Глава 14

– Полина, – звучит его жесткий баритон, – давай сразу договоримся. О том, что Вера нам неродная дочь, она никогда не узнает.

Я стою как пришибленная и хватаю жадно ртом воздух, не в силах что-либо сказать.

И дело не в предательстве мужа, а в том, что он привел в нашу жизнь ту, что способна разрушить всю нашу семью.

Сделать то, что хуже любой измены.

Вбить клин между мамой и дочерью.

Всю жизнь это был мой самый большой страх.

Что Вера узнает, что мы с Ромой не ее биологические родители.

Что возненавидит нас за то, что мы столько лет скрывали от нее правду.

Почти двадцать лет назад, когда она только-только родилась, ее мать погибла в родах, а отец по дороге в больницу попал в аварию. Всеми правдами и неправдами мы удочерили ее, дочку наших друзей, и никому об этом не сказали.

В тот период я как раз набрала лишние килограммы, так что старшие дети, которым было восемь и пять соответственно, поверили, что я была беременна и подарила им сестричку.

Мне казалось, что прошлое никогда больше не всплывет и останется похороненным, но моим надеждам не суждено сбыться.

– Как ты мог предать семью, Рома? – шепчу я, выдавливая из себя слова, и касаюсь руками грудной клетки. Внутри всё дрожит и ноет, тяжело дышать, но я стараюсь изо всех сил не осесть на пол.

Касаюсь спиной стены, так как ноги дрожат, а ближайший стул у ног Ирины, к которой я и на пушечный выстрел не подойду.

– Я не услышал твоего ответа, Полина, – цедит муж раздраженно и насилу встает, не обращая внимания на перебинтованную ногу и то, что он в одних трусах. На бинтах расплывается алое пятно, но никому до этого сейчас нет дела.

– Как ты мог раскрыть нашу тайну любовнице, Ром? – выдыхаю я еле как, хотя легкие сводит, казалось, от боли, а горло режет наждачкой. – Это ведь был только наш секрет. Сокровенный…

Мне кажется, даже измену я приняла не так болезненно, как то, что он поделился с Малявиной тем, что Вера – дочь наших давних друзей.

– Хватит устраивать представление, актриса погорелого театра! – рявкает муж и натягивает с усилием на себя брюки. – У меня к тебе встречный вопрос. Как ты могла недоглядеть дочь и позволить ей связаться с этим непутевым отребьем Дороховых?! Это противоестественно!

Он рычит, едва сдерживая себя, даже вена на лбу вздулась.

Я хмурюсь, а затем вдруг вспоминаю, что Рома упоминал старшего Дорохова. Кажется, когда-то в молодости они были друзьями, а затем стали чуть ли не врагами. Подробностей я так и не знаю, но никогда не думала, что у мужа до сих пор такая сильная к нему неприязнь.

– Крепкая у тебя семья, Ром, как я погляжу, – ядовитым тоном вклинивается в разговор молчавшая Малявина и кривит презрительно ярко накрашенные алой помадой губы. – Стоило спичку кинуть, как целый пожар разгорелся.

Она издевается и при этом получает удовольствие из-за разлада между нами.

Я сжимаю зубы, но ничего не могу поделать.

Наш брак разваливается на части прямо на ее глазах, и она готова станцевать ламбаду на костях некогда супружеского союза Верхоланцевых.

– В общем, некогда мне тут ваши истерики выслушивать, меня пациенты ждут, – фыркает она снова, пока Рома тяжело дышит, оседая обратно от слабости на кушетку.

Малявина переводит взгляд на меня и ухмыляется, отчего у меня всё внутри ухает вниз.

– Раз муж не спешит тебе правду рассказать, то я с удовольствием ткну тебя носом в твою слепоту. Артех Дорохов – единокровный брат Верочки, тут я не соврала.

– Закрой рот! – рычит Рома, но голос его на этот раз звучит скорее устало, чем зло.

Он в отчаянии проводит пятерней по волосам, но остановить Ирину уже не может.

– Вера ведь родилась в законном браке, а вот Артемчику не так повезло, – цокает она. – Ты ведь помнишь их отца? Пашку Севастьянова. Он был тот еще гуляка без особых моральных принципов, на младшую сестру своей жены полез, с первого полового акта ей ребенка заделал. К тому моменту, как Артем родился, вы уже Веру удочерили, а оставшаяся одна, только закончившая медицинский, девчонка, как родила, продала своего сына богатой бездетной семье. Дороховым.

– Ты знаешь мать Артема? Вы вместе учились? Поэтому так хорошо осведомлена? – спрашиваю я с затаенной надеждой, но у меня нехорошие предчувствия.

Малявина издевательски смеется, не оставляя никаких сомнений, что мои предположения ошибочны.

– Неужели Ромчик не рассказал тебе, как мы познакомились? – протягивает она и проводит острыми ноготками по плечу моего мужа.

Он дергается, едва не заваливаясь на спину из-за боли в бедре, а она только смеется, чувствуя превосходство.

– Пятнадцать лет назад, когда я еще не знала Рому, я пришла к тебе домой, Полина. Хотела поговорить именно с тобой, как женщина с женщиной. Исправить ошибки прошлого. Но, как назло для тебя, дома в тот день был наш Ромчик. Для меня всё сложилось удачно.

Напрягаюсь, ощущая, как в горле встает ком, а тело знобит не то от сквозняка, не то от неприятной горечи, которой пропитан голос Ирины.

– О чем ты хотела со мной поговорить?

Ответ на этот вопрос в этот момент интересует меня больше всего.

– Та самая девчонка – это я, Полина, – цинично скалится Ирина. – Артем – мой сын, а Вера… моя племянница.