Глава 19. Сдаваться не в моих правилах

Ольга Утро следующего дня Я сегодня не спала. Только подушка знает, сколько я пролила слез за эту ночь. Не помню, когда в последний раз так рыдала. Наверное, когда потеряла сына, или, когда хоронила родителей. А сегодня ночью как будто во мне взорвалась бомба замедленного действия, и наружу вылилось всё, что я мужественно перенесла за все эти годы, не обронив ни одной слезы. Наверное, мне это даже помогло. Стало немного легче. И в груди перестало колоть. Принимаю прохладный душ, звоню адвокату, вкратце рассказываю ему о том, что произошло, договариваюсь о встрече, и иду собираться. Я не буду сидеть сложа руки. Эта змея за все ответит. По закону! – Алло! – отвечаю на звонок от Сергея, зажимаю телефон между плечом и ухом, и, быстро передвигая вешалки в шкафу, ищу свой брючный костюм. – Оль, я звоню по поводу Вики. Если что, она у нас. С ней все в порядке. Даже поела с утра, – делает небольшую паузу. – И это, кстати, по поводу нашего вчерашнего разговора… ты действительно собралась подавать в суд на Киру? «Я что-то не поняла… – хмуро оглядываю комнату. – Буквально только что я говорила об этом по телефону с адвокатом, и мне сразу с этим же вопросом звонит Сергей…» На секунду задумываюсь о том, что в комнате может быть прослушка. Мне в это слабо верится, но на всякий случай нужно все проверить. Если он додумался установить здесь жучки или камеры, то ответит за это по полной программе. Я хожу по квартире, то плачу (как вчера), то разговариваю сама с собой, и он все это слышит? Да ну, бред. Я себя накручиваю. Уже все кажется подозрительным. – А ты думал, что я пошутила? – спрашиваю, надевая брюки. – Я понимаю, что ты сердишься на Киру, но, прошу тебя, еще раз как следует подумай о том, почему она поведала Вике нашу семейную тайну. – Об этом она будет в суде рассказывать, – отрезаю я, и скидываю звонок. Некогда мне слушать его сказки о том, как Кира пыталась помочь Вике. Я ее насквозь вижу. И в два счета выведу на чистую воду. Сажусь в машину, отъезжаю от подъезда, беру с пассажирского сиденья телефон, читаю сообщение от Вики, и, не веря своим глазам, резко торможу посреди двора. «Не надо писать заявление на Киру. Я на суде скажу, что семейную тайну мне рассказал папа». Меня как будто только что облили ледяной водой. – Что? – вырывается изо рта нервный смешок. Затем еще один, еще, и я истерически смеюсь на всю машину. То есть Сергей попросил Вику написать мне сообщение, чтобы я не пошла в суд, и она согласилась сделать это ради… Киры? Запускаю пальцы в волосы, сжимаю их у самых корней, и растерянно смотрю на двор. Не понимаю, что происходит… Они объявили мне бойкот? Несколько минут сижу в машине и старательно пытаюсь не подпускать к себе новую волну отчаяния. Если она снова накроет меня с головой, как было вчера, то, боюсь, я из нее не выплыву. Я должна бороться, а не рыдать, размазывая по щекам сопли. Откладываю встречу с адвокатом, так как пока что совершенно не понимаю, как действовать дальше, возвращаюсь домой, сажусь за кухонный стол, и нервно стучу пальцами по столу. Хотят, чтобы Кира избежала наказания? Допустим. Допустим, я не смогу доказать, что она рассказала моей дочери о том, что мы взяли ее из дома малютки. Но им не удастся заткнуть мне рот. Если не через суд, то другим способом спущу ее с небес на землю. Все мои коллеги, преподаватели всех-всех московских школ узнают о том, какая тварь скрывается под маской «Учитель года». Я добьюсь, чтобы ее вышвырнули из нашей школы, и чтобы она больше никогда не смогла работать по профессии. На этот раз никакие связи ей не помогут. Пусть даже не надеется на это. На нервной почве у меня сильно разболелась голова, а таблетки закончились. Иду в аптеку и встречаю там мать Жени Скворцова. – Ольга Алексеевна, здравствуйте! – приветливо улыбается женщина. – А я как раз хотела вам позвонить и сообщить о том, что вчера очень серьезно поговорила с Женей. Кажется, мне удалось донести до него, что сейчас учеба должна стоять на первом месте. Он пообещал, что больше не пропустит ни одного урока и ни одной консуль… Не успевает договорить, достает из кармана ветровки телефон, шепотом извиняется передо мной, и радостно отвечает на звонок. – Привет, дорогой! Приземлился? Ой, как я рада! – шире улыбается женщина. – Бегу домой разогревать ужин. Как раз накрою на стол пока ты добираешь из аэропорта. Давай, жду-жду-жду. Скидывает звонок, и, светясь от счастья, сообщает мне: – Старший сын прилетел из Сочи. Он у меня там работает. Выходим на улицу, она открывает на телефоне фото сына и показывает его мне. – Вон какой красавец! – с гордостью произносит. – Двадцать пять лет недавно отметил. На меня с экрана смотрит красивый молодой человек крепкого телосложения, который совершенно не похож на ее младшего сына. Женя – жгучий брюнет, а этот светло-русый, голубоглазый. Идем в сторону наших домов, женщина рассказывает о достижениях своего старшего сына, а я слушаю ее вполуха и думаю: «В прошлый раз она говорила, что работает на телевидении и ведет свой блог… Хм… так может, мне обратиться к ней за помощью?»