16

– Что это было? – спрашивает меня, как нашкодившую школьницу, мой начальник после этого развесёлого рейса. Рыдающую и икающую Мию отмывали всем бортом от моей блевотины, но как мне кажется, до конца им так и не удалось удалить этот запах, который навсегда въелся в её дорогую кофточку. Вот такой вот маленький подарок от меня… – Уберите от меня эту сумасшедшую! – орала она весь полёт, и, конечно же, мне было строго запрещено даже подходить к ней. Чему я и была очень рада. Но вот теперь я очень боюсь, что мне вообще запретят приближаться к самолётам. И я, подняв полные раскаяния невинные глаза на своего босса Ивана Андреевича, честно ему отвечаю: – Иван Андреевич, я сама не знаю, что это было… Отравление, скорее всего… Вы же понимаете, что такое может случиться с каждым?! – Я-то всё понимаю, Рада, – трёт переносицу мой босс. – И это может случиться с каждым. И если бы тебя только вырвало на эту пассажирку, то я бы ещё понял. Но она написала огромную жалобу, где подробно описала, как ты ей хамила, отказывалась обслуживать и отбирала еду у других пассажиров. Ну что, было такое? – устало спрашивает шеф. Вот сучка. И я, понуро опустив голову, медленно киваю: – Ну да, было… Только это она хамила и постоянно вскакивала с места во время взлёта. Что я должна была делать? Я следовала инструкции. – Не вали с больной головы на здоровую, – вздыхает Иван Андреевич. – Ты же прекрасно знаешь все наши правила. Она что, дебоширила? Поднялась на борт пьяной? Она вообще, между прочим, в положении, сама понимаешь! Да уж, как же мне не понять… – Ну ладно, – решительно начинает мой босс. – Вот как мы поступим. Если бы ты была новичком, и я тебя не знал столько лет, ты бы вылетела отсюда как пробка, сама понимаешь. Но за твои бывшие заслуги я уберу тебя с этих рейсов. И засуну подальше с глаз долой, пока этот скандал не забудется, – объявляет мне Иван Андреевич. – И что это значит? – шепчу я одними губами. Это ведь моя единственная работа, которую я умею делать на отлично! По крайней мере, всегда умела, пока эта драная Мия не появилась на горизонте. – Это значит, что со следующей недели я тебя ставлю на частные коммерческие рейсы, и чтобы ты там была тише воды и ниже травы, поняла? – даёт мне понять Иван Андреевич, что аудиенция закончена. И мне хочется обнять и расцеловать его! Мог бы и уволить, и я бы поняла! – Всё поняла, Иван Андреевич! – со счастливой улыбкой отвечаю я. Уф, пронесло. Ничего страшного, полетаю частными бортами. Хотя там и намного сложнее, и публика попривередливее, но, надеюсь, эта сучка не будет же меня там преследовать?! – Так, что это было?! – спустя пару часов допрашивает меня уже Светка в нашей с ней квартире. – Да вы что, сговорились все? – отвечаю я. – Не знаю, отравилась, наверное. – Хм, интересно, и чем ты так отравилась? Мороженкой? – усмехается Светка. – Я вот лично проверила всё твоё содержимое желудка, пока его отдраивала с этой дуры. Овсянкой очень сложно отравиться, поверь мне, – продолжает она меня сверлить взглядом. Словно радаром. – Да что ты от меня вообще хочешь?! – не выдерживаю я. – Лично я от тебя ничего не хочу, – тянет Светка. – Но вот твой организм явно что-то хочет тебе сказать… – задумчиво бормочет она. – И когда у тебя были в последний раз? – Да я тебя умоляю! – завожусь я. – Это просто смешно. У меня то и секса не было! – Хм… Совсем не было секса? Ты уверена? – продолжает допрос Светка. И тут я вспоминаю. Что был. – Был секс! – ору я. – Как раз примерно месяц назад! Но если честно, я уже про это и думать забыла. Как-то не до этого, сама понимаешь! – Понимаю, – встаёт Светка и начинает одеваться. – Ты куда? – в недоумении спрашиваю я. – Как куда. В аптеку. За тестом. Сейчас вернусь. Мы сидим за кухонным столом, и рассматриваем все три теста. Каждый с двумя полосками. Пробный, и два контрольных. Сомнений нет. Я беременна. – А это точно от твоего мужа? – переспрашивает меня Светка, и я готова её убить. – Ну а от кого же?! – чуть ли не ору я на неё. – После того, как я о него ушла, я ни с кем не встречалась. И ты это знаешь не хуже меня, – бормочу я. – Ну может быть запамятовала, м оправдывается Светка. – Ты же забыла про свой прощальный секс с муженьком, вот я и уточняю. – Ну вот, такой вот точный выстрел, – устало вздыхаю я. – А ты хоть рада?! – вдруг задаёт мне Светка самый главный вопрос. И я не знаю, что ей ответить… Да, конечно, я рада, что наконец-то забеременела. Но когда я хотела ребёнка, я была замужем. За самым лучшим мужчиной. С которым я теперь развожусь. И у которого, возможно, будет ребёнок от любовницы. Или как там говорила Антонина Горгоновна: «Жениной первой любви»? С таким не поспоришь и не поконкурируешь… – Ну что будешь делать? – прерывает поток моих мыслей моя лучшая подруга. – Да что тут поделаешь? – пожимаю я плечами. – Ну аборт, – отвечает Светка. – Нет, ты что! Это исключено! – в ужасе кричу я. – Ну хорошо-хорошо, я просто спросила, – успокаивает меня Светка. – Ну хоть муженьку-то об этом расскажешь? – предлагает она. – Всё-таки он папаша… По-хорошему ему бы не помешало об этом рассказать, – добавляет она. И я понимаю, что она совершенно права. Теперь я не одна. И принимаю решения за двоих. За себя, и за своего ребёнка, которого ношу под сердцем.