Эпилог

Илья, конечно, слегка ошалел, или, точнее, взбесился, когда я решила немного помочь ему с карьерой. Но я знаю, он парень отходчивый, который не умеет дуться. Самая долгая наша ссора продлилась три минуты, когда он решил обидеться за то, что я пошла разбираться к Артуру сама. Так что вскоре мы уже набросали его первое тестовое задание.

И дело вовсе не в том, что я вдруг устыдилась его занятий. Я и маме сказала, чем он зарабатывает на жизнь. Меня больше не волнует, что она думает о моих мужчинах, её чутьё на зятьёв оказалось очень ненадёжным.

Когда мы впервые пришли в гости к моим родителям, — под Новый год, когда Илья уже почти перестал выступать со стриптизом, а больше сосредоточился на постановке номеров и начал вникать в финансовые вопросы дела, мама встречала нас и держалась первые полчаса с таким видом, будто готовилась к тому, что вот прямо сейчас мой новый парень сбросит штаны и примется махать своим членом перед её носом. Выглядела она при этом больше заинтересованной, чем напуганной, что натолкнуло меня на мысль однажды непременно сводить её в клуб к Илье. Не в день его выступления, конечно.

С папой Илья тоже быстро нашёл общий язык. Он зачем-то притащил свой черный пластиковый рабочий чемоданчик на наш первый совместный ужин, но чем дальше, тем лучше я понимала его коварный расчёт.

Папа у меня больше мыслитель, чем деятель. Он всю жизнь проработал в одном и том же университете, только амбициями мамы передвигаясь от одной позиции к другой. От выпускника — к лаборанту, от лаборанта — к аспиранту, потом к кандидату и доктору наук соответственно. Больше всего его занимали обитатели его микроскопа, чем окружающий мир, поэтому дома у нас всё держалось только мамиными и моими (до замужества) стараниями. Папа замечал вконец открутившуюся дверцу шкафа, когда она летела ударить его по лбу. И то, в момент столкновения.

Войдя в нашу квартиру, Илья поздоровался, огляделся, почесал в затылке и почесал по комнатам, — прикручивать всё, что отваливалось и завинчивать всё, что отвисало. Папа заинтересованно последовал за ним, восторженно обнаруживая все новые и новые неисправности в собственном жилье.

— Он классный! — Воодушевлённо покивала я, глядя в глаза аж присевшей от такого энтузиазма маме. Она молча сграбастала Лизку к себе на колени, и мы все: мама, папа, дочь, я, смотрели, как те котята, синхронно поводя головами, как Илья вторгается на маленькую кухоньку и принимается вжикать своим шуруповёртом, проходясь по всем дверцам, выдвижным шкафчикам, под столом, по розеткам и свободным стульям.

— Бабушкин тоже шатается, — громко напомнила дочка и мама замерла на своём табурете, как кролик перед удавом. Отложив шуруповёрт, Илья подхватил Лизку одной рукой и передал мне. Подняв маму: «Вы позволите?», словно она ничего не весила, пересадил на уже отрегулированный стул и как ни в чём не бывало взялся за инструмент.

— Это очень интересный экземпляр нематод, — глубокомысленно произнёс папа, похлопывая меня по плечу.

— Пойдёмте к столу, дети, — фальцетом выдавила мама и откашлялась. — У нас сегодня пирог с гусем.

Только когда родители ушли вперёд, в зал, и Лизка усвистела за ними, я заметила, как Илья нервно отёр пот со лба.

— Как думаешь? — спросил он кивком головы, указывая на зал.

— Нормуль, — подмигнула я ему.

Начиная с декабря мы уже съехались. Вот так быстро. Понятно, что вариант временный, — тяжело умещаться в двухкомнатной квартире, когда твоя сексуальная жизнь в самом разгаре, а за стенкой спит бойкая уже, кстати, пятилетка.

Зато она со мной.

Артур подписал мне бумаги о разводе, а заодно отказался от претензий на когда-то подаренную мне «Микру». «Прощальный подарок» — прошипел он. Всё остальное действительно было оформлено на его папу. Бывший свёкор впал в немилость у высшего руководства и, по-слухам, ходит по струночке. Артур поехал к ним зализывать раны сразу же, чуть ли не из зала заседаний.

Забыв про свою зазнобу.

Катерина явилась в редакцию только через пару недель. Осунувшаяся и бледная, на лице остались лишь острый нос и губы уточкой. Видимо, был ещё кто-то помимо Артура в её списке знакомств, кто-таки вытащил её из изолятора.

— Катя, ты ведь понимаешь, что остаться работать здесь больше не можешь, — ласково сказала ей Наташа. — Мы тебя по статье увольняем. Отрабатывать будешь? Она сложила руки на груди и так зыркнула, что Катерина тут же сгорбилась, словно ожидая, что сейчас ей дадут по шее.

— Только вещи соберу, — прошелестела она. Кто-то услуживо подал большой пластиковый чёрный мешок для мусора.

Меня так и подмывало как-то прокомментировать разворачивающуюся передо мной драму, но я была выше этого. Пусть и сидела на соседнем столе нога на ногу.

Только дождавшись, когда бывшая фаворитка удалится из редакции, я спросила у Наташи, когда могу выходить на работу.

— Хоть завтра, дорогая!

Наташа уже начала исполнять обязанности издателя всего нашего издательского дома, но обещала так и остаться единственным и неповторимым главредом «Метрополитена».

О нет, я не собираюсь бросать работу в «Городском охотнике»! Они как раз подогнали мне приглашение в БДСМ-клуб! Вести двойную, тройную жизнь не так уж легко, но, когда близкие оказывают тебе всестороннюю поддержку — довольно весело. Для Лизы я её мама-подруга, которая позволяет ей чуточку больше положенного. Для родителей — наконец-то повзрослевшая дочь, способная сама нести ответственность за свои поступки. Для друзей — шебутная и немного хулиганистая Тоня, готовая поддержать любую шалость. Для читателей «Метрополитена» и моего модного блога — авторитетная профи Антонина Машинская с довольно эклектичным вкусом в моде, — немного холодноватая, пожалуй. Для читателей «Городского охотника» — таинственная женщина нелёгкой судьбы. Бывшая актриса или певичка с неудавшейся карьерой, как спорят поклонники моей рубрики. А для Ильи…

Для Ильи я роковая кошечка и домашная девочка. Готовая на секс-эксперименты исследовательница и застенчивая, краснеющая при виде анальной пробки девица. Строгая домоуправительница и рыдающая над мелодрамой сентиментальная душа. Он будоражит меня, заставляет выглядывать все мои сущности по очереди, а то и всё разом. И он любит нас всех. А мы — его.

* * *

Сегодняшний вечер из таких случаев, когда Илье предстоит увидеть ещё одну мою сторону, которую я и сама пока не знаю. Для этого мне пришлось заручиться поддержкой администратора стрип-клуба Алёны. Оказавшейся вполне отличной девчонкой! Выяснилось это, правда, в ходе страшной попойки, воспоминания о похмелье после которой всё ещё вызывают дрожь по всему моему телу.

Замираю в своей позе, ожидая, когда появится дорогой гость.

— Да не готова ВИП-ка, Алёнка, что ты мне мозги полощешь, — слышу я его низкий голос и то, как закрывается дверь. Правда, через мгновение она снова открывается, кого-то тяжёлого впихивают внутрь и для надёжности запирают на замок снаружи.

Щёлкаю пультом и включается музыка, а за ней и дискошар.

— Это что за дела? — Недоумевает Илья. Но тут я поднимаюсь из-за кресла.

— Тоня? — Илья стоит, широко расставив ноги и уперев руки в бока.

Я хватаю его и волочу к стоящему у пилона стулу.

— Что-то новенькое, Конфетка, но я в деле, — крякнув, садится и поджимает по привычке одну ногу под себя.

Двигаясь под Анну Асти, я кружу вокруг него в своём первом стриптиз-танце. Изящно, на мой взгляд, поводя бёдрами, медленно расстёгиваю топик на миллионе пуговок. Реально миллионе, потому что вскоре взмокаю от необходимости двигаться, улыбаться, и беспрестанно расстёгивать пуговки. Слегка взбесившись, срываю его через голову, заодно оставшись и без маски. Илья заметил мой секундный порыв, но решил не заострять на нём внимания. Оставшись в кружевном лифчике и юбке, продолжаю двигаться, выписывая бёдрами восьмёрки и на первой же «царице» эффектно сдёргиваю и поддеваю её ногой. Теперь я осталась в одном белье и на километровых, по ощущениям, каблуках. Итак, за пилон. Я уже немного потренировалась на нём, когда Алёнка запустила меня сюда час назад. Это не так уж и сложно. Внутренне ухнув, слегка подпрыгиваю вверх и красиво стекаю, цепляясь за гладкий металл. Вообще, пилон — отпадная вещь! Так и хочется на нём покружиться подольше. Не могу отказать себе в удовольствии и повторяю прыжок. И ещё разок.

«Царица» напоминает, для чего мы все здесь собрались. Бросаю взгляд на своего мужчину и ошалеваю.

— Ты ржёшь! — Обвиняю его вслух. — Я тебя не возбуждаю стриптизом!

— Ты самая страстная царица из всех, кого я знаю. Иди сюда! Я ржу, но стояк такой, что можно лунки в Истринском водохранилище прорубать.

Не то, чтобы я не верила, но…

Без лишних вступлений дергаю за молнию его брюк и вздыбленный член выпрыгивает мне навстречу. Перекинув одну ногу через бедро любимого соседа, сдвигаю в сторону полоску своих стрингов и медленно насаживаюсь на него.

— Стой, стой! — Предостерегает Илья. Но это тоже часть плана. До него, наконец, доходит, — ты начала пить таблетки? Я киваю, одновременно улетая от ощущения контакта кожи к коже.

— Ох, ну держись тогда!

— Так зачем весь этот маскарад? — Спрашивает через некоторое время Илья в маленькой ванной комнатке, прилегающей к ВИПке. Намочив большое бумажное полотенце, я вытираю потёки туши под глазами и размазанную помаду.

— Тема: «стриптиз», — объясняю я.

— Так ты же должна нам рассказывать, как танцевать его для вас?

— Это я уже знаю. Во всех деталях. Мне хотелось самой понять, какого это. Ну и порадовать тебя.

— Большей радости я не мог испытать за свою жизнь, — Илья целует меня в нос, а потом, в порыве чувств, подхватывает меня за подмышки и прижимает к своему мускулистому телу. — Я люблю тебя, детка.

Я замираю. Множество раз я слышала, как заветные слова почти срывались у Ильи с губ, но он каждый раз то принимался городить сверху завесы из слов, то делал вид, что ничего не произошло, что я чисто из вредности решила дожидаться, пока он сам мне не скажет, чётко и ясно, прежде чем признаться самой.

— Хм? — Уточняю я.

— Я люблю тебя, — прочистив горло, повторяет Илья. — Выходи за меня!

— И я тебя люблю! — Счастливо смеюсь я. — Эээ, ну нет! — Но мой отказ уже проглотили тёплые умелые губы.

Конец