяснить? Продолжая аналогии с пиццей, то мне всегда доставался или маленький кусочек, или большая целая, но с ананасом и анчоусами. И я как будто поверила, что большой пиццы с сыром недостойна. Не по рылу она мне.

— Алис, а ты ведь меня не знаешь. Совсем не знаешь. С чего ты вообще взяла, что я большая пицца с сыром? Может, я еще хуже твоего мужа на самом деле? Я, правда, ни одной женщине пока не изменил, но это ведь не единственный критерий.

— Ну и в чем ты меня сейчас пытаешься убедить? — Я посмотрела на него с подозрением. — Что ты тоже говнюк? Оригинальный путь к сердцу женщины.

— Нет. — Он поморщился и убрал руку. — Только в том, что ты делаешь выводы на основе неполной информации. Обычно это путь к разочарованию.

— Сразу видно юриста, — вздохнула я. — А интуицию ты полностью сбрасываешь со счетов? Или не бывает так, что вновь поступившая информация подтверждает и дополняет предварительную?

— А ты, Лиса, зубастая лиса. — Юра провел пальцем по моим губам. — Тебе руку в пасть не клади. Откусишь по самые яйца.

— Цап!

Я изловчилась и укусила его за палец. В подтверждение — чтобы не болтал просто так. В ответ он сгреб меня борцовским захватом. Я и пискнуть не успела, как оказалась в позе распластанной лягушки. Его губы скользнули по шее к вырезу блузки, который колдунским образом углубился на одну пуговицу.

Зубами расстегнул, что ли? Руки-то у него были заняты: ими Юра прижимал мои к дивану.

— Да я, вообще-то, не против, — сказала со смешком. — Только не сегодня.

— Я понял, — ответил он, и его дыхание тепло и влажно коснулось ложбинки груди. — Скажешь, когда будет стоп.

Рыжка поднялась, посмотрела на нас задумчиво и ушла в тот угол, который я отвела ей под гнездо. Чтобы не смущать — или не смущаться?

— Надо же, какая деликатная псина! — Расстегнув блузку до пояса, Юра сдвинул лифчик, выпуская грудь на свободу. — Идеально по размеру.

— И как это определяется? — уточнила я.

— А по ладони. Укладывается или нет.

Зачастую я не могла понять, говорит ли он всерьез или троллит. Но почему-то это не раздражало, хотя и должно было.

— Да-да, еще скажи, что специально под твои ладони скроили.

— Так это ты сказала, а не я.

Секс для меня всегда был чем-то таким важным, серьезным. Почти сакральным. А тут, похоже, намечался какой-то цирк. И это тоже стало чем-то новым. Из параллельной вселенной. Но, кажется, мне это нравилось.

Наклонившись, Юра обхватил губами сосок, тонко и остро касаясь его кончиком языка. Второй в это время ласкал подушечкой большого пальца. Я запрокинула голову на подлокотник, закрыла глаза, полностью отдавшись ощущениям. От груди к животу сбегали теплые волны. Дыхание сбилось, приоткрытые губы мгновенно пересохли. Наверно, вся влага моего тела сейчас собралась в одной точке ниже талии. Поясницу тянуло все сильнее, но я не обращала внимания — настолько приятными были эти прикосновения. И стало так досадно, что придется остановиться.

С Ромкой критические дни не мешали — лишь слегка ограничивали функционал. Но что нормально для сложившейся, тем более супружеской пары, не годится для первого свидания. Даже если бы Юру это не испугало, мне точно помешало бы. Поэтому я с сожалением притормозила его на подступах к молнии брюк.

— Стой, кто идет, — пропел он что-то смутно знакомое. — Предъявите паспорт.

Я фыркнула и потянулась к его губам: это было не менее приятно, но зато безопасно. А целовался он, как выяснилось, мастерски. Я не любила ставшее паразитом слово «вкусно», которое пихали везде, по делу и без, но целоваться с ним было и правда вкусно. Захватывая мои губы, он то сжимал их своими, то обводил по контуру языком и раздвигал, проникая глубоко внутрь.

И снова мне не хватало воздуха — приходилось отрываться на секунду, чтобы вдохнуть поглубже и нырнуть обратно с головой в это сладкое безумие. В одну из таких крошечных пауз я скосила глаза на часы и с удивлением обнаружила, что уже второй час ночи. Как будто время остановилось для нас, хотя и продолжало идти за теми невидимыми границами, которые мы очертили вокруг себя.

— Уже поздно? — без слов понял Юра. — Так не хочется уходить от тебя.

Будь ситуация немного иной, я бы сказала: «не уходи». А так лишь вздохнула.

— Завтра увидимся? — спросил он, когда я вышла проводить его в прихожую. Прямо как была — в расстегнутой блузке и с лифчиком на шее.

— Надеюсь, — ответила я, целуя его на прощание.