Глава 17. Вниз

Диана

— Готово, хозяйка, — отчитывается слесарь, который только что сменил замки в моей квартире.

Я протягиваю ему озвученную сумму и благодарю за оперативность. Он собирает свои инструменты в потрепанный чемоданчик, и я провожаю его до двери, с облегчением закрывая дверь на внутреннюю защелку. Теперь точно никто посторонний сюда не попадет.

Поворачиваюсь и окидываю взглядом свое скромное жилище. Когда я была ребенком, бабушкина квартира казалась огромной, а сейчас... Сейчас выглядит небольшой.

Совсем крохотная кухонька — можно одновременно дотянуться до холодильника и плиты, не сделав ни шага. Маленькая спальня, в которой едва помещается двуспальная кровать и шкаф. И зал — самая большая комната, разделенная на две зоны: отдыха и рабочую.

Ремонт в этой квартире я делала десять лет назад, перед тем как сдавать квартиру. Сейчас такой ремонт выглядит не супер современно, но все равно прилично.

Но что скажет Лиза? Моя пятнадцатилетняя дочка привыкла к простору: у нее своя большая спальня с собственной ванной комнатой. Устроит ли ее такая теснота? Согласится ли переехать ко мне или предпочтет остаться с отцом в привычном комфорте?

Сердце болезненно сжимается от одной только мысли об этом. Что, если она выберет отца не из-за любви, а из-за удобства? Качаю головой, прогоняя мрачные мысли. Нет, она так не поступит. Особенно, когда я все ей расскажу.

И больше тянуть с этим не буду. После вчерашнего Кирилл вполне может задуматься о том, чтобы вовлечь дочь во все это, попытаться вернуть меня с ее помощью. Я смотрю на часы. Сейчас она на море, куда не берет сотовый, потом куча всяких мероприятий. Свяжусь с ней вечером.

Чтобы отвлечься, достаю телефон и захожу в приложение доставки. Холодильник пуст, а готовить что-то надо. Плюс средства для стирки, уборки и так далее. Заказываю самое необходимое, а потом вспоминаю про почту и открываю электронный ящик.

Откликов на мои резюме пока нет. Ни одного. Я вздыхаю. Что, если поиски займут гораздо больше времени, чем я рассчитываю? Конечно, в крайнем случае можно будет устроиться в государственное учреждение, вот только зарплаты там не ахти…

Отодвигаю эти мысли в сторону и берусь за уборку. Слесарь наследил: металлическая стружка рассыпана по полу, на полу отпечатки его обуви.

Когда заканчиваю, опускаюсь на диван и потягиваюсь. Чем еще заняться? Решаю, что ничем. Ну а что? Я почти свободная безработная женщина, могу ведь себе позволить целый вечер безделья? Определенно могу.

В этот момент раздается мелодичный звонок в дверь. Наверное, курьер с продуктами приехал. Однако быстро.

Открываю дверь и замираю. На пороге стоит молодой парень в форме курьерской службы, а в руках у него огромный букет алых роз. Штук тридцать, не меньше.

— Диана Алексеевна? — уточняет он, сверяясь с планшетом.

— Да, — механически отвечаю я, уже догадываясь, от кого эти цветы.

— Это вам, — протягивает он букет. — Распишитесь, пожалуйста.

Ставлю подпись в планшете, принимаю розы и закрываю дверь. Мне даже не нужно читать записку, которая лежит между цветами, — и так ясно, что это от Кирилла.

Да успокоится он наконец или нет?! Господи, ну что ему еще нужно? Я ушла, подала на развод, а ему все неймется. Какие еще действия ему от меня нужны, чтобы понять, что я настроена серьезно?

Тем не менее иду на кухню, кладу розы на маленький обеденный стол и нахожу белую карточку между стеблями.

«С новосельем, дорогая».

И все. Больше ни слова. Даже подписи нет.

Невольно стону вслух. Хочется схватить этот букет и швырнуть в стену, чтобы лепестки разлетелись по всей кухне, а стебли сломались с противным хрустом. Но розы-то не виноваты в том, что их даритель — достойный представитель семейства козлов.

Беру себя в руки. Так. Кирилл не заслуживает того, чтобы я о нем думала и испортила себе настроение. Хотела устроить себе спокойный день? Вот и устрою.

Через полчаса приезжает курьер с продуктами. Я наскоро готовлю салат из свежих овощей, жарю куриную отбивную. Ем не спеша, стараясь получить удовольствие от простой домашней еды и тишины.

Потом решаю принять ванну. Набрав в нее воды, погружаюсь в душистую пену, пахнущую ванилью и миндалем, и блаженно закрываю глаза. Наконец-то можно расслабиться…

Кап-кап.

Я приоткрываю один глаз. Что это было?

Кап.

Я поднимаю голову. Кран в ванной закрыт. Кран в раковине тоже. Тогда откуда этот звук? Может, просто послышалось?

Кап. Кап-кап-кап.

Звук становится отчетливее и громче, словно воды становится больше.

Внутри все опускается от внезапной догадки: вдруг это протекает моя ванная, и я затапливаю соседей снизу? Только этого мне не хватало в первый же день…

Выскакиваю из ванны, оставляя мокрые следы на плитке. Открываю небольшое окошко под ванной и заглядываю к сливной трубе. Встаю на колени и лезу туда рукой, ощупываю пол ладонью.

Сухо. Никаких следов протечки.

Ничего не понимаю. А вода тем временем продолжает капать с пугающей регулярностью. Я накидываю халат и встаю посреди ванной комнаты, пытаясь определить, откуда именно идет звук.

Понимаю, что источник находится слева от раковины, там, где проходит канализационная труба. Она закрыта декоративной деревянной панелью, закрепленной под самым потолком. Приходится тащить из кухни табуретку, забираться на нее и аккуратно снимать панель.

То, что я вижу, заставляет меня ахнуть от ужаса. По канализационной трубе стекает вода — медленно, но неуклонно. Она же капает с потолка вниз. Этак скоро затопят не только меня, но и я.

Выдаю такое изощренное ругательство, что бабушка в гробу перевернулась бы. Быстро одеваюсь и мчусь наверх, к соседям с четвертого этажа.

На мой звонок никто не реагирует, и я начинаю стучать.

— Откройте, это соседи снизу!

Наконец дверь открывает пожилая женщина с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок.

— Что случилось? — смотрит на меня с круглыми глазами.

Говорю, что она меня топит. Тетя Галя, так она представляется, тут же бежит в свою ванную и перекрывает воду.

— Ох, может, это стиралка, как раз полоскает белье, — причитает она.

— Не уверена, — качаю головой я. — Бежит именно по трубе канализации.

— Канализации? — хмурится она. — В прошлом году так бежало с пятого этажа. Опять у них что протечка, что ли? Алкаши проклятые, уже всю душу вынули, то одно у них, то другое…

Что-то бормоча себе под нос, она зовет меня за собой.

Мы проходим в ее ванную, и оказывается, что такого доступа к трубе, как у меня, у нее нет. Практически вся стена заложена плиткой, есть лишь небольшое окошко для доступа к счетчикам воды.

Она открывает это окошко, и я вижу, что у нее труба сухая. Значит, протечка где-то ниже.

— Хм. Значит, не они. Сейчас позвоню сантехнику, — достает соседка сотовый из кармана халата. — Как придет и проверит у меня, попрошу его спуститься к вам.

Я киваю и возвращаюсь к себе.

Пытаюсь как могу остановить воду, чтобы не бежала от меня вниз. В ход идут и тряпки, и несколько кухонных полотенец.

Сантехник появляется только через час, и сразу ясно, что он изрядно подшофе: от него несет перегаром, а движения слегка неуверенные.

Он долго исследует мою трубу, светит фонариком, кряхтит и говорит что-то так тихо, что не разобрать. Наконец поворачивается ко мне и выносит вердикт:

— Ну что, надо менять трубы по всему стояку. На пятом она уже с заплаткой, теперь и на четвертом прохудилась. Что поделать, — разводит он руками, — дом старый, канализация старая.

У меня пересыхает в горле. Уточняю:

— То есть надо менять эти трубы во всех квартирах с пятого по первый этаж?

— Ну да, — чешет затылок мастер. — Делов дней на пять-шесть. А может, и семь. Как пойдет.

С моего лица окончательно сходят краски.

Я прекрасно понимаю, что это означает. То, что все это время пользоваться канализацией будет невозможно. То есть водой тоже — куда ей деваться, если слить некуда?

Охренеть. Только переехала, а тут такое...

Я договариваюсь с сантехником, чтобы работы начались уже завтра, и провожаю его до двери. Возвращаюсь в гостиную и тяжело опускаюсь на диван.

В уголках глаз собираются слезы. Горькие, обидные слезы усталости и отчаяния.

Ну сколько можно, а?

Куда теперь? Опять в гостиницу? Там меня снова найдет Кирилл со своими розами и объяснениями в любви. Хотя и здесь он не отстает — букет прямое тому подтверждение. И точно не отстанет, по крайней мере до суда.

«Ты не хочешь поехать в отпуск?» — внезапно всплывает в памяти голос Влада.

И я вдруг с абсолютной ясностью понимаю: хочу. Очень хочу. Уехать куда-нибудь, где нет протекающих труб, подстав в поиске работы, а главное — Кирилла с его назойливым вниманием и твердолобостью.

Беру телефон и звоню Владу.

Надеюсь, я не опоздала, и его предложение все еще в силе.