Глава 5

Анна. У меня «окно» между уроками. Сижу в своём кабинете, погружённая в электронный журнал. Вношу оценки за последние творческие работы детей. Трудно сосредоточиться: мысли просто неуправляемы, и то и дело возвращаются к утреннему разговору с Витей. В голове пульсируют вопросы: как далеко он готов зайти в своём решении устранить меня из своей жизни? А как далеко готова зайти я? Главное – не идти на поводу у эмоций. Мне нужна холодная голова и львиная доля здравого смысла, чтобы не превратить свою жизнь в сплошную грязь. Я не хочу разворачивать целую военную кампанию, но мне искренне непонятно, почему именно я должна покинуть дом. Ведь это не я решила начать новую жизнь, а Витя. Вот пускай и начинает. С чистого листа. Меня же всё устраивало в моей прошлой жизни, в том числе уютное гнёздышко, которое я создавала долгие годы. Такое решение кажется мне справедливым и честным, но если Витя начнёт жестить, мне придётся отступить, чтобы не подвергать себя и Машу опасности. Я лишь надеюсь, что Витя не станет впадать в крайности. Он жёсткий человек, когда дело касается финансового благополучия. Именно благодаря этому качеству его бизнес и разросся, стал приносить ощутимый доход. Но готов ли он так же хладнокровно крушить врага, если этим врагом станем мы с Машей? Я ребёнок, выросший в детском доме. И ещё с малых лет усвоила одну вещь: нельзя сдаваться без боя. Нельзя давать слабину, потому что этим обязательно воспользуется кто-то более расторопный и сообразительный. Вот и сейчас, подчиняясь закреплённому на подкорке рефлексу, я зубами готова вцепиться в то, что мне дорого. Мой дом – это не просто куча кирпичей и стильная мебель. Мой дом – это место моей силы. Там росла моя дочь. Делала свои первые шаги, произносила первые слова. Сколько любви и радости видели эти стены! А теперь какая-то малолетка придёт туда и начнёт наводить свои порядки? Нет уж! В кабинет стучат, и тут же дверь распахивается. Оля, как всегда взмыленная, шустро забегает ко мне, цокая каблуками. – Ань, есть чистая бумага А4? У меня закончилась, а мне срочно нужно распечатать информацию на стенд. – В шкафу, в третьем левом ящике, – отвечаю на автомате, продолжая стучать по клавиатуре. Оля подходит к шкафу, находит бумагу, но тут же снова оборачивается ко мне. – А кнопки есть? – В верхнем правом, – киваю я, всё так же не отрывая глаз от монитора. Оля достаёт кнопки, но. вместо того чтобы уйти, задерживается и пристально на меня смотрит. – Я тебе поражаюсь! Как ты всё это помнишь? Кажется, тебя среди ночи разбуди, и ты скажешь, где у тебя… – Оль, – поднимаю на неё взгляд, перебивая. – Я развожусь. – Разво… Что? – расширяются от шока и без того огромные глаза подруги. – Витька… – начинаю я, но слова застревают в горле, и мне приходится прилагать усилия, чтобы вытолкнуть их наружу. – Витька молодую любовницу завёл. – Погоди, чего? – Да, нашёл другую. И сделал ей ребёнка. – Чего?! – А теперь хочет, чтобы мы с Машей покинули дом. Я на миг замираю, чувствуя, как что-то внутри надламывается в очередной раз. – Ты шутишь? – Оля хлопает ресницами. Лицо её вытягивается в овал, челюсть слегка отвисает. – Если бы, – я грустно усмехаюсь. – Он сказал, что я ему надоела. Душная. Что он больше не может жить со мной и Машей, и нам нужно освободить место для его новой семьи. – В смысле? – голос подруги поднимается на октаву выше, выражая одновременно и недоумение, и гнев. – И что ты собираешься делать? Куда пойдёшь? – Что значит «куда пойдёшь»? Никуда я не пойду. Это и мой дом тоже, пусть даже по документам он принадлежит Вите. – Вот именно, по документам! Суд на них смотреть и будет. Никто тебя не пожалеет лишь потому, что ты женщина с ребёнком. – Оль, да мы когда в тот дом въехали, в нём страшно жить было. Он же Вите от отца достался в ужасном состоянии. А сейчас что? Не дом, а мечта! Мы там всё поменяли. Столько сил вгрохали, времени, нервов! Второй этаж достроили, веранду. Ремонт капитальный сделали. На чьи деньги? – На Витины? – рассеянно хлопает глазами подруга. – На Витины, ага. На те, которые ему принёс бизнес, в который вложилась я. Рыночная цена дома сейчас миллионов двадцать, если не больше, а он мне предлагает квартиру снять и два миллиона вложенных средств вернуть. Думает, швырнёт мне эти деньги, как собаке кость, а я и рада буду! Как будто я прав своих не знаю. Хорошо устроился. «Бизнес мой, дом мой, а твоё здесь только сопли в носу»! Оля садится на стул напротив меня, шок на её лице сменяется пониманием. – Ты права, конечно. Но, Ань, что он за зверь такой, выгонять жену с ребёнком? Измена – это одно, но чтобы так? – Не знаю, это ты мне скажи. Ты же у нас психолог. – Детский, – ведёт бровью подруга. – Детский. А это что, поведение взрослого человека? Сходить налево, обрюхатить девчонку и дать пинка под зад родной дочери и жене. Так себя взрослые мужчины ведут? Оля задумчиво постукивает пальцами по подбородку. – Наверное, кризис среднего возраста. Они все ближе к сорока резко начинают исполнять, будто белены объелись. Знаешь же, как говорят: седина в бороду, бес в ребро. Видимо, он чувствует неудовлетворение жизнью и пытается это компенсировать наличием молоденькой шлюшки рядом. – А я старая, да? – Тебе тридцать шесть, звезда моя. Ты уже отработанный материал, как говорится. Наскучившая, предсказуемая, изученная досконально. А там всё новое, интересное. Тело упругое, сиськи стоячие, жопа – орех. – То есть всему виной целлюлит на моих бёдрах? – Раздражённо фыркаю я. – Да и вообще, нормальная у меня жопа! Хватит уже женщин винить в том, что мужчины член свой в штанах удержать не могут. Впрочем, не так важно, кто виноват. Я решила, что никуда не уйду. Это мой дом. Никаких побегов, никаких уступок. Я Витю знаю. Чуть дай слабину, и он заберётся под панцирь и выест внутренности. – А Машка? Рассказала ей уже? Качаю головой. – Я не знаю, как ей это объяснить. Жалко малышку. Как сказать ей, что папа больше не хочет быть с нами? – Собрать в кулак всю свою силу и сказать, – тяжело вздыхает Оля. – Тебе придётся найти слова. Ребёнку в её возрасте не обязательно знать подробности, но ввести в курс дела всё равно нужно. Мягко. Без лишних эмоций. – Ты права. Знаешь, я стараюсь не унывать, но внутри такое чувство… Как будто я всё это время была для него просто обузой. Пытаюсь вспомнить, когда это началось, но не могу. У нас всё было нормально. Не идеально, да. Где-то бодались, но всегда мирились и приходили к общему знаменателю. Находили компромиссы. А теперь вдруг… Любовница. Неужели я так плоха? – Не смей так думать! Ты – потрясающая женщина, Анют. Если он не видит этого, то он самый настоящий болван. Но это его проблема, а не твоя. Ты явно заслуживаешь лучшего. – Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Но сейчас мне трудно в это поверить. Меня просто списали. Предпочли мне молодую, со стоячими сиськами… – А кто она хоть такая? Ты её видела? – Какая-то Вика, – произношу я, не скрывая неприязни. – Не видела и видеть не хочу. – А если он её в дом притащит? – Не знаю. Надеюсь, хватит совести этого не делать, – закрываю глаза ладонью. – Да, на одном энтузиазме я далеко не уеду. – Верно, дорогая моя, тебе нужен хороший адвокат. – Нет, Оль, мне нужен лучший. Тот, кто знает своё дело досконально. – Досконально? Оля вдруг оживляется, лезет в карман за телефоном. – Точно, Анют! – Листает что-то и тычет горящим экраном мне в лицо. – Помнишь громкий развод помощника Фролова? Из каждого утюга тогда вещали об этом деле. – Помню. – Я на Пименова, адвоката этого, подписана в соцсетях с тех пор. Толковый мужик. Сложные дела – его конёк. Может, он и тебе поможет? Против твоего Витька явно тяжёлая артиллерия нужна. Ты у нас, конечно, дама боевая, но у него мощностей побольше, чем у тебя, как ни крути. – Спасибо. Скинь контакты его. Если уж придётся бороться за то, что мне принадлежит, то лучше иметь в союзниках человека, который на этом собаку съел. – Не переживай, Ань, нормально всё будет! У тебя есть я, Машуля. Мы справимся. Ты главное не сдавайся! С решимостью киваю. Нет, сдаваться я точно не собираюсь.