22

– Подожди, Женя, – снова делаю я шаг назад, возвращаясь, как улитка в свою раковину, в свой дом. – Скажи, ты ведь не пришёл бы ко мне, если бы с Мией всё было нормально? – вспоминаю я те сплетни, которые мне смачно передавал Егор. – Она ведь просто не подошла тебе, так? Ты допустил ошибку? – догадки вспыхивают у меня в голове, как яркие лампочки, и по виду Жени я понимаю, что попала в точку. – Понимаешь, Рада, – начинает Женя, но я не даю ему договорить: – Она просто оказалась не так хороша для тебя, верно? – продолжаю я. – И ребёнок, твой ребёнок, которого на носит, он тоже оказался не так хорош? – смотрю я в глаза своему мужу. – Это смешно, Рада! Скорее всего, это даже не мой ребёнок! – восклицает мой бывший муж, и его слова бьют меня наотмашь, как пощёчина. Как в тот раз. Когда он говорил тоже самое и про меня. Ну что же, моя соперница посрамлена, свекровь-ведьма уползла в свою норку, но мне почему-то совсем не нужен такой конец моей сказки. И я устало говорю Жене: – Уходи. – Что?! – возмущается он. Ведь ему никто никогда не отказывал. Он не привык к такому. – Я сказала, чтобы ты убирался из моего дома и из моей жизни, – глядя ему в глаза, чётко произношу я, чтобы он понял всё наверняка. – Мой ребёнок должен жить со мной! – с угрозой уже смотрит на меня Женя, но я захлопываю дверь перед его носом. – Мой ребёнок должен жить со своей мамой, – шепчу я своему животику, поглаживая его, и возвращаюсь на кухню к ошалелой Светке, которая, конечно же, слышала весь наш разговор. – Ну ты даёшь, мать, – смотрит она на меня выпученными глазами, и я с глупой улыбкой отвечаю: – Вот именно, что я теперь мать! Так что несу ответственность и за себя, и за своего ребёнка! Но вот на город опускается ночь, и я теперь мне уже совсем не кажется абсолютно правильным принятое решение. Как и тогда, когда я нашла те несчастные трусики в кармане своего мужа и сгоряча высказала ему всё. Но мы имеем то, что имеем: я будущая мать-одиночка, разведёнка, гордая и не сломленная. Я лежу в постели, читая очередной любовный роман Алекс Стар, и растираю по лицу слёзы. Потому что мне безумно жаль себя. И одиноко. В дверь звонят. Я очень надеюсь, что это не вернулся мой муж, потому что сейчас я совсем не выгляжу такой решительной и независимой, как пару часов назад. Но я всё-таки подхожу к двери и смотрю в глазок. И не верю своим глазам. На лестничной площадке стоит в лётной форме и с чемоданчиком мой Богдан! Я открываю ему дверь, и он сразу же заходит, даже не спрашивая разрешения. Словно берёт своё по праву. – Почему же ты мне на сказала, что ждёшь ребёнка? – с порога спрашивает он меня. – Но это же очевидно, – лепечу я. – Это ребёнок от моего бывшего мужа, и я не хочу на тебя вешать свои заботы. – Глупая, нет твоих забот, – притягивает он меня к себе и прижимает к груди. – У тебя ведь есть я, чтобы позаботиться о тебе. – Но зачем тебе чужой ребёнок? – с удивлением смотрю я на него снизу вверх. В его бездонные глаза. – Но это же твой ребёнок, он не чужой, – целует он меня в губы, и я таю в его сильных и тёплых объятиях. Он говорит мне то, что никогда бы не сказал никто другой. – К тому же, постой, на каком ты месяце? – переспрашивает он меня. – На пятом? Так что будем считать, что он мой, – говорит Богдан. – Это ведь вполне может быть… – Подожди, – перебиваю я его. – Так значит тогда, в гостинице… – Всё было, любимая, – улыбается он мне. – Но почему ты тогда сказал… – Видела бы ты себя тогда! Я всего лишь сказал леди то, что она хотела услышать, – шепчет он мне, снова целуя меня в губы. – Я ведь настоящий джентльмен. – О да, – соглашаюсь я с ним, и теперь я совершенно уверена, что приняла правильное решение. И тогда, напившись в гостинице от горя и пригласив к себе в номер красивого незнакомца. И тогда, когда ушла от мужа. И сегодня, когда решила, что лучше останусь одна, чем с Женей. – Да и вообще, я ведь люблю тебя, – снова повторяет мне Богдан. – Так что если хочешь, сможем сделать ещё пару детишек, я не против, – и его рука скользит уже по моей попке. – У них ведь будет самая красивая мамочка на свете. – Люблю делать детей, – улыбаюсь я ему. – С тобой, – впиваюсь я в его сладкие губы поцелуем, потому что знаю, что меня сейчас ждёт очередная лучшая ночь в моей жизни… Ладони Богдана такие тёплые, такие нежные, что я таю, таю как кусочек карамельного сахара в его руках… И только сейчас понимаю, как я всё это время хотела его. Только его! Его пальцы отодвигают край моих трусиков, где я уже истекаю вся страстью и любовью: я так сдерживала себя все эти месяцы, что сейчас буквально словно прорвало плотину, и у меня темнеет в глазах от этого невыговоренного нереализованного желания. Я прикусываю нижнюю губы, чтобы громко не застонать, но всё равно не могу сдержать этот хриплый крик. – Моя любимая девочка, как я долго ждал этого, – бормочет мой мужчина, расстёгивая пуговицы на моей груди, и я, уже не сдерживая себя, стягиваю с него футболку. И меня обдаёт запахом, ароматом его тела. Это мне он снился все эти ночи в моих влажных, пропитанных сексом и желанием снах! Богдан наклоняется к моей груди и отгибает край бюстгалтера, обхватывая мой набухший от наслаждения сосок своими губами. Мягкими. Сладкими. Нежными. Внизу живота у меня начинает всё бешено пульсировать, ноги подкашиваются, пока Богдан сосёт мою грудь, нежно сминая её в своих ладонях. – Любимый, – бормочу я, боясь, что окончательно провалюсь в это бездонное тягучее забытье, – а мы не сделаем больно ребёночку? – шепчу я ему, пока его ловкие пальцы уже скользят между моих набухших влажных губок, раздвигая их и проникая в меня. – Папочка не сделает больно, не бойся, – отвечает мне Богдан, и я верю ему. Его словам. Его рукам. Его нежным осторожным ласкам. Я отдаюсь ему полностью и без остатка. И когда он, встав на колени, стягивает мои трусики, и его ловкий бесподобный язык начинает ласкать и вылизывать мою трепещущую разбухшую киску, мою напрягшуюся пуговку, доводя меня до пика наслаждения, с которого я готова обрушиться вниз диким водопадом. Но Богдан не даёт мне опомниться, и, развернув меня к себе попкой, входит в меня. Очень осторожно. Дразня мою пульсирующую тугую дырочку. Которая так истосковалась по любви и ласке. По сильному мужчине. По твёрдому стальному члену. И я подмахиваю ему, очень постепенно навинчивая себя на него, пока он плотно не заполняет меня всю, до самого горлышка. Ладони Богдана крепко держат мою попку, пока он в спокойном размеренном ритме входит и выходит из меня, но я уже совершенно готова, близка к пику, и всё моё тело начинает содрогаться от невыносимо прекрасного, сильного оргазма, который я никогда не испытывала до этого. И я вспоминаю все эти рассказы про секс беременных… Вот значит, о чём всё это было… – Вот так, моя девочка. Мамочке тоже надо расслабляться, – бормочет с улыбкой Богдан, всё ещё опасаясь жестко входит в меня. – И папочке тоже, – поворачиваюсь я к нему и крепко обхватываю выскользнувший из меня член. Такой упругий. Такой горячий. Такой любимый. И я падаю перед ним на колени, как перед своим единственным в мире мужчиной, который смог подарить мне такое наслаждение. И ребёнка. И теперь я безумно хочу отплатить ему. Я крепко обхватываю его влажный гладкий ствол за самое основание, нажимая на него пальцами, и чувствую лёгкую пульсацию под ними. Обхватываю гладкую большую головку с тонкой прорезью на ней своими припухшими влажными губами, и сосу, облизываю её, как шарик карамельного мороженого. Такого вкусного. Со вкусом соли. Вбираю его полностью в свой рот, заглатываю… Чувствую, как он упирается в мою глотку, пульсирует, сжимаю ладони ещё крепче на его стволе, не давая ему ни малейшего шанса вырваться из этого сладкого плена… Чувствую напряжение, миг, когда всё в мире застывает перед извержением, и быстро вытаскиваю его изо рта, позволив его семени пролиться мне на лицо. Ловлю его сперму жадно языком, губами… Облизываю головку, провожу этим шёлковым горячим шариком по своему пылающему лицу… И снова чувствую, как волна оргазма накатывает на меня, и я падаю у ног своего любимого в изнеможении от пережитого любовного экстаза…