Глава 18

В последнее время что-то было не так.

Вроде уже весна на носу, солнце светило по-особенному, и несмотря на то, что было еще холодно, молодые девки начинали ходить в коротких юбках.

Дома все как обычно. Молодая жена, очередной новомодный ремонт. Дети привычно мотали нервы.

Артем, как всегда полный дури под завязку, а порой даже чересчур, постоянно путался под ногами. Непонятно с чего он вдруг воспылал любовью к родному гнезду. И если раньше постоянно где-то мотался, иногда неделями напролет не показываясь дома, то теперь практически каждый вечер торчал в гостиной у телека.

Нервная Марина, вечно пребывающая на грани истерики. Что-то у нее не ладилось в учебе, вот и срывалась постоянно то в вопли, то в слезы. Ланской, если честно, не особо вникал в ее школьные проблемы. Уже большая, пусть сама разбирается.

С Владом так и не ладилось. Не смотря на требования Николая, сын отказывался не то, что приезжать для знакомства с мачехой, но и лишний раз общаться. На входящие отвечал сдержано, коротко и сухо, а сам вообще никогда не звонил. Это злило. Как можно игнорировать отца? Совести вообще нет!

Что еще?

Изжога процветала, но Ланской делал вид, что не замечает ее. Только когда сильно припрет, вспоминал о таблетках и проглатывал целую горсть.

Но хрен с ней с изжогой, не она беспокоила уже который день.

Что-то было не так на работе, и он никак не мог понять, что именно.

Какие-то нестыковки в цифрах, расхождения в графиках поставок, неожиданно всплывающие подробности и условия контрактов. Вроде ничего критичного, и в то же время это напрягало. Тут по капельке, там по капельке и все вместе образовывало какую-то странную лужу, в том месте, где ее отродясь не было.

Не имея привычки пускать важные дела на самотек, Ланской заставлял Бориса по сто раз проверять каждый документ, права, обязанности, штрафные санкции в случае ненадлежащего исполнения. И все неизменно было в полном порядке.

Порой он и сам что-то перепроверял, но результат был тот же – с таким юристом, как у него можно было не переживать о бумажной волоките.

А еще огромный контракт, за который он бился с конкурентами. Уже столько денег ввалил, чтобы отжать его себе, а определенности по-прежнему не было.

Вдобавок он не чувствовал полной свободы действий, потому что часть фирмы оказалась не под его контролем. Влад обрывал любой разговор о бизнесе и не хотел ничего слушать о том, чтобы переделать доверенность на отца. Поэтому приходилось как-то юлить, выкручиваться перед партнерами, которые тоже были недовольны таким раскладом.

А что поделаешь? Ничего! Хотел обезопасить фирму и избежать ее раздела при разводе, а оказалось, что сам себе подложил свинью. Двадцать пять процентов капитала были скованы, четверть мощностей работала не на полную, занимаясь какой-то мишурой, мышиной возней с копеечным доходом.

Однако Николай был уверен, что совсем скоро та часть, которой заправлял он сам, поднимется на новый уровень.

С бывшей женой он практически не общался. Иногда звонил ей, чтобы решить какие-то срочные рабочие моменты, но в основном обходился тем, что отправлял доверенное лицо с бумагами на подпись. На это всем.

И от того было еще страннее, что этим вечером, он сам взял папку с очередным налоговым отчетом и отправился к ней. Даже сам себе оправдания не придумал, просто собрался и поехал.

Дома ее не оказалось. Он даже заглянул в телефонные заметки, чтобы убедиться, что на домофоне набирал правильный номер квартиры. Все верно.

Что-то Ланской не замечал прежде у жены особой любви к ночным прогулкам. Всегда дома сидела, делами занималась. Ее же хлебом не корми, дай что-нибудь приготовить, погладить, перемыть.

И где она? На часах уже почти восемь, на улице темень. Где можно шляться?

Потом он вспомнил о том помещении, которое купил ей под клинику, и о том, как во время редких созвонов Вера говорила, что находится именно там.

Недовольно поджав губы, он достал телефон и набрал номер бывшей жены, но ответа не последовало.

— Зараза глухая, — проворчал он, направляясь к машине.

Можно было махнуть рукой, уехать домой, а завтра в привычном режиме отправить кого-то с документами, но вместо этого Ланской отправился в клинику. К счастью, это было недалеко – буквально через две улицы.

Еще издали он заметил светящиеся окна, а когда припарковался, поднялся на крыльцо и потянул дверь – выяснилось, что она не заперта.

При входе никого не было, но откуда-то изнутри раздавались голоса. Туда он и пошел, по пути придирчиво глядя по сторонам.

Надо признать, тут все изменилось. То, что он покупал, и то, что было сейчас – небо и земля. Похоже, бывшей жене и правда удастся организовать что-то стоящее. Почему-то он был удивлен.

Однако еще большее удивление его настигло, когда он обнаружил Веру в компании с каким-то мужиком, придурковатого вида.

В тот момент, когда он их увидел, бывшая жена была занята тем, что смеялась чуть ли не до слез, прикрыв глаза ладонью.

Ее смех зацепил, и почему-то разозлил.

Она девочка что ли, чтобы вот так неприкрыто хохотать?! Постеснялась бы! В конце концов это неприлично.

— И что здесь происходит?

Стоило Вере его заметить, как улыбка сама сползла с ее губ. И подходила она к нему уже совсем с другим выражением лица, нежели то, что было пару секунд назад.

— Здравствуй, Коль. Ты чего хотел?

Только сейчас, глядя на румяную, как будто даже немного смущенную бывшую жену он понял, что дело не в бумагах, нуждающихся в подписи, а совсем в другом.

Раньше, когда были проблемы на работе, он приходил домой и рассказывал все Вере. Она слушала, кивала, задавала вопросы, что-то предлагала. И это что-то всегда срабатывало. Это, конечно, не готовое бизнес-решение – Вера ни черта не понимала в бизнесе — но какие-то путные мысли, которые он потом докручивал до хорошего результата. Пусть она была не сильна в делах, но свежим взглядом подмечала детали, которые от него ускользали.

С Вероникой такая магия не работала. По началу Ланской пытался что-то рассказывать. Да, она слушала, кивала и стабильно добавляла «котик, ты самый лучший. Я уверена, что ты справишься», но того вдохновляющего потока, который шел от первой жены, не чувствовалось. Наоборот, создавалось впечатление, будто Нике было плевать на эти дела, и она просто пыталась быть вежливой.

А Николаю не хватало. Вот тех крючков, зацепок, вопросов, которые заставляли работать мозг в два раза быстрее и генерировать варианты решения.

Поэтому и пришел, желая получить доступ к прежнему, хорошо работающему механизму, а тут бывшая жена, вовсю угорающая над шутками постороннего мужика.

Это вообще кто такой? И какого хрена он тут делает?

— Коль? — позвала Вера, с легким недоумением в голосе.

Тут он понял, что все это время бездарно таращился то на нее, то на мужика, который как ни в чем не бывало продолжал двигать мебель. Нервно кашлянув и как-то неуклюже дернув узел галстука, Ланской ответил:

— Надо подписать документы. Срочно, — и для наглядности потряс у нее перед носом папкой с бумагами.

Она снова удивилась:

— Так прислал бы курьера, как делал обычно.

Николай в этот момент почувствовал себя идиотом. Не говорить же ей, что документы — это не единственный повод для визита. Тем более сейчас, когда этот мужик был рядом и, не скрываясь слушал их скованный разговор, как будто имел на это какое-то моральное право.

— Некогда было курьера ждать! — припечатал Николай.

А Вера вместо того, чтобы проникнуться и не задавать лишних вопросов, взяла и спросила:

— Почему не предупредил о приезде?

У него аж глаз дернулся.

— Я что не могу приехать по делам?

— Конечно, можешь, — спокойно ответила она, вытирая руки о бедра, — но в следующий раз будь добр – предупреждай. У меня могут быть свои дела. Давай, что там подписывать?

Свои дела?

Ланской потерял дар речи. Это что сейчас было? Бывшая жена тактично послала его на хрен? Сказала, чтобы не совался к ней без спроса? Да больно надо! Королева нашлась!

Тем временем она забрала документы, разложила их на гладком ветеринарном столе и принялась листать.

— Можешь не вчитываться. Это просто отчет.

— Не бывает просто отчетов, — монотонно произнесла она, водя взглядом по строчкам.

Ланкой уже хотел было сказать что-то из разряда «не задерживай меня» или «твоей компетенции все равно не хватит, так что не пыжься», однако его опередил мужик. Он как раз оттащил в угол очередной ящик и бодро отряхнув ладони спросил:

— Вер, может, чаю?

— Сейчас сделаю, — рассеянно ответила она, продолжая читать отчет.

— Я что безрукий? Сам сделаю. Работай спокойно.

— Спасибо, — Вера улыбнулась.

А мужик, заправив руки в карманы, направился к выходу. Николаю даже пришлось отступить на шаг, чтобы не столкнуться с этим конем. Тот прошел мимо, даже не удостоив его взглядом, и на ходу спросил:

— Тебе, как обычно? Розовую?

— Да-да.

Этот диалог вызвал у Ланского глухое раздражение.

Что за розовая? Кружка? Конфета? Или что? Он не понимал, и почему-то от этого злился. Развели тут чайхану!

А впрочем неважно. Какое ему дело до их чаев? Правильно, никакого!

— Давай живее, — процедил сквозь зубы, наблюдая за тем, как она, сосредоточенно кусая губы, переворачивала очередную страницу.

— Не торопи.

В ней что-то изменилось, только Ланской не мог понять, что именно.

Похудела что ли?

Присмотрелся, чуть прищурившись, и пытаясь на глаз оценить параметры бывшей жены. Килограмм пять точно скинула, а то и больше. Но это было не единственное изменение.

Было непривычно видеть ее в голубых джинсах и широком свитере. Совершенно не ее стиль. Это тоже раздражало. Как и укороченные волосы, небрежно перехваченные жемчужным крабиком, и неприлично темный для зимы загар, и новые серьги, и запах духов, совсем не такой как был прежде. Раньше Ланской стабильно дарил жене темненький пузатый флакон, аромат которого неизменно ассоциировались с ней. Только с ней. И она всегда их носила, зная, что ему этот запах нравится. Теперь же привычных нот не было. Вместо них что-то незнакомое, немного цитрусовое и в то же время свежее.

Для кого она тут вообще душилась? Для того идиота, который где-то вдалеке гремел кружками? С фига ли? Что вообще тут происходит?

Необъяснимое раздражение с каждой секундой усиливалось.

Тем временем Вера дочитала до конца, задумчиво кивнула своим мыслям, и поставила аккуратную компактную подпись:

— Вроде все в порядке.

— Конечно, все в порядке, — он захлопнул папку и тут же сгреб ее со стола.

Вера подняла на него выжидающий взгляд:

— Все, Коль?

Создавалось впечатление, будто бывшая не могла дождаться, когда он уйдет. Ланской даже растерялся, правда тут же взял себя в руки:

— Нет.

— Ну, что еще? — Вера закатила глаза.

Закатила глаза! Это Марина любила так делать, а бывшая жена никогда себе такого не позволяла. Наоборот, внимательно слушала. А сейчас…сейчас вела себя так, как будто общение с ним было в тягость.

— Тебе надо поговорить с дочерью. Она в последнее время ведет себя совершенно неадекватно, — сказал Ланской, рассчитывая пристыдить нерадивую мать, которая вместо того чтобы заниматься детьми, совсем от рук отбилась и занималась не пойми чем и не пойми с кем.

Однако вместо того, чтобы заверить его, что все исправит, Вера спокойно кивнула:

— Хорошо. Пусть позвонит, будем разбираться, — и направилась к дверям, — пойдем, я тебя провожу.

Николай чуть было не возмутился, мол какого черта она его выпроваживала, но он вовремя вспомнил, что у него не было никаких причин торчать в этой дыре. У него есть шикарный дом, жена-красавица, и вообще куча более важных дел. А с бизнесом он и сам разберется.

Вера проводила его до выхода, сдержано попрощалась, а когда он переступил через порог заперла за ним, громко щелкнув задвижкой.

Ланской недовольно обернулся, но увидел только ее спину, мелькнувшую в проходе.

Ушла.

Он уезжал в разобранных чувствах. Вроде ничего такого из ряда вон выходящего не произошло, и все же что-то было не так.

И только дома, уже лежа в кровати и слушая тихое дыхание Вероники, он понял, что именно изменилось в его бывшей жене.

Она просто перестала смотреть на него, как на «своего».

Утром он проснулся не то, чтобы злой, но раздраженный.

Вероника уже усвистала, оставив ему записку с напоминанием о том, что вечером они приглашены на благотворительное мероприятие.

Ланской только выругался, читая строчки, выведенные аккуратным почерком. Сколько уже было этих благотворительных мероприятий? Он сбился со счета. Пару раз в месяц они точно куда-нибудь выходили. В толпу творческих и не очень людей, под вспышки камер и чужое пристальное внимание. И если Вероника чувствовала себя во всем этом как рыба в воде, то Николай уставал. Не физически, нет. Ничего сложного не было в том, чтобы стоять с бокалом в руках и степенно улыбаться. А вот окружение утомляло. То толпа восторженных ценителей искусства, которые с пеной у рта обсуждали абстракционизм. То не менее одухотворенные фанаты высокого кинематографа. Сам Ланской в такие моменты предпочитал молчать, потому что зачастую в шедеврах современной живописи ему мерещились разномастные кучки дерьма, а на пафосный высоких фильмах он насыпал.

Вероника ворча.

— Это пиар, милый! В современном мире надо постоянно пиариться, если хочешь быть на волне! Улыбайся.

На волны ему было пофиг, но он улыбался. А Вероника потом радовалась тому, как здорово их пара выглядела на фотографиях: яркая красивая она и солидный внушительный он.

Только эта радость и удерживала его от того, чтобы поставить точку в таких походах.

Однако сегодня договориться с самим собой не получалось. На кой хрен ему все это надо? На работе назревали какие-то проблемы, и хоть пока он не мог понять какие именно, но чувствовал их приближение, а тут всякая благотворительная чушь.

Немного поразмыслив, он решил, что днем позвонит жене и скажет, что у него срочные планы – пусть сама отдувается на этом вечере. Ей это все в удовольствие, а для него просто трата времени.

Спустившись вниз, он обнаружил детей, молча жующих бутерброды. Артем сонно зевал и еле ворочал челюстями, а Марина, наоборот, выглядела так, будто тронь – и взорвется. Эти ее нервы порядком утомили. Однако Ланской не стал спрашивать в чем дело – не хотел засорять голову с утра пораньше проблемами, высосанными из пальца.

Открыв холодильник, он не обнаружил в нем ничего кроме йогуртов, травы и сиротливого куска колбасы. Достал ее, чтобы сделать себе пару бутербродов, но обнаружилось, что хлеба нет – последние куски дожевывали дети.

И Ланской внезапно вспыхнул. Пашет как проклятый, обеспечивает всех от и до, и не может получить нормального завтрака?! Да что за на фиг?!

— Завтра чтобы кашу сварила! Или омлет на всех приготовила!

Марина подняла на него круглые, как блюдца глаза, а Артем тут же подхватил:

— Да-да! И тот заливной пирог, который мать делала! С луковой начинкой!

— Тебе надо ты и пеки, — огрызнулась Марина, — мне в школу раньше, чем тебе в универ. И машины у меня нет.

— Ничего, встанешь пораньше и вперед, к плите.

— Вот ты раньше и вставай! Все равно ни хрена не делаешь, только шляешься! А мне к экзаменам готовиться! Я и так по пять часов в день сплю.

Слушая, как дети пререкаются, скидывая друг на друга обязанности, Ланской прикрыл глаза. Как же все это задолбало!

Слушал, слушал, а потом рявкнул тем самым командным голосом, от которого все подчиненные вытягивались по струнке и боялись лишний раз моргнуть:

— Довольно! — и уже в тишине продолжил. — мне плевать, кто из вас этим будет заниматься, но, чтобы завтрак был каждое утро. Иначе хрен вам, а не побрякушки, телефоны, машины и прочая блажь. Вымахали, а толку нет.

У Марины в глазах засверкали сердитые слезы, а предприимчивый верткий сын тут же предложил:

— Так давай повариху наймем? Пусть кашеварит! Я уверен, стоит денег предложить, и очередь из желающих выстроиться…

— Я не собираюсь никому ничего предлагать! Достаточно того, что клининг каждую неделю приезжает. Еще я незнакомых теток на своей кухне не терпел.

— Так у тебя очень даже знакомая есть, — с внезапной яростью ответила Марина, — Веронику не хочешь запрячь? Что-то от нее толку по дому тоже никакого не видно.

— Ну как же нет? — возмутился Артем, — она…

— Что она? Клининг моет, стиралкой пользуется каждый сам. Уж не переломится, еду приготовит…если, конечно, умеет.

— Марина! — рявкнул Ланской.

— Что, Марина? Что? Я в чем-то не права? От нас значит, толку нет, а от нее до фига? Знаешь, каблуками по полу клацать да бесконечные ремонты придумывать – много ума не нужно. Так что прежде, чем нас строить, женой бы сначала занялся.

Этого он терпеть не собирался:

— Встала и вышла из-за стола. Живо!

— Да, пожалуйста! — Марина резко поднялась из-за стола, швырнула недоеденный бутерброд в мусорку и, громко хлопнув дверцей, ушла.

Остался только Артем, который сделал вид, что не при чем и продолжил жевать свой завтрак. Потом правда добавил:

— Не обращай внимания на истеричек. Ей шлея под хвост попала, вот и бросается на всех. Привыкла, что мать все за нее делала, вот и ждет, что ей сопли утирать будут.

При упоминании Веры в груди снова вскипело:

— Все, теперь со своими соплями разбирайтесь сами! Вашей матери не до вас. Она уже прекрасно утешилась.

— В смысле утешилась? — Артем так и замер с бутербродом у рта.

— В прямом. С мужиком все время проводит.

— Да, ла-а-адно?! — недоверчиво протянул Ланской-младший, — не, пап, ты чего-то путаешь. Она не такая. Не могла…

Сын выглядел откровенно возмущенным, и Николай его понимал.

Он вдруг совершенно четко понял, что тот хрен рядом с Верой крутился не просто так. Его мужской интерес к бывшей жене не заметить было просто невозможно.

Вера всегда была домашней, приличной женщиной, у которой на первом месте быт, уют, семья. А теперь перед глазами стояла картина, как она хохочет до слез, прикрывая рот ладонью. Он так и не узнал, что же там такого обалдеть насколько смешного было, раз бывшая жена позволила себе такое поведение. Наверняка, какая-нибудь дикая пошлятина!

И ладно бы дома, за закрытыми дверями, в присутствии друзей! Так ведь нет, она занималась этим в компании какого-то незнакомого мужика подозрительной внешности!

Хотя, может и не незнакомого…

Может, она с ним уже это, того самого… Утешилась.

На вопрос почему его возмущала такая возможность, не получалось ответить даже самому себе. Просто возмущала и все. Да, он сам женился второй раз, но для мужчин это нормально – брать новую, более свежую жену. Это называется обновление. Это позволяет чувствовать себя моложе, поднимает самооценку и вообще заложено природой. Самки угасают быстрее, а самцы нуждаются в драйве. Так что все закономерно.

Когда они разводились, Николай был уверен, что Вера займется клиникой. Кошечками, собачками, попугайчиками. Возможно, запишется на йогу, или пристрастится к скандинавской ходьбе – будет нарезать круги по парку с лыжными палками в руках.

Он искренне заботился о ней и считал своим долгом обеспечить достойное существование. Бывшая жена много сделала для семьи, вырастила его детей, поэтому имела право ни в чем не нуждаться и жить, спокойно занимаясь своими делами. Размеренно, тихо-мирно, не высовываясь за рамки приличного.

Но вот чего он не ожидал, так это бескомпромиссного хохота в компании с каким-то хреном. В парадигму мира, выстроенную Ланским, это никоим образом не укладывалось. А когда что-то шло не по его плану – Николай раздражался.

Наверняка этот тип конченый неудачник. Без бизнеса, договоров, о которых можно только мечтать, и без перспектив развития. Проходимец, у которого мозгов хватает только на то, чтобы гонять мебель по комнате. Точно! Он грузчик! Просто грузчик, которого она наняла, чтобы сделать перестановку.

На мгновение он испытал странное облегчение, но потом вспомнил спокойное «тебе как обычно?» и дальше про какую-то неведомую розовую фигню. Разве просто грузчики так говорят? Разве сами хозяйничают на кухне?

— И что ты планируешь делать? — голос Артема вернул его в реальность.

Николай пожал плечами:

— Ничего. Ваша мать – взрослая…зрелая женщина, у которой есть своя голова на плечах. Пусть сама со своими проблемами разбирается.

Хотя… Ни черта она не была похожа на человека, у которого проблемы. Наоборот, Ланской уже не мог припомнить, когда последний раз видел ее такой живой, веселой, свежей и беззаботной.

И это тоже раздражало.

— И что теперь? Нам придется знакомиться с каким-то левым мужиком? — продолжал возмущаться Ланской-младший, — на фиг мне это надо.

— А кто сказал, что вас позовут на смотрины? — хмыкнул Николай, — там и без вас не плохо.

Артем заткнулся. В его картину мира такой поворот тоже не укладывайся.

— Радуйся, что Вера уже не в том возрасте, чтобы подарить вам братика или сестренку, иначе о вашем существовании вообще бы забылось…

— Ага, — раздалось из прихожей, — можно подумать о нас не забудется, когда вы с Вероникой нового ребенка настрогаете.

— Марин, хватит бредить! — тут же вскинулся брат, — никто никого не строгает.

— Артем, ты совсем дурак? — едко поинтересовалась сестра, — или думаешь, что они книжки ночами читают? Все. Я ушла.

Хлопнула входная дверь.

— Пап…

Ланскому не хотелось продолжать разговор, поэтому он холодно произнес:

— Отвези сестру в школу.

— Да ну ее. Она бешеная.

— Я сказал, отвези. Позвони ей, чтобы дождалась тебя.

— Мне ко второй паре.

— Неважно. Найдешь, где перекантоваться.

Артем нахохлился:

— Может, ты ее захватишь?

— Ты предлагаешь мне пилить через полгорода, потом обратно на работу? А ты будешь в это время на кровати ляжки тянуть? Мне, по-твоему, больше заняться нечем?

— Может, купить ей машину? Пусть сама катается.

— Куплю, позже. А пока не переломишься, повозишь, — припечатал Ланской и отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен.

Причитая, как базарная бабка, Артем ушел и спустя десять минут из-под навеса выкатилась его машина. Сквозь распахнувшиеся ворота, показалась Марина, сердито ковыряющая снег носком ботинка. Она обошла автомобиль, демонстративно села за заднее сиденье и хлопнула дверью.

Николай проводил детей взглядом и тяжко вздохнул.

Дома снова все переругались. Из-за Веры! Как ей это удавалось? Вроде она была далеко, а все равно влияла на атмосферу в доме.

Он еще немного постоял, подумал о чем-то размытом, а потом пошел собираться на работу. Сегодня был напряженный день: несколько встреч с самого утра, потом большие переговоры, подписание очередных договоров с соучредителями…и тем не менее прежде, чем отправляться в офис Ланской каким-то образом оказался возле того дома, в котором у Веры была клиника.

Остановил машину, хмуро глядя на темные окна и пытаясь понять, какого хрена он вообще тут забыл?

Думал, думал, смотрел, смотрел и в итоге пропустил момент, когда рядом с машиной кто-то появился. Позорно вздрогнул от стука в боковое и, резко обернувшись, увидел того самого мужика, что был накануне с его бывшей женой.

Ланской нехотя опустил стекло:

— Чего надо?

— Возвращаю вопрос.

Хрен смотрел прямо, не испытывая ни малейшего неудобства от того, что приставал к постороннему человеку.

— Здесь нельзя парковаться?

— Давай без словоблудия. Ты сюда приехал по делу или просто решил в Верины окна посмотреть?

У Николая запылали кончики ушей, как будто его поймали с поличным на месте преступления.

— Тебя это не касается!

— Еще как касается, — убежденно сказал мужик, — Вера больше не твоя забота, и не зачем вокруг нее маячить.

— Я маячу?! — аж воздуха перестало хватать.

— Да. Маячишь. И мне это не нравится.

Он говорил это так будто имел право!

— А ты ее защитник что ли?

— Не только. Скажу сразу, Вера глубоко симпатична мне как женщина, и я не собираюсь ее никому отдавать. Так что, если ты вдруг понял, что просрал свое счастье и решил повернуть время вспять, то у меня для тебя плохие новости.

— Пфф, тоже мне счастье! У меня вообще-то молодая жена!

— Тогда какого черта ты тут делаешь?

Хороший вопрос. Жаль, что хлесткого, мощного ответа на него не нашлось. Вообще никакого ответа не нашлось.

— Не твое дело.

— Это Вера больше не твое дело. Так что руки в ноги и вперед к молодой жене.

— Ты меня прогоняешь что ли? — от возмущения у Николая кипело.

Подумать только! У него бизнес, многомиллионные сделки, контакты такие, что закачаешься, а какой-то хрен в спортивном костюме смел указывать, что ему делать.

— Прогоняю.

— Ты знаешь, кто я!

— Знаю, — хмыкнул хрен, — Внезапно всплывший кусок прошлого, решивший испортить настроение бывшей жене.

— Да! Она – бывшая жена, и я должен убедиться, что она никуда не вляпалась.

— Мммм, — мужик кивнул, — похвально. Только твоя забота никому тут на фиг не сдалась.

— Это Вера так сказала?

— Она ничего не говорила. Мне достаточно было видеть выражение ее лица. Она была не рада твоему появлению, так что впредь избавь ее от своих визитов. Надеюсь, мы друг друга поняли.

С этими словами мерзавец небрежно похлопал по крыше авто и неспеша ушел, а Ланской поднял стекло, выматерился и завел двигатель.

Уезжал он в таком состоянии, будто его голым задом на плиту посадили. Подгорало.

Так и хотелось выкрутить руль и повернуть обратно. Нагнать этого наглеца и высказать все, что он о нем думал.

Однако ближе к работе, Николай немного успокоился. Почему он вообще должен об этом думать и тратить время на какого-то проходимца? Да пошло оно все лесом.

У него действительно молодая жена. Яркая, как языки пламени, острая, как перчик чили и сексуальная.

Прежде чем полностью погрузиться в рабочие моменты Николай написал Веронике, что с нетерпением будет ждать сегодняшнего вечера. Потом еще скинул ей денег на карту, чтобы купила себе обновок, и тут же почувствовал себя гораздо лучше. Вот это настоящий мужской поступок, а не какое-то бестолковое катание мебели из угла в угол!

Будучи крайне довольным самим собой, Ланской весь день не разрешал себе вспоминать о бывшей жене и ее новом «знакомом». Вера тоже была «внезапно всплывшим куском прошлого», вот путь и уплывает обратно, а у него все зашибись.

День подошел к концу.

Ланской переоделся в свежий костюм, припасенный в офисе для внеплановых мероприятий, и на рабочей машине отправился за Вероникой к салону, в котором она наводила красоту перед предстоящим благотворительным вечером.

Когда он увидел, как стеклянные двери разъезжаются, выпуская на улицу Нику, у него перехватило дух. Темно-бордовое облегающее платье, высокие каблуки, белоснежная короткая шубка, укладка, макияж, блеск дорогих украшений.

Вот так должна выглядеть настоящая женщина! А не в джинсах и растянутом свитере, сползающем с одного плеча!

Это то, чего он достоин. Настоящий бриллиант.

— Ты выглядишь, как богиня, — сказал он, не скрывая восхищения, когда Вероника грациозно села в салон.

Она тихо рассмеялась, а Ланской внезапно ощутил острую потребность отправиться куда-то вдвоем. Хоть в ресторан, хоть в театр. Куда угодно. Однако, когда озвучил эту идею вслух, жена только вскинула идеальные брови:

— Ну какой, ресторан, Коль? Нас ждут.

Пришлось ехать на благотворительный вечер.

Снова вереница каких-то лиц, разговоры, от которых непреодолимо хотелось зевать и вспышки камер.

К счастью, в этот раз на приеме оказался Демьян Градов – давний знакомый, с которым было о чем поговорить.

Они беседовали степенно и размерено, как подобало людям их круга, а их спутницы в это время находились где-то в зале. Ланской то и дело выхватывал взглядом искристое бордовое платье и продолжал разговор.

Однако спустя всего полчаса Градов решил откланяться:

— Все, мордой посветил, миссию выполнил, пора сваливать, — забрал жену и уехал.

Ланскому такая идея показалась заманчивой. Действительно, чего просто так тут торчать, время терять? Показались, поучаствовали, можно ехать домой.

Решив так, он отправился на поиски жены и обнаружил ее на террасе в компании молодых людей и девушек, причем мужских особей было больше, чем женских.

На мгновение Ланского кольнуло ревностью. Но только на мгновение. Хотел жену, которая будет привлекать к себе завистливые взгляды и внимание? Пожалуйста. Тут гордиться надо, а не ревновать.

Он и гордился.

Неспешным, даже вальяжным шагом подошел к разномастной компании и поздоровавшись кивком, произнес:

— Ник, можно тебя на минутку?

— Конечно милый, — улыбнулась она и, перехватив бокал, взяла его под руку, — Как тебе вечер?

— Притомил. Поехали домой. Я уже вызвал Сергея.

У Вероники вытянулось лицо:

— Какое домой? Мы только пришли.

— Да, брось. Мы здесь уже час. Все, кто нужно, нас уже увидели, можно уходить, — рассудительно сказал он. — Дома что-нибудь посмотрим, спать пораньше ляжем, я что-то устал…

Жена возмущенно отпустила его локоть и отступила на шаг:

— Я не брошу все только потому, что тебе приспичило ехать домой и валяться на кровати перед телеком!

— Ника…Давай ты не будешь устраивать сцены.

— Давай, ты не будешь решать за меня. Я не хочу ехать домой и не поеду.

— Да почему?!

— Там нечего делать. Если хочешь – можешь уезжать, я останусь, — с этими словами она раздраженно поставила бокал на поднос проходящего мимо официанта, — все, разговор закрыт.

— Вера! — рявкнул он.

Жена смерила его убийственным взглядом и холодно поправила:

— Вероника. Если решишь уехать – дай знать, — и вернулась к остальным.

Ланской не уехал, но до конца вечера в нем кипело и булькало.

Слова о том, что дома нечего делать, почему-то зацепили. Он любил свой дом, гордился им, но почему-то сейчас давило ощущение, будто это место внезапно обесценилось, потеряв на торгах не один десяток пунктов.