Глава 31

Бороться с тенями всегда сложно, особенно если они уже просочились в самую сердцевину, обосновались там, пропитав все вокруг своей тьмой.

Николай не собирался сдаваться, но не мог не признать, что это была выматывающая битва.

Он больше не верил никому конкретному, поэтому нанял целую армию юристов, сливая на них просто нереальные суммы. Еще больше денег уходило на то, чтобы где-то что-то подмазать, где-то с кем-то договориться.

Беда в том, что недруги тоже не собирались сдаваться, и со своей стороны принимали не менее отчаянные шаги, чтобы удержать свое положение и оставить Ланского с носом. Тоже подмазывали, тоже договаривались и порой более успешно, чем он сам.

Началась безжалостная битва бюджетов и возможностей, в ходе которой Николай впервые осознал, что его ресурсы стали весьма ограниченными. Да, имелись счета, но теперь их нечем было пополнять — самый полноводный источник дохода семьи Ланских оказался в лапах проходимцев. А то, что прибывало по мелочи от аренды, инвестиций и прочих вложений не шло ни в какое сравнение с тем, что было прежде.

Самое страшное, что пока фирма была в чужих руках – они рвали ее на части, потрошили, стараясь выжать все по максимуму здесь и сейчас и не думая о дальнейших перспективах. Николай бесился от злости и собственного бессилия, когда видел, как безжалостно по кускам разламывали все, что он строил на протяжении долгих лет.

Он уповал на свои связи, но выяснилось, что не так уж они и крепки. Одно дело, когда ты на коне и обращаешься к кому-то за услугой, на которую можешь равноценно ответить, и совсем другое, когда такой возможности нет.

Вдобавок слухи уже расползлись и стали достоянием общественности, в результате чего его деловая репутация стремительно покатилась вниз. Как-то не спешили бывшие «друзья» протягивать руку помощи человеку, который так бездарно просрал свое детище. Ему больше не доверяли и не считали выгодным партнером, на которого можно положиться.

Сколько раз ему пришлось выслушивать что-то на подобии:

— Николай Павлович. Я бы помог, но…

— Я бы с радостью, но не могу рисковать.

— Сочувствую, но я – человек маленький, ничего не могу…

А кто посмелее и почестнее говорили прямо:

— Помогать не стану. Мне не нужно такое пятно на репутации.

Или:

— У меня на кону важные переговоры. Если узнают, что я с тобой связался, то мигом все накроется. Я подставляться не стану, даже не проси.

И все в том же духе.

На своей шкуре Ланскому пришлось прочувствовать приписную истину: в бизнесе не прощают тупости и ошибок, а тупых ошибок и подавно.

Конечно, были и те, кто не отвернулся. Те, кого знал давным-давно, с кем стоял плечом к плечу еще на заре своих дел. Берг, Прохоров, Смирнов… Только что они могли против той лавины, которая разрасталась с каждым днем, принося все больше и больше убытков и разочарования? Ничего.

Ланской продолжал борьбу, хотя и понимал, что даже если ему и удастся выиграть все суды и доказать, что фирма принадлежит ему, это будет уже не тот процветающий бизнес, который был прежде. Это будет выжатая, выдоенная насухо, обескровленная тушка.

Хорошо хоть часть, записанная на Влада, вовремя отсоединилась, и теперь не летела в пропасть вместе со всем остальным.

И хорошо, что Вера не поддалась на его пьяные уговоры, и не позволила втянуть остатки семейного дела в эту вакханалию. Он и без того на нервах совершал ошибку за ошибкой, и не было никаких гарантий, что в своей одержимости не просадил бы оставшееся. А так сохранится хоть что-то.

Ланской знал, что какие бы отношения не сложились со старшим сыном, тот не даст помереть с голоду ни брату с сестрой, которые были еще не в курсе того, что уже лишились большей части своего наследства, ни самоуверенному папаше. Только легче от этого не становилось.

Вся его жизнь внезапно превратилась в нескончаемое сражение, щедро приправленное поражениями.

Фирма, второй брак, Вера…

Все началось с Веры. С того идиотского момента, когда он, заметив паутинку мелких морщинок возле теплых, светящихся глаз, решил, что достоин чего-то более гладкого, стройного и красивого, позабыв о том, что внешность не главное.

Сам ведь не лучше выглядел! Давно появилось хоть и небольшое, но пузо, башка седая, те же морщины. Изжога, мать ее! Но несмотря на это, он был уверен в собственной охрененности, пока его со всего маха не опустили носом в грязь.

Нажрался по самое не хочу. Прозрел. Только поздно.

Вера справилась, выкарабкалась из той ямы, в которую они ее скинули. Встретила нового мужика, который смотрел на нее влюбленными глазами и был готов защищать от кого угодно.

У Ланского до сих пор в ушах звенели те слова, которые наглый мерзавец сказал, запихивая его пьяную тушу в такси:

— Сунешься к моей женщине – пеняй на себя.

Вот такая ирония судьбы: он по уши в дерьме, а Вера чья-то женщина. И обратно уже ничего не вернуть.

И вот уж чего Ланской совершенно не хотел возвращать, так это вторую жену, которая несмотря на то, что развод еще не состоялся, уже пропала с радаров, переехав в северную столицу.

Он не искал с ней встречи и вообще хотел забыть, как страшный сон, однако и этого у него не вышло.

Человек, которого он нанял, чтобы во всем разобраться, принес неутешительную информацию по Веронике. Его вторая жена действительно была заодно с Борюсиком. Но не в деле как остальные, не как коварная захватчица, принимающая участие в разработке планов захвата, а всего лишь как банальная наживка. Яркая и красивая приманка для дурака, которого нужно было лишить стабильности, запудрить мозги, отвлечь, пока другие работали.

Что ей пообещали взамен? Разобраться с долгами – ее прошлый парень увлекся сначала азартными играми, потом запрещенными препаратами и просадил не только свои деньги, но и сбережения своей возлюбленной. А потом взял и исчез, умудрившись перевесить на нее все свои долги и проблемы.

Еще ей обещали роли. Много ролей в топовых сериалах и полнометражных фильмах, благодаря чему она планировала взлететь на пьедестал. Вырваться из толпы посредственных, однотипных актрисулек в набитыми бровями и пухлыми силиконовыми губками и занять заслуженное место рядом с элитой.

Ради таких солидных плюшек можно было и потерпеть несколько месяцев в своей кровати старого нелюбимого пердуна. Увести его из семьи, обмануть, тем более он сам обманываться был рад, и буквально из трусов выскакивал от желания показать всем, что он еще ого-го. Сначала прикормить красивым телом и лестью, а потом незаметно отламывать по кусочкам, добавлять нервов, отвлекая от важных задач.

Николай вдруг с необычайной ясностью осознал, что бывшая жена его терпеть не могла. Ненавидела, за то, что приходилось жить с ним, спать с ним ради решения материальных проблем. С нетерпением ждала, когда можно будет избавиться от обузы, отряхнуться и двигаться дальше. И в конце она просто кайфовала, когда он увидел ее измену. Кайфовала от каждого слова, брошенного ему в лицо в вонючей раздевалке. А уходя, не чувствовала ничего, кроме облегчения.

Так мерзко.

Ланской еле дышал от мысли, что его и здесь развели, как последнего лоха. Что он отказался от того, что действительно было важно, от того, что составляло основу его жизни. Ради пустоты отказался от крепости, надежного тыла, не осознавая последствий.

Конечно, виноват был он сам. Его самоуверенность, внезапная беспечность, проклюнувшаяся на старости лет, то самое пресловутое «седина в бороду, бес в ребро», приводящее к краху тысячи вполне адекватных по жизни мужиков.

Его никто не заставлял отключать мозг и пускать слюни на яркий фантик, так же, как и лезть в сомнительные сделки, поверив сказкам потного борова.

Им даже не пришлось особо напрягаться. Просто надавить на нужные кнопки, отсечь лишнее, заменить истинное сокровище на блестящие камушки, и подождать, когда все развалится. Все как по нотам.

И хотя Ланской оказался в абсолютном проигрыше, кое-что он все-таки сделать мог. А именно – пару звонков людям, имеющим выходы на киноиндустрию.

Хоть на что-то его потрепанные связи сгодились. Хоть на что-то…

Отклика пришлось ждать недолго.

Буквально через несколько дней после тех звонков, Вероника снова появилась на горизонте. Злая, пышущая гневом и без масок.

— Ты не охренел случаем? — сходу начала она.

— Что-то случилось? — хмыкнул он, прекрасно зная ответ.

Веронике уже дали от ворот поворот сразу по нескольким обещанным Борюсиком ролям. Без объяснений и расшаркиваний, просто указали на дверь, впредь посоветовав не обращаться в студию. И это только начало.

— Не строй из себя идиота! Я знаю, что это твоих рук дело!

— Ну моих? И что дальше?

В трубке секундная пауза, потом гневный всплеск:

— Это мои роли, Ланской! Я заслужила их!

— Тем самым местом? — насмешливо поинтересовался он и в ответ на новый поток драни добавил, — а в чем я не прав? Борис тебя подложил взамен на денежку и обещания, я тобой пользовался. Если тебе так хотелось новых ролей, то надо было раздвигать ноги, не передо мной, а перед каким-нибудь режиссером, продюсером или хозяином канала. На крайний случай перед каким-нибудь декоратором, потому что более солидным людям ты на хрен не сдалась — разве что задний фон забить.

— Да ты… — зашипела она, — знаешь, кто ты?!

— Не разоряйся так, Ник. Ты посредственная актриса второго плана, и никто даже не заметит твоего исчезновения с экранов.

— Посредственная актриса? — зло рассмеялась она, — серьезно? А как же брак с тобой? Он был моей лучшей ролью. Станиславский бы рыдал от восторга и кричал «Верю!»

— Тебе просто зритель достался непритязательный. Схавал первое попавшееся дерьмо. Вот и все.

— Послушай, Ланской…

— Нет, это ты послушай. Неужели ты действительно думала, что тебе это сойдет с рук? Что ты насрешь мне полную кучу и дальше играючи пойдёшь по жизни? Или может, рассчитывала, что Борис с командой будут тебя прикрывать? Зря. Ты им на хрен не сдалась. Отработанный материал, ради которого никто не станет впрягаться. Но ты не отчаивайся. Есть сайты, где твои актерские таланты будут иметь большой успех. Жаль не записала видео из той раздевалки – был бы хороший дебют.

— Знаешь, что, любимый… — последнее слово она выплюнула с такой брезгливостью, будто говорила с вонючим бомжом. — тебе не кажется, что наш развод проходит слишком скучно? Что как-то рано я отступила в сторону? Не забрала свое?

От ее резких и таких многообещающих слов заломило все зубы сразу, заодно захотелось повисеть над унитазом, согнувшись в три погибели, и давиться пока не вырвет. В основном от осознания того, каким идиотом он был. Старым, озабоченным идиотом.

У Ланского за спиной уже был один развод – спокойный, без претензий, в котором все сложилось именно так, как он решил. Веру он не обидел — по крайней мере финансово. Обеспечил ее до конца дней, дал все для своего старта и продолжения. И ни о чем не жалел. Ни об одном рубле, потраченном на бывшую жену.

Но даже если бы он был конченым уродом и не дал бы ей ни копейки, Вера не стала бы грызться с ним из-за имущества, денег, бизнеса и прочей хрени. Это было что-то из разряда пьяного бреда. Он ее знал, как самого себя и был уверен в ней даже после того, как объявил о разводе. Она была выше всего этого. И уж точно никогда не рассматривала брак с Николаем, как копилку.

А Вероника… Вероника — это другой разговор.

Он внезапно осознал, что понятия не имеет, что насрано у нее в голове.

Однако сказал:

— Боюсь, твой только рубец на заднице.

— Думаешь? — нагло хмыкнуло в трубке, — а я вот уверена, что мои адвокаты с тобой не согласятся. Мы с ними все обсудим, и я предъявлю тебе такой список требований, что тебе в пору будет продавать последние трусы, чтобы расплатиться со мной.

— А в чем дело, любимая? — хмыкнул Ланской, с трудом сдерживая ярость, — Денежек захотелось? Если да, то у меня для тебя плохие новости. Фирма сейчас не в моих руках – так что на кусок бизнеса можешь не рассчитывать. Недвижимость? Я тебе не говорил, но у меня ничего нет. Все принадлежит моим детям. Счета? Все добрачные. Что там еще? Больше ничего в голову не приходит. Хм…кажется, в браке с тобой я ничего стоящего не нажил.

А ведь и правда ничего…

Кроме обострения изжоги, нервного тика, бессонницы, геморроя, крушения репутации и финансовой стабильности, а также херовой тучи комплексов.

Когда женился второй раз, думал, что успешному мужчине природой положена шикарная женщина. И если такая рядом, то все будет зашибись и на автомате попрет семимильными шагами в гору.

Оказывается, шикарность не главное. И накаченные булки не главное. И глаза с поволокой тоже…

Как там говорят? За спиной каждого успешного мужчины стоит любовь женщины?

Всю жизнь за ним стояла любовь Веры, делая его сильным, и неуязвимым перед внешними обстоятельствами, способным подняться на любую высоту.

Как жаль, что в какой-то момент он перестал это ценить. Как жаль.

— Это мы еще посмотрим, — разозлилась Ника, — Я за каждую копейку биться буду. Понял?

Ланской не сомневался в том, что она воплотит в жизнь свою угрозу, как и прежде оттягивая его силы на второй фланг, ослабляя перед главным врагом.

Теперь он знал – она всегда была его слабостью. И в этом нет ничего романтического и возвышенного. Это простая констатация неприглядных фактов.

К счастью, у него было чем ответить на такие претензии.

— Бейся, девочка. Бейся, — спокойно сказал Николай, — А я пока найду твоего дружка. Как там его? Тимофей? Сообщу ему, что ты расплатилась одним местом за его долги, поправила свое финансовое положение, и готова снова его принять на полное обеспечение. Что скажешь? Мне кажется, он обрадуется.

В этот момент из трубки полилось что-то совсем грязное и нецензурное. Что-то от чего даже у бывалого моряка уши бы сначала свернулись в трубочку, а потом и вовсе отвалились

— Не смей совать свой нос в мою жизнь! — рычала Вероника, — барахтаешься в своем болоте, вот и барахтайся дальше! А ко мне не лезь!

— Ну что же ты как не родная? — неспешно растягивая слова, проговорил он, — Ты в моей жизни хорошенько потопталась, теперь мой черед. Я вытяну на поверхность все твое грязное белье, каждый твой проступок. Уверен, такого добра у тебя предостаточно.

— Надеюсь, что тебя раздавят как таракана, — прошипела Вероника, — как старого, тупого таракана.

И бросила трубку.

Несмотря на то, что ее голос звенел от ярости, Ланской прекрасно слышал в нем еще одну интонацию. Страх.

Вероника действительно боялась того, что он мог сделать.

И правильно делала. Потому что Ланской не собирался отступать, жалеть и давать поблажек. Он собирался вывернуть ее наизнанку, как и всех остальных, посмевших разрушить его жизнь и семью. Несмотря на ограниченные ресурсы, чудовищно поредевшие ряды союзников, и упавшее здоровье, он еще надеялся отыграться.

Впереди ждала долгая война на два фронта.

И к сожалению, в этот раз за его спиной никого не было. И патроны никто не собирался подавать.

Он остался один на один со своими бедами, и винить в этом мог только себя.