Глава 13

Катерина

Я улеглась спать пораньше, только вот сон ни в какую не шел. Я постоянно думала о муже и о том, как он со мной поступил. Какие условия поставил мне, своей жене, с которой прожил не один год. Но куда больше было мыслей о Германе. Имя то какое противное! Зажмурилась от этой мысли и словно он мог услышать их, прикрыла рот уголком одеяла. Ну я не виновата, что с детства не люблю это имя. Имя… но каков мужчина! Зажмурилась. А ведь он действительно красивый, только вот мало мне его красоты. Что толку от внешности? Яков тоже красивый, а вот нутро оказалось с гнильцой. Конечно, наговаривать на Сташевского раньше времени я не стану. Я абсолютно не знаю, какой он человек, а вот то, что он согласился стать спонсором детского дома, однозначно добавляло плюсик к его карме. Но вот что касалось его предложения, тут в голове крутились сомнения. Могла ли я такому мужчине понравиться с первого взгляда, что он вдруг пригласил меня на свидание?

Утомившись от своих мыслей, я отбросила одеяло, надела халат и пошла на кухню заваривать чай. Но неожиданно обнаружила там тетю. Она как раз и сидела с зажатой в руках чашкой, над которой поднимался горячий пар.

– Тебе чего не спится, милая?

Я прикусила губу, вздохнула и присела на стул напротив.

– Мысли разные в голову лезут, спать не дают. А ты чего здесь, Любушка? Ты грустная, на тебя это не похоже.

Я протянула ей руку, и она вложила в мою ладонь, свою маленькую хрупкую ладонь. Миниатюрная у меня тетушка, красивая. И почему она всегда одна?

– Хочешь поделись со мной? Ты же знаешь, что я никогда никому не расскажу твои секреты.

Она с грустью улыбнулась мне и вдруг с ее ресниц сорвалась слеза. Я едва не присвистнула от удивления. Моя Любушка плачет.

– Я так и не смогла его забыть.

Я затаила дыхание. Ее откровенность – ценнее хрусталя. Она никогда не говорила о личном, и сейчас я боялась спугнуть.

– Он тогда только-только развелся с женой. Я была молодой и неопытной девчонкой.

Тетя вздохнула и дрожащей рукой взялась за чашку. Сделала глоток и смотря на столешницу, продолжила рассказ.

– Влюбилась в него до беспамятства. В рот заглядывала, наивно ждала его домой с ужином. Думала, что я для него особенная. Он был моим первым и единственным мужчиной.

Я снова едва не засвистела. Вот это открытие.

– Я быстро ему надоела. Наверное, не все мужчины любят заботливых женщин. А я по-другому не умела.

Тетя говорила сумбурно и возможно не всегда понятно. Но я не перебивала, осознавая, как тяжело ей дается этот разговор. Кажется, она впервые в жизни заговорила об этом, и ей было совсем нелегко. Поэтому я молча слушала, сама связывая все цепочки воедино и понимая, к чему она клонит. И кажется, я даже поняла о ком речь.

– А он так и не узнал, что ушла я беременной.

Я прикусила губу. По ее щекам катились слезы.

– Вчера я впервые обратилась к нему за помощью. А он знаешь, что сказал?

Я покачала головой, когда она впервые за весь рассказ посмотрела мне в глаза.

– Он сказал, что с того самого дня ждал моего звонка.

– Моя тетушка слишком гордая птичка.

Она зажмурилась и тогда слезы градом полились из ее глаза.

– Я потеряла нашего с ним ребенка, и не смогла простить себе это. Я оказалась слабой.

Господи, тетушка! Как она все это несла в себе столько лет.

Я обошла стол и обняла ее за плечи, носом уткнувшись в макушку.

– Ты не слабая, Любушка. Не слабая. Ты очень сильная.

– Катюша, – всхлипнула она, оборачиваясь ко мне, – он просит о встрече.

Я приоткрыла рот, не зная, должна ли я что-то сказать.

– А я не знаю, стоит ли мне соглашаться.

– Ты должна слушать свое сердце, Любушка.

– Должна… Знаешь, а ведь сын – его копия.

– Герман? – все же решилась уточнить.

– Да. Такой же сильный, высокий, красивый. Только… – она склонила голову и пожала плечами, – надеюсь, не такой же трус как его отец.

А вот это было сказано со злостью.

Я выдвинула рядом стоявший стул и присев на него, взяла ее за руки. Тетя повернулась и посмотрела на меня сквозь слезы.

– А вот возьми и скажи ему это в глаза

Она приоткрыла рот от шока, а я улыбнулась.

– Говоришь, забыть не можешь? Вот и выскажи ему все, чтобы знал, как девушек обижать. А раз звонка ждал, значит забыть не может.

– Скажешь тоже.

Я выгнула бровь.

– Увидит тебя, локти сгрызет. А мы тебя еще и нарядим так, что он всю оставшуюся жизнь жалеть будет, что бросил самую очаровательную женщину. Ему такую больше не найти.

– У него знаешь сколько девушек было? Уверена, и сейчас молоденькие за ним толпами бегают.

– Это мы еще посмотрим! А сейчас спать! Завтра нас ждут великие дела!

– Катерина!

– Не спорь, тетушка. Накажем всех, кто причинил нам боль!

Потянув ее за руку, я отправила тетю в ванную умываться. Сама убралась на кухне и тоже отправилась спать.

Значит, Леон говоришь, тетушка?

Хм, Сташевские, что вы за фрукты такие, а? Экзотические и на любителя, или же… всеобще любимые?

И если с Германом пока еще ничего не понятно, то вот со Сташевским-старшем нам придется быть очень внимательными. Второго раза обидеть тетю у него не будет. Тут или люблю, или мудак.

Третьего не дано.