Глава 25

Дороховы живут в другом конце нашего коттеджного поселка, так что далеко ехать нам не приходится.

В иной ситуации это было бы скорее плюсом, чем минусом, а сейчас я чертыхаюсь, ведь за такое малое количество времени не успеваю всё хорошенько обдумать и привести в порядок свои чувства.

– От тебя разит нервозностью, Полин.

Роман хмурится, но по взгляду не понять, зол он или беспокоится. Раньше бы я решила, что последнее, но сейчас ни в чем уже не уверена.

– Ну прости, что я не такая твердолобая и бесчувственная, как ты. Переживаю за дочь, вот и нервная, – ядовито отвечаю я тихо, но водитель в этот момент как раз выходит наружу по кивку мужа в зеркало заднего вида.

– Стоп, Полина, – жестко пресекает мою истерику Роман. – Никаких разборок при наемных сотрудниках. Это раз. Не думай, что если я не ерзаю на сиденье, не беспокоюсь за дочь. Она и моя тоже, если ты не забыла. Это два.

Я сжимаю зубы, недовольная таким тоном мужа, но зерно правды в его словах есть.

Как ни крути, а он отец Веры так же, как я ее мать. Неправильно будет считать, что из-за измены мне он теперь иначе относится к нашим детям.

Но иногда я просто не в силах контролировать себя. Не актриса ведь я, а обычная женщина.

– А три? – спрашиваю я машинально, пытаясь разговором унять свой мандраж.

Руки и коленки трясутся, сердце гудит, как заполошное, причиняя боль, и я тяну руку к бутылочке воды в кармашке задника переднего сиденья. Вода здесь всегда в запасе, водитель у Ромы исполнительный.

– А три… – задумчиво тянет Рома и пожимает плечами. – Подождем в машине, когда наша принцесска соизволит приехать. Судя по геолокации, минут через десять будет.

– Ты что, следишь за ней?

Ощетинившись, я закрываю бутылку и смотрю на Рому с претензией. Осуждающе.

– Она моя дочь, и я отвечаю за ее безопасность, – отвечает он спокойно, как будто в этом сталкерстве нет ничего предосудительного.

– Ты контролируешь ее, Ром, признай это. Или скажешь, что за Платоном и Мел тоже установлена подобная слежка? Может, еще и охранников начнешь к детям приставлять, чтобы они своим присутствием денно и нощно им нервы мотали?

– Будет угрожать опасность, приставлю и к старшим детям ЧОПовцев, – цедит муж, и я отшатываюсь, чувствуя себя, как героиня какой-то захудалой мыльной оперы.

– Боже, Ром, – выдыхаю я сквозь зубы и прикрываю ладонью лицо. – Только не говори, что…

Меня осеняет одна догадка, и я с подозрением смотрю на мужа. Он вздергивает бровь, но в его глазах ни капли стыда. Ему всё равно, какие методы использовать, главное – достичь цели.

– Ты заблокировал номер Артема у Веры, верно? Поэтому его звонки и сообщения не доходят до нее?

– И у него тоже заблокировал, – кивает Рома.

Он настолько невозмутим и непоколебим, что слова о том, что это незаконно, застревают в горле, встают там комом.

– Так нельзя. Мне кажется, мы совершаем ошибку, – сиплю я, хватаясь рукой за шею, и ненадолго прикрываю глаза.

Пытаюсь унять бешеное сердцебиение и мыслить здраво. Не думать о том, как будет лучше для дочери, а поразмыслить, чего она сама хочет.

– Кажется, Полин, кажется. Не забивай голову всякой ерундой и давай придерживаться одной позиции. Ты сама знаешь, что встречаться Артем и Вера не смогут, они кровные родственники. Но он в качестве родича меня мало устраивает, так что лучше будет Вере о нем вообще не знать.

Рома распаляется, сжимает с силой зубы и гневно раздувает ноздри, словно бык. И когда я чуть унимаю сердцебиение, вдруг вспоминаю, что так и не узнала, в чем дело.

– Что не так? Артем Дорохов из приличной состоятельной семьи. Всё, как ты любишь. Чем же он тебя не устраивает? Не жених же будет нашей Вере, а обычное общение не повредит. Вера рано или поздно захочет заобщаться с родственниками со стороны биологических родителей. Не знаю, как ты, а я предпочту кандидатуру этого Артема, а уж никак не твоей Малявиной.

Последнее я практически выплевываю, ведь воспоминания о ней всё еще свежи в памяти, так что не удерживаюсь от гневного всплеска.

– Не моей, – скалится Рома, разозленный тем, что я снова подняла эту тему.

Но я с вызовом вздергиваю подбородок и смотрю ему в лицо прямо, ведь мне, в отличие от него, нечего стыдиться.

– Дороховы – неподходящая компания ни для Веры, ни для нас. Будь моя воля, я бы выгнал их из города, и дело с концом, – говорит резко Рома и отворачивается, но я вижу, как он напряжен. Кулаки сжаты, скулы напряжены, сам он, как неразорвавшийся снаряд.

– Но ты не можешь этого сделать, они тоже не последние люди в городе. Говори, в чем дело, Рома, или я сама расскажу Вере правду. Мне надоело смотреть на то, как наша дочь мучается и страдает.

Я выхожу из себя и хватаю мужа за лицо, поворачивая его к себе. Пусть смотрит мне в глаза и не увиливает от объяснений.

– Что тебе сделал в прошлом отец Артема? Ведь в нем же дело, верно?

Я уверена в этом почти на сто процентов, но если вдруг окажется, что не в нем, а в матери Артема, и там скрывается какая-то любовная история, я буду истерично хохотать. Ведь большей дурой выставить меня уже довольно сложно, но Роман тот еще талант. Уверена, и это сумеет.

Вот только я оказываюсь права, и смех комом застревает в горле, когда Рома коротко и зло отвечает.

– Вениамин Дорохов, отец Артема… – выплевывает. – Бывший Дарины, из-за которого она потеряла когда-то ребенка и стала бесплодной.