Глава 56

Сумка никак не желала закрываться.

Пришлось вытащить свитер, переложить документы в боковой карман и утрамбовать зарядки между блузками. На столе ждала своего часа папка по северу, рядом — новый ключ от квартиры и список дел, который за последние дни разросся до неприличия.

Квартира наконец перестала выглядеть временным штабом после пожара. Посуда стояла в шкафу ровными рядами, пол у двери больше не лип, Светин пакет я передала через знакомых. Документы по выкупу убрала в верхний ящик комода и несколько раз заглядывала просто чтобы убедиться: все происходящее не сон.

Москва за эти несколько дней снова втянула меня в свой ритм. Работа, адвокат, банк, программа для кадрового резерва. Вечером сил не оставалось вообще, но утром голова снова включалась в рабочий режим.

Волкову я всё-таки позвонила.

Не в тот вечер, когда палец завис над кнопкой. На следующий день. После банка, когда на руках уже были все подтверждения, а в голове перестали шуметь цифры.

Разговор вышел коротким.

— Слушаю.

— Это Наташа.

— Узнал. Все в порядке?

— Хотела сказать спасибо. Деньги скоро верну, банк уже проводит документы.

На том конце несколько секунд молчали.

— Я вроде не торопил.

— Всё равно верну.

— Упрямая вы женщина.

— Какая есть.

Волков тихо усмехнулся.

— Когда обратно?

— На следующей неделе.

— На своей машине?

— Да.

— Тогда хоть поспите нормально перед дорогой. И машину проверьте.

Сейчас, укладывая в сумку последнюю футболку, я поймала себя на том, что снова вспоминаю его голос, и зло дернула молнию.

Хватит.

Телефон зазвонил почти сразу.

Мама.

— Наташ, ты уже собираешься?

— Да. Завтра выезжаю.

— Машину проверила?

— Угу.

— Масло, колёса?

— Мам, я не в первый раз еду.

— Не в первый, а я всё равно переживаю.

На заднем фоне что-то стукнуло, потом послышался Светин голос. Я невольно напряглась.

— У вас всё нормально? — спросила сдержанно.

— Нормально, — мама ответила быстро. Потом тише добавила: — Света тут кое-что хотела у тебя попросить.

Я закрыла глаза.

— Что именно?

— У неё там в квартире осталась коробка с детскими вещами. Она говорит, что сама заехала бы потом, когда ты вернёшься…

— Нет.

Мама замолчала.

— Наташ…

— Мам, нет.

— Она не ругаться собирается. Просто вещи забрать.

— Вещи я все передала. И в квартиру она больше не зайдет. Дальше пусть живёт как хочет, но отдельно от меня.

На том конце повисло молчание. Даже Света фоном притихла.

— Она всё-таки твоя сестра.

— Я помню.

— И ей сейчас тяжело.

— Мне тоже было тяжело.

Мама показательно вздохнула.

— Не простишь?

Я посмотрела на новый ключ, лежащий возле папки.

— Точно не сейчас.

— Понятно.

— Мам, я не запрещаю забрать вещи. Соберу, что найду, и отправлю. Но жить, ночевать, заходить «на пять минут» — нет.

— Хорошо, — произнесла мама после паузы. — Я ей передам.

В груди стало неприятно, но не так, как раньше. Вины меньше. Усталости больше.

— Ты сама как?

— Хорошо.

— Не ври матери.

Я усмехнулась.

— Устала. Но нормально.

— За дорогой смотри. И звони.

После разговора сумка всё-таки закрылась. Я поставила ее у двери, рядом с папкой и пакетом еды в дорогу. Потом ещё раз проверила новый замок, выключила свет на кухне и легла спать раньше обычного.

Сон получился рваный. Под утро удалось провалиться крепче, но будильник зазвонил слишком быстро. Кофе показался горьким, бутерброд я завернула в салфетку и сунула в пакет. В машине пахло влажными ковриками и освежителем, который давно было пора выбросить.

Перед выездом открыла навигатор, проверила маршрут и положила телефон в держатель.

Москва отпускала неохотно. Утренние пробки, бесконечные сигналы, на выезде подрезал автобус. На первой заправке я купила воду, салфетки и пирожок, который оказался подгоревшим снаружи и холодным внутри.

После города дорога стала проще.

Радио то ловило, то шипело. В какой-то момент я выключила звук совсем. Рабочие звонки закончились быстро: Иван Семёнович напомнил про сроки, бухгалтерия уточнила командировочные, северный филиал прислал сообщение, что ждут.

Сообщение от них я перечитала дважды. Особенно это их «ждём».

Закрыть участок и вернуться.

Эта фраза за день повторялась столько раз, что к вечеру почти перестала раздражать.

На очередной заправке пришлось разминать плечи прямо у машины. Ветер тянул вдоль трассы, пахло бензином и мокрой землёй. В телефоне висело непрочитанное сообщение от Ирины: «Доедешь до медведей — маякни».

Я ответила: «Медведи еще спят в берлогах».

Ирина прислала смеющийся смайлик и следом: «А абориген?»

Телефон я убрала в карман, не ответив.

После заправки дорога совсем опустела. Машин стало меньше, лес подступил почти вплотную к трассе. В голове снова всплыл дом Волкова. Крыльцо. Кухня. Его руки на руле, когда он вёз меня после выбитых окон.

Чтобы отвлечься, я включила радио.

Пела какая-то женщина про любовь, и это уже было издевательство.

К служебному дому я подъезжала в темноте. Двор встретил тусклым светом у подъезда и машинами, припаркованными как попало. В моей квартире горели окна.

Я заглушила двигатель и несколько секунд сидела не двигаясь.

На соседнем месте стоял знакомый внедорожник.

Пальцы нервно сжались на ключах.

Волков вышел из подъезда, остановился у ступеней и посмотрел на меня.