Глава 8. Вы не оставили мне выбора

Ольга – Доброе утро, Ольга Алексеевна! – здоровается в коридоре завуч. – Доброе утро! – смотрю на нее и пытаюсь понять, знает ли она о том, что сделала ее сестра. – Здравствуйте, Татьяна Александровна! – кивает ей Вика. – Виктория, у тебя все в порядке? – с тревогой смотрит на мою дочь. – Ты плакала? – Нет, – отрезает Вика, и разворачивается ко мне. – Мам, я на урок. Вика сегодня проснулась с опухшими глазами. Ну еще бы… вчера полвечера прорыдала, бедняжка моя. – Ольга Алексеевна, у Вики всё в порядке? – участливо спрашивает завуч. – Нет, не всё! – выпрямляюсь я, и, пристально глядя на нее, поднимаю голову. – Спросите у Киры Андреевны, почему моя дочь сегодня в таком состоянии. – У Киры? – хмурится она, и в этот момент звенит звонок на урок. – А что случилось? – выкрикивает мне в спину. – У Вики проблемы с географией? – С УЧИТЕЛЕМ географии! – не оборачиваясь, отвечаю я, и вхожу в свой кабинет. Подхожу к столу и здороваюсь с классом. – Всем доброе утро! – говорю строже обычного, но в ту же секунду понимаю, что ученики не виноваты в том, что произошло в моей семье, и я не должна портить им настроение. – Ребята, – продолжаю более мягким тоном, – надеюсь, вы подготовились к контрольной работе. Достаю из ящика стола карточки с заданиями и прошу ученицу, сидящую за первой партой, раздать их. – Можете приступать к выполнению. И помните, что оценка за контрольную работу может повлиять на оценку за четверть, а значит, и на годовую. Желаю всем удачи! Только сажусь на место, как раздается стук в дверь. Оглядываю класс, понимаю, что опоздавших сегодня нет, и иду к двери. Открываю ее и резко меняюсь в лице. – Ольга Алексеевна, можно вас на одну минуту? – быстро дыша, и сердито глядя на меня, спрашивает Кира. – Дети пишут контрольную работу. Я не могу оставить их без присмотра, – отрезаю я, собираюсь закрыть дверь, но она ставит ногу в проем. – Будьте так добры, – цедит сквозь зубы, – попросите Вику, чтобы она перестала надо мной издеваться. Я не могу вести урок в ее классе! Несколько секунд молча смотрю на нее, выхожу в коридор, прикрываю за собой дверь, и прищуриваюсь. – Получается, это только вам можно издеваться над моей дочерью, и раздвигать ноги, сидя на ее письменном столе? – Ольга Алексеевна, – сдержанно отвечает она, – давайте мы не будем обсуждать на работе то, что произошло у вас дома. Я настоятельно прошу вас оставить это за стенами школы. И поговорите с Викой о ее поведении. Ни ей, ни мне не нужны проблемы в школе. – Эти проблемы создали вы сами, – напоминаю я. – Как, по-вашему, должна вести себя ученица, у которой отец спит с учителем географии? – в упор смотрю на нее. – Я понимаю, что ей неприятно, но слухи о том, что произошло, никому не принесут пользу. Ее это тоже коснется. Забыли, что у девочки скоро экзамены? – прищуривается с наглой улыбкой. – Зачем ей все эти косые взгляды? Подумайте о ее будущем, и как мать донесите до нее, что ей лучше держать язык за зубами, а не дерзить мне во время урока. Хорошо, что она не додумалась всему классу рассказать о том, что было вчера. Сама же себя загонит в угол. – Вика – взрослая девочка и, если захочет предупредить одноклассников о том, чтобы их родители были с вами поосторожнее, и не впускали вас в дом, то я не стану ее останавливать. За нее не переживайте, она скоро уйдет из школы, а вам, Кира Андреевна, предстоит здесь работать. Поэтому и волноваться нужно не ей, а вам. Собираюсь вернуться в класс, но она останавливает меня вопросом: – Что вы сказали Татьяне Александровне? Почему она попросила меня зайти к ней после первого урока? – Зайдите к ней и объясните, почему Вика сегодня в таком состоянии. Хотя нет, я сама это сделаю. В красках. С ахами и вздохами, которые вчера доносились на всю мою квартиру. – Ольга Алексеевна, – краснеет она от злости, – я еще раз прошу вас это не афишировать. Вам тоже предстоит здесь работать. Хотите, чтобы на вас смотрели как на женщину, от которой ушел муж к молодой любовнице? – На меня будут смотреть как на женщину, которая вышвырнула из квартиры, и из своей жизни блудливого мужика. А на вас – как на… – очень хочется назвать ее нецензурным словом, но не буду опускаться до уровня хабалок. – А на вас, Кира Андреевна, – свысока смотрю на нее, – как на женщину, которая его подобрала после меня – без собственного жилья, без машины, и без половины бизнеса. – Вот как, значит… – разочарованно глядя на меня, качает головой. – Что ж, я вас услышала. Вы сами выбрали этот путь, так что потом ни о чем не жалейте. Напоследок пронзает меня враждебным взглядом, разворачивается, и, раскачивая бедрами, обтянутыми серой юбкой, быстро цокает каблуками к кабинету географии. «Как быстро меняются люди, – усмехаюсь я, вернувшись за рабочий стол. – Совсем недавно это милое создание улыбалось мне, мигая глазками, советовалась со мной чуть ли не по любому поводу, восхищалась мной как опытным педагогом. И что я вижу сейчас? Колкий взгляд, язвительная улыбка, язык острее жала. Да-а, Кира Андреевна, – вздыхаю я, – меняетесь прямо на глазах». Интересно, Сергей понимает, что она далеко не белая и пушистая кошечка, какой может казаться? Думаю, он пока что даже не догадывается об этом. Пусть ему будет сюрприз. Потому что эта дамочка та еще стерва. А Сергей стервозных женщин на дух не переносит. Я тоже не белая и не пушистая. Умею очень деликатно послать на три буквы, всегда могу постоять за себя, никогда не поддаюсь панике, и способна ответить своему оппоненту так, что он забудет, как складывать буквы в слова, а потом до конца жизни будет избегать споров со мной. И этим я сильно отличаюсь от пустоголовых стерв, которые строят из себя не пойми кого, при этом ничего из себя не представляя. Им годами нужно учиться остроумно и грамотно отвечать на неприятные вопросы, и гордо поднимать голову в любой неудобной ситуации. А отвечать статусами из соцсетей и цитировать модных блогеров может каждая. Я тоже становилась «Учителем года» несколько лет назад. И получила это звание благодаря своему уму, а не благодаря тесному общению с завучем и директором школы, у которого много полезных связей. Думаю, именно так и было в случае Киры. О том, как развратно ведет себя наш прославленный учитель года обязательно узнают наверху, но чуть позже. Сейчас у меня на первом месте стоит будущее дочери. Пусть она наконец-то уже сдаст экзамены, окончит школу с золотой медалью, о которой так долго мечтает, и поступит в институт. А дальше я начну действовать. Так действовать, что щепки полетят во все стороны. – Марина, что у тебя там? – вопросительно смотрю на ученицу, которая, кажется, подглядывает в шпаргалку. – Ничего, – что-то прячет в пенал. Оглядываю учеников, которые заметили, что я о чем-то задумалась, и, решив воспользоваться моментом, достали шпаргалки. Убеждаюсь, что все выполняют задания, и беру со стола телефон, на который только что пришло СМС. «Кира Андреевна», – светится на экране. Захожу в переписку с ней, читаю сообщение, и чувствую, как горло сжимает невидимая рука. Мне становится трудно дышать, сердце болезненно сжимается, руки начинают дрожать. «Ольга Алексеевна, еще раз прошу поговорить с Викой. Сделайте так, чтобы она не рассказывала одноклассникам о случившемся. Иначе мне тоже придется поговорить с ней о том, что она вам неродная дочь. Я хочу нормально работать в школе, но вы не оставляете мне другого выбора. Надеюсь на ваше понимание».