ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

БАГРАТ

8 месяцев спустя…

— Поздравляю, папаша, у вас мальчик! — весело заявила санитарка, выбегая из родильного отделения. Тут же осеклась из-за панибратского обращения. Всё-таки это самая дорогая клиника в столице — врачи здесь перед пациентами по струнке ходят, потому что каждый второй их пациент может прикрыть эту клинику по щелчку пальцев.

— Мальчик, — повторила она, наблюдая, как на моём лице не дрогнул ни один мускул. — Парень. Сын у вас, говорю... Проводить вас в палату к жене?

На последнем слове мой взгляд потемнел.

— Она мне не жена, — грубо отрезал я и рванул на себя дверь родильного отделения, не дожидаясь, пока меня «проводят».

— Люби-и-мый... — застонала Милана, увидев, как я захожу к ней в палату.

Тут собрался целый консилиум врачей, и каждый был чем-то занят: кто стоял над младенцем, кто утирал Миланке пот со лба, кто подносил ей сок с трубочкой прямо ко рту. Но, увидев меня, все тихо побросали свои дела и вышли за дверь. Осталась только санитарка, пеленавшая младенца. Сына.

Сына... Ещё раз мысленно поправил себя.

Но внутри будто что-то сопротивлялось этому слову. Пока Миланка рожала, я даже не волновался. Ни грамма переживаний. Разве такое возможно? Неужели я бесчувственное чудовище?

Вместо того чтобы переживать за мать своего сына, я стоял и думал о... бывшей жене.

Единственной женщине, от которой я когда-либо хотел детей. Миллион раз представлял, прокручивал в голове этот счастливый момент — как беру на руки нашего сына или дочку. Плод нашей любви. И каждая из провалившихся попыток ЭКО ударяла по мне не меньше, чем по ней.

Так почему же я не могу её ненавидеть после того, что она сделала? Почему не могу жить счастливо дальше, не вспоминая о ней? Почему не радуюсь сегодня тому, что впервые стал отцом? Как вытравить из головы эту ядовитую занозу? Как выжечь из памяти её глаза? Лживые, между прочим! Её руки! И ласки! Фальшивые насквозь!

— Хотите взять сына на руки? — обратилась ко мне санитарка.

— Да, Баграт. Возьми, подержи сына. Это твой наследник, — сияя от гордости за себя, поддакнула Миланка.

Я сухо кивнул.

А через минуту мне на руки сгрузили несуразное, красное, укутанное в пелёнку существо.

Нет, наверное, младенец был совершенно обычным. Нормальным.

Но разве я не должен был хоть что-то почувствовать? Почему он совершенно не похож на меня?

Я с усердием искал в маленьком лице хоть одну знакомую черту, пытался зацепиться за неё, как за соломинку, чтобы заставить себя что-то почувствовать к этому младенцу, но... безуспешно.

АНЯ

— У вас дочь... — улыбнулась мне санитарка.

Она была единственной из медперсонала, кто вообще улыбался. Остальные только кричали, хамили, грубили в этом старом, забытом богом роддоме в провинции. Сама не знаю, как выдержала почти сутки болезненных схваток.

— Я хочу её подержать... — еле отрывая голову от подушки, сказала я.

Дочку мне положили прямо на грудь.

И в этот миг я поняла — ничего и никогда уже не будет как прежде. В одну крохотную секунду моя жизнь заиграла яркими красками, обрела новые смыслы.

— Дочь... Моя дочь... — шептала я, а у самой глаза слезились от приступов нежности.

Крохотная малышка притихла, открыла глаза и... посмотрела прямо на меня серьёзным, осмысленным взглядом. Словно взрослая! Словно так многое уже понимала! Сердце щемило от того, как сильно я её уже полюбила! Казалось, так любить невозможно!

А глаза... Глаза дочке достались как у отца — синие-синие, бездонные омуты. Я содрогнулась, поняв, что теперь буду смотреть в эти бездонные омуты день за днём...

— Всё будет хорошо, — успокоила то ли себя, то ли малышку, приглаживая мокрые редкие волосики у неё на лбу. — Мы с тобой справимся...

— Позвать кого-то? — санитарка кивнула на дверь. — Папаша там, наверное, ждёт?

— Нет у нас папы, — хрипло ответила я. — Никого у нас нет.

Через две недели нас выписали. И мне было куда возвращаться — Бергман купил мне квартиру. Не в столице, конечно, а в богом забытой провинции, но я и тому была рада.

Вместе со свидетельством о разводе адвокаты Баграта передали мне ключ от камеры хранения — туда прислуга привезла два чемодана моих вещей. Больше у меня ничего не было, кроме этих двух чемоданов.

Как не было и опыта работы, ведь сразу после окончания университета Баграт взял меня замуж, и мы начали планировать беременность. Тут уж было не до работы.

Так я оказалась совершенно одна, без копейки денег в кармане и без единой мысли, куда мне податься.

Бергман оказался единственным, кто тогда был рядом и предложил свою помощь.

Правда, потребовал за неё свою плату...