Глава 7

Анна. Сижу на диване в тёплой гостиной. Здесь очень уютно: тёплый свет ламп, мягкие кресла и длинные, во всю стену, стеллажи, на которых пестрят корешки книг. По комнате расплывается аромат крепкого чая с мёдом. На мне махровый халат, который велик на несколько размеров. От него приятно пахнет мужским парфюмом. Скручиваю волосы в жгут, выжимая из них воду на полотенце. В углу мягкого ковра играют дети: Матвей показывает Маше свои игрушки. Она сосредоточенно слушает его, теребя в руках маленькую пластиковую фигурку, а он с гордостью рассказывает ей про каждого своего солдатика и машинку. На Машином наивном детском личике наконец расцветает искренняя улыбка. Егор, сидящий напротив в кресле, осторожно переводит взгляд с меня на Машу и обратно. В его глазах – сочувствие и тревога. Я понимаю, что он хочет узнать подробности, и, наверное, даже имеет на это право. Ведь мы с дочкой сидим в его доме, потому что наш папа выгнал нас на улицу. Вышвырнул под дождь, словно мешки с мусором, ненужный хлам. Что ж, освободил себе пространство для новой жизни, как и обещал. Избавился от нас, как от старых тумбочек, которым на замену нашёл что-то более привлекательное. – Анна, а вы… – Егор, спасибо вам… – начинаем мы говорить одновременно, и так же одновременно и смущённо смолкаем. – Нет, не стоит благодарностей. – Вы так выручили нас. Даже не представляю, что бы я делала без вашей помощи. Скакала бы по соседям с ребёнком на руках, наверное. – Да бросьте! – Пожимает он плечами. А глаза у него такие тёплые. Человечные. И взгляд очень добрый и обволакивающий. – Я рад, что оказался рядом, – улыбается Егор. – Тем более прекрасно понимаю, как вам сейчас нелегко. – Нелегко? – Горькая усмешка вырывается из меня. – Это мягко сказано. Меня словно через мясорубку пропустили. Поверить не могу… Мой муж в считанные дни стал совершенно другим человеком. Я больше не знаю его. Абсолютно. А знала ли когда-то? Я вздыхаю, не зная, что ещё сказать. Рассказывать практически незнакомому человеку о своей беде – это нормально? Но в то же время я чувствую, что больше держать это в себе не могу. Внутри слишком много боли, которая никак не находит выхода. А у Егора такой взгляд, будто он готов слушать. – Витя сказал, что уходит. Уходит к другой женщине. Она беременна от него. – Правда? – Глаза Егора становятся круглыми, как две пятирублевые монеты. – Да, и он велел мне уйти, – продолжаю я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Велел освободить дом. Я пыталась с ним поговорить, но он просто вытолкал меня и Машу за дверь. Я не знаю, что делать теперь. Обсужу всё с адвокатом, но, кажется, я наломала дров. Всё рушится, и мне так страшно за Машу, за себя, за наше с ней будущее. Ещё неделю назад всё было хорошо, а теперь… Как-то так. Егор кивает, внимательно слушая меня. – Я понимаю, о чём вы говорите. После того как… – Он прочищает горло, останавливаясь на полуслове, а потом продолжает: – Когда мы с Матвеем остались вдвоём, у меня тоже было ощущение, что земля уходит из-под ног. Но со временем… Нет, не то чтобы оно забывается совсем, но со временем ты учишься с этим жить. Жить заново, по новым правилам. – Маше нужна стабильность, а у нас всё так шатко. Егор подаётся вперёд, в его голосе появляется твёрдость: – Анна, вы со всем справитесь. Вы же ради Маши всё это делаете, верно? – Да. Я не привыкла легко отказываться от того, что для меня важно, но мне кажется, что все мои попытки удержаться на плаву только усложняют ситуацию. – Вы всё делаете правильно, – уверенно отвечает Егор. – Главное – не опускать руки и не бояться принимать помощь. Послушайте, если хотите, оставайтесь у меня на ночь. Гостевая комната свободна, там большая удобная кровать. Маше нужно отдохнуть, да и вам не помешало бы. – Егор, я… Нет, я не могу вас стеснять. Вы уже и так сделали для нас слишком много. – Это не проблема, правда. Просто оставайтесь, пока не решите, что делать дальше. Маше нужно место, где она будет чувствовать себя в безопасности. Я колеблюсь, но в глубине души понимаю, что он прав. Я настолько устала, что сама мысль о том, чтобы снова выйти на улицу в этот адский дождь и холод, вызывает тревогу и приступ тошноты. Смотрю на Машу – она тоже зевает, и глазки осоловелые. Моя малышка… Она столько пережила сегодня, и всё из-за нас с Витей. – Не переживайте, – мягко перебивает Егор мои сомнения. – Вы сейчас на эмоциях. А завтра проснётесь с холодной головой и обязательно найдёте выход из этой ситуации. Сегодня просто позвольте себе отдохнуть. Вам явно нужно восстановить силы. – Спасибо. – Тихо отвечаю я, чувствуя, как сердце щемит от благодарности. Мы молчим, наблюдая за играющими детьми. Маша что-то весело рассказывает Матвею, и тот заливисто смеётся. Его смех такой заразительный, что мы с Егором тоже начинаем улыбаться. – Я не часто вижу его таким весёлым, – говорит Егор, с любовью глядя на сына. – Он вообще-то очень серьёзный мальчик. – А где мама Матвея? На лицо Егора набегает мрачная тень, но уже спустя пару секунд он возвращает себе прежнее спокойствие. – Мы теперь с Матюхой вдвоём справляемся, – отвечает он негромко. – И знаете, у нас вроде бы неплохо получается. Так что и у вас получится! Я киваю, понимая, что дальше спрашивать не стоит. Это явно не моё дело. А топтаться по мозолям человека, находясь у него в гостях, – это уж совсем моветон. – Ладно, нам и правда стоит отдохнуть, – поднимаюсь с дивана, придерживая разъезжающиеся в стороны полы халата. – Машенька, пора спать. – Ну мам! Я хочу ещё немного поиграть… – Пойдём, я включу тебе проектор, – Егор тоже встаёт, предлагает Маше руку. – Он показывает планеты. Ты любишь космос? – Люблю! – Маша доверчиво вкладывает свою ручку в протянутую ладонь. Следуем за Егором на второй этаж в небольшую, но уютную комнату. Он включает проектор. Стены и потолок тут же раскрашиваются космическими пейзажами. – Спите спокойно. Если что-то понадобится, я рядом, через комнату. – Спасибо. Егор уходит, прикрыв за собой дверь. Я укладываю Машу, и она мгновенно засыпает, подложив ладошки под щёчку. Смотрю на её личико. На носик-пуговку, который мерно втягивает воздух. На подрагивающие во сне длинные реснички. На завитки волос, обрамляющие лобик. Нет, всё у нас получится. Иного варианта я даже не допускаю. С этой мыслью я ложусь рядом с дочкой, укрываю нас одеялом и, прислушиваясь к дождю за окном, проваливаюсь в сон.