Глава 54. ДНК

Вика – …А потом Ольга с отцом переехала ко мне в Москву, и с тех пор она не видела Славу. Целых двадцать пять лет… – тяжело вздыхает бабушка. Вчера, когда я пришла домой и увидела бабушку, она не успела в подробностях рассказать о том, как мама потеряла ребенка, и как ее разлучили с любимым парнем. А сейчас я снова пришла домой, застала ее здесь, слушаю историю мамы и Славы, и волосы на голове дыбом встают. – Ольга и Слава всю жизнь думали, что их ребенок умер при родах. А нелюди, которые отправили его в дом малютки, все эти годы молчали. Ты бы видела, что происходило с матерью, когда ей сообщили о том, что их мальчик выжил, и что он рос в детском доме. Ольга даже сознание потеряла от шока. Всю трясло, бедную. Ох, – качает головой ба, – натерпелась наша Ольга… Врагу такого не пожелаешь. – С ними обошлись очень жестоко, – шепчу я, глядя в чашку с остывшим чаем. – Бедная мама. Через что ей пришлось пройти… А потом еще и мы с папой добили ее. Вспоминаю, как дерзила ей, как уехала с отцом в квартиру Киры, оставив маму наедине с дикой болью, и сердце сжимается. Я должна была быть рядом с ней. Должна была ее поддержать. Но я не сделала этого. Сама себя ненавижу за свой поганый характер. Завожусь с пол-оборота. Вечно психую из-за всяких пустяков. Могу обидеть словом близкого человека. Почти со всеми подругами разругалась. Не знаю, как Димка меня терпит вообще. Я ж и на нем часто срываюсь. Мне пора к психологу, наверное. Надо меняться. Пока всех своих близких людей не растеряла. – Ты бы только видела глаза мамы, когда она тебя впервые на руки взяла. Сразу назвала тебя доченькой, пообещала, что будет любить тебя как родную до конца жизни, и что обязательно сделает тебя самой счастливой девочкой на планете. – И слово свое сдержала… – выдавливаю я. По щекам текут слезы, в горле ком стоит. Мама столько всего пережила. Она сама потеряла мать, когда была совсем девчонкой, у нее не было материнской поддержки, когда на нее все это навалилось, потом еще и папа умер. У нее была очень тяжелая судьба. А потом еще и с папой не повезло… Она получила от него удар в спину. И от меня еще один… – Мне очень жаль, что нельзя переместиться в тот день, когда я ушла из дома и оставила ее одну, – продолжаю смотреть в чашку, в которую капают слезы. – Я бы все изменила. Я бы ни за что на свете не поехала с отцом к этой ведьме. – Ольга собиралась рассказать тебе о том, что ты приемная. Она думала, что ты ее поймешь, что нормально на это отреагируешь. Одно дело, если б тебя всю жизнь колотили, относились бы к тебе как к чужой, ни во что бы не ставили, тогда да: узнать о том, что ты приемная, и что все это время над тобой издевались неродные родители, было бы куда больнее. А с тебя всю жизнь пылинки сдували, заботились о тебе, переживали как за родного ребенка. – Согласна, – шмыгаю носом. – У меня за всю жизнь ни разу не возникло мысли о том, что я приемная. Меня так любили, что все подруги завидовали тому, какие у меня родители. Папа предал маму, но я все равно его люблю. Мне он ничего плохого не сделал. Всегда меня поддерживал. Но то, как он поступил с мамой, как изменял ей, как спалил дачу, машину, чтобы ей ничего не досталось, это, конечно… – прерывисто вздыхаю. – Этому нет оправдания. Он и так был виноват перед ней. Должен был отдать ей все, и разойтись без скандалов. – А если б еще и квартиру сжег вместе с мамой! – возмущается ба. – Как думаешь, его точно посадят? – Скоро будет суд, вот там и узнаем. Срок сто процентов дадут. – Ты не будешь забирать заявление? – Нет, – фыркает ба. – Еще чего не хватало! Пусть посидит и как следует подумает о том, что натворил. За свои поступки надо нести ответственность. Нечего было изводить женщину, которая всю жизнь была верной, которая поддерживала в трудную минуту, и всегда была рядом. Не ценил это? Ушел к другой? Нервы мотал? Вот пусть и получает теперь. Я понимаю, что он твой отец, и что тебе его жалко, но ты лучше о маме подумай. Представь, что ей пришлось пережить, когда она увидела его со своей коллегой. И как после поджога ночами на спала, потому что боялась, что он еще что-нибудь выкинет. Пусть посидит, пусть, – качая головой, протягивает она. – Гладишь, мозги встанут на место. И курица его белокурая тоже пусть посидит. Эту вообще нельзя к детям подпускать. У нее явно большие проблемы с головой. – Мама молодец, что добилась ее увольнения. – Не только ее, но и директора, и завуча! – восклицает ба. – Все полетели со своих мест. Мама с Антоном добились справедливости. До сих пор удивляюсь: как так получилось, что именно он оказался ее сыном? Словно сама судьба свела их, честное слово. Но, – прерывисто вздыхает, – нам еще нужно дождаться результатов. Мы все уверены, что он наш, наш родименький. Осталось только дождаться официального подтверждения. – Ты знаешь… – делаю небольшую паузу, поднимаю взгляд на бабушку, – я буду рада, если он действительно окажется ее сыном, – искренне говорю. – Она заслуживает счастья как никто другой. Усмехаюсь, поражаясь самой себе. – Я сначала решила, что маме не будет до меня дела, что она растворится в родном сыне, и все такое. Всю ночь гоняла в голове эти мысли. Но поняла, что опять думаю только о себе. Знаю, что мама, как была моей мамой, так и останется. Просто у меня еще появится брат, а у мамы – еще один близкий человек. Я… – глубоко вздыхаю, – я хочу, чтобы ее окружили любовью и заботой. Правда хочу этого. Чтобы она больше никогда не плакала, не из-за чего не переживала. Хочу видеть улыбку на ее лице. И искрящиеся глаза, а не грустные. «Мне ее очень не хватало в последнее время», – про себя добавляю я, слышу, как открывается входная дверь, и мы с бабушкой одновременно переводим взгляд в коридор. – Идут! – взволнованно произносит она. Часом ранее Ольга – Привет! – подхожу к Антону, обнимаю его. – Не волнуйся так, – шепчет он, видимо, почувствовав, что я очень сильно переживаю. – Все будет хорошо. Я тебе это как депутат заявляю! – подмигивает он. Хочет показать, что спокоен, но я же вижу, что он тоже нервничает. Он выпускает меня из объятий, подходит к Славе, раздается хлопок их крепкого рукопожатия, но я слышу его словно отдаленно – в упор смотрю на дверь клиники, в которой находится ответ на наш главный вопрос. И мы сейчас его узнаем. – Идем! – Слава берет меня за ледяную руку. Открывает дверь в клинику, я иду по коридору, совсем не чувствуя пола под ногами. Боже, какой волнительный момент. – Он наш, – шепчу, скрестив пальцы. – Он наш сын. – Добрый день! – улыбается девушка в белом халате, подает мне конверт, но я его даже взять не могу. Рука словно онемела. Даже поднять ее не могу. – Слав, возьми, – хрипло изрекаю. Он берет конверт, набирает полную грудь воздуха, распечатывает, достает листок с результатом, а мы с Антоном, не дыша, наблюдаем за его реакцией. Слава несколько секунд смотрит в одну точку, скорее всего на цифры, у него начинают дрожать уголки губ, глаза резко краснеют и становятся мокрыми. «Что это значит? – глядя на него, прикладываю руку к сердцу, которое перестало биться. – Умоляю, не молчи. Скажи, что он наш сын. Прошу тебя», – молюсь мысленно. Антон подходит к нему, не моргая смотрит в листок. Он переводит на меня взгляд, приоткрывает губы, начинает быстро дышать. – Да… – глядя на меня во все глаза, запускает пальцы в волосы, словно не может поверить цифрам, которые только что увидел. – Ты… моя мать, – шепчет он, и устремляет взгляд на Славу. – А ты мой отец. Не могу передать словами, что испытываю сейчас. Как будто я очень долго шла босиком по снегу в лютый мороз, продрогла до костей, мое сердце превратились в кусок льда, и я думала, что меня уже ничто не спасет, но… вдруг внезапно провалилась в термальный источник, который согрел мое тело, заставил сердце биться с новой силой, пустил по венам горячую кровь, и вернул меня к жизни. Я даже говорить сейчас не могу. Сквозь слезы смотрю на Антона, на Славу, который тоже едва держится из-за нахлынувших эмоций, и благодарю вселенную за то, что передо мной действительно стоит мой сын. Тот самый сын, которого я носила под сердцем. Которого мы так долго искали. Это наш мальчик. Теперь я уверена в этом на сто процентов. – Идите сюда, – Антон обнимает нас со Славой, я плачу от счастья в его плечо, и сквозь слезу вижу, как, глядя на нас, плачет девушка в белом халате. – Поздравляю вас, – всхлипывает она. – Это… – вытирает слезы, – это всегда так трогательно.