Глава 12. Илья

Сука Артурка, лишить жену денег вполне в его духе. Когда мы с ним ещё братались, он часто отпускал гнусные шуточки про Тоньку, и я даже поверил ему в какой-то момент, что она купилась на его бабки. Изводил по-всякому, обидно обзывал. Это сейчас понятно, что ей не нужны ни его положение, ни счета в банке. Чё бы ей так упарываться? На работу пытаться устроиться. В которой не смыслит ни черта. Другая бы на её месте узнала, что мужик гуляет, но испугалась потерять комфорт. Утёрлась бы и сделала вид, что так и надо. Наверное, Артур тоже на это и рассчитывал.

По-хорошему навалять бы ему за такие дела. Не по-мужски это. Вот только дай мне повод, только попадись мне, Артурчик! Кулаки так и чешутся настучать по сытой роже. Отъелся на Тонькиных харчах, падла! Раньше-то дрыщом был!

Как же она вкусно готовит, бляха-муха! Я бы на месте этого уёбка на неё дышать боялся. И красивая, и умная, и скромная! И боевая при этом! Надо что-то делать с деньгами, помочь как-то. Только не возьмёт же, кто я ей. Это надо по хитрому.

Что-то молчит Антонина про новое задание. Опять хочет сама справиться? Как подумаю, что она неопытная такая, сразу нежность с головой накрывает. Как умудрилась в наши времена сохранить эту чистоту? Не то, что некоторые прошаренные бабы, прыгающие на мужика с разбегу. Артурка с такой и замутил, поди. Он же всегда метался. Родители ждали чистую невинную невесту, а самому ему хотелось трахаться с бывалыми бабцами.

Говорю Тоне, что буду следить за выходом номера и заставляю пообещать, что позовёт, когда сядет писать новую статью. Помогаю ей вымыть посуду и, вдохнув, понимаю, что делать мне больше тут нечего. Тоня уже переминается с ноги на ногу, пора ехать за дочкой. Та тоже боевой котёнок, хоть и вредная, зараза.

Целую её в щеку, — она не дёргается в этот раз, даже как-то замирает.

— Антонио, ты ради меня не готовь, поняла? Я же пошутил насчёт ужинов. Просто помогу чем смогу в любой момент.

Тонька испуганно поднимает брови.

— Но как же? Я же сама предложила?! Да мне приятно! Никто так меня за готовку никогда не хвалил! — Лепечет, а сама опять краснеет. Скотина Артур, значит, молча жрал и не мог даже благодарность выразить.

Возвращаюсь к своим баранам. К ремонту своему. Можно было бы бригаду нанять, но я люблю сам в таких делах ковыряться. Чтобы знать, что каждый сантиметр сделан так, как надо, идеально. С дедом мы часто раньше что-то по ремонту делали. Он меня всему и научил. Самое классное было в гараже с ним возиться. Перебирать старую шестёрку, тачать на фрезере детали, слушать их с другими дедунами разговоры.

Думаю про своих, замешивая в ведре раствор. Мать жаловалась, что последний муж пьёт сильно, как бы она сама тоже не сорвалась. Опять. Бабушка давно на неё рукой махнула — отрезанный ломоть. А мне как-то жалко её. Всю жизнь просрала в поисках женского счастья, но так и не поняла, когда оно у неё было.

Отца тоже вспоминаю. Остались, правда, размытые отголоски, как он меня вверх подкидывает, как бреется в ванной, обмазавшись пеной с головой, голос его прокуренный, хриплый. Мать говорит, что он испанских кровей был, потомок тех, что в тридцатых годах в прошлом веке от фашистов из Испании к нам в коммунизм бежали. Но бабка машет рукой, нет, никакой не испанец, цыган из наших.

Испанец не испанец, а раньше за рожу мне знатно доставалось. Дети глупые и злые, орали на чернявого цыганёнка среди них, лупили поначалу. Помню, как отчим учил — бей первым. Не бойся ничего, дерись до кровавых соплей, если не заставишь себя уважать сразу, так и будешь ходить недобитком. На хоккее меня за это и ценили. Не боялся ничего, ни травм, ни тренера, ни других пацанов, годами постарше. Лез в драку, только почуяв намёк на оскорбление.

Из молодёжки меня Таранов именно поэтому к себе и забрал в лучший хоккейный клуб страны. Стратегия у него была такая, — силовая, жёсткая, агрессивная игра на льду. Все боялись «Коня Ковригу» — когда я выходил на лёд, болелы выли от восторга — сейчас полетят зубы и захрустят кости. Правда, очков это много не приносило. Кубок уходил в те клубы, где играли тактически, быстро и аккуратно. Таранова правление команды сменило на хитрожопого Филиппка, которому важна была стратегия и скорость и моя звёздная карьера закончилась. Поехал за тренером в Омск, где ещё любят подраться. Но и там я всё больше и больше сидел на скамейке запасных. А потом схлестнулся с Гатауллиным, который тогда за казахов играл и всё, нашла коса на камень. Пацан меня вырубил, разрыв сухожилия, больше никакого хоккея.

Опомнился от горьких думок, когда все штрабы с проложенными кабелями промазал уже. Сегодня пусть подсохнут, завтра продолжу. Окидываю квартиру взглядом. Хорошо, успел её купить на старые барыши от игр. Многие пацаны тогда все деньги на хрень спускали. На девок, на тачки, на шмотье. Это бабуля мне мозг клевала: купи квартиру, купи квартиру, не будь дураком, своё жильё пусть у тебя будет, не съёмное!

Моюсь тщательно, ногти щёткой чищу. На работу пора. Чёрт, когда Тонька спросила, чем я занимаюсь, у меня аж упало всё. Надо другое место искать, да куда податься бывшему спортсмену без образования, без связей?

На входе в клуб здороваемся с вышибалой Женьком за руку.

— Чё, опять писюном трясти, Илюха?

— Смени пластинку, дурень. За мой писюн тут знаешь, сколько баб подержаться мечтают?