Глава 19

Поднявшись в приемную и никого, кроме своего секретаря, там не обнаружив, вопросительно смотрю на нее.

Благо, реагирует подчиненная мгновенно.

Указательным пальцем показывает на дверь моего кабинета и шепчет:

– Он там.

Меня непроизвольно кидает в жар.

После того, что Андрей творил в стенах этой клиники, сложно думать о чем-то хорошем. Вдруг меня за дверьми ждет очередной виток учиненного им кошмара?! Первые мысли именно такие:

«Эдуард утверждал, что всё под контролем, и проблем быть не должно»

«Лена бы не пустила посторонних в мой кабинет»

«Не может быть постоянно всё плохо»

Приободряющих мыслей десятки, только вот мое сердце всё равно замирает, когда я нажимаю на дверную ручку.

Вхожу внутрь, и металлические тиски стремительно отпускают несчастный орган, позволяя ему снова кровь качать. Причина проста – взглядом натыкаюсь на хорошо мне известную «безопасную» (для меня) спину.

– Эдуард, что ты тут делаешь?

Не могу сдержать шумного выдоха, словно огромная ноша с плеч спала.

Он оборачивается, отрывая взгляд от наград и сертификатов, развешанных по стене за моим рабочим столом. Когда я впервые сюда зашла после возвращения, они уже были кем-то заботливо перенесены из моего кабинета.

– Думал, ты будешь рада меня видеть, – усмехается как-то непривычно легко.

Хорошее настроение?

– Рада! Очень рада, – горячо заверяю, расплываясь в улыбке. – Просто не ожидала, ты ведь улетел. Насколько я помню, на две недели, а прошла только одна. Я запомнила, когда мы с тобой ужинали.

Что-то в его лице меняется. Появляется привычная собранность.

– Я тебя напугал?

Как же сложно общаться с такими людьми, как он! Утаить ничего не возможно. Варианты маневра отсутствуют, потому что видит насквозь.

– Просто размышляла, кто бы это мог быть, – передергиваю плечами. – Только и всего. Будешь кофе? – плохой я мастер тему менять незаметно, и Эдуард это знает.

Усмехнувшись, снова переводит взгляд на рамки.

– Тебе нравится научная деятельность? Столько слов, вообще мне не знакомых. Кофе не буду. Лучше мы с тобой вместе поужинаем. Официальный рабочий день скоро закончится.

Подхожу к нему, становясь рядом.

– Мне нужно было выбирать дополнительную специализацию. Я хотела отца… наверное, удивить и порадовать. Он меня всегда недооценивал. Что-то вроде – есть и есть, ну что поделать, раз Бог не послал сына, – голос немного садится. Я давно свыклась, но на душе всё равно кошки скребут. – У него был синдром гомологической крови, если в двух словах – повышение вязкости крови и, как следствие, нарушение микроциркуляции и закупорки капиллярного русла. В двадцать лет я была наивна и полагала, что смогу сделать открытие и помочь ему.

И тогда он меня полюбит по-настоящему.

Глупости, в которые хотелось верить. Отца уже нет, да и я наукой занимаюсь постольку-поскольку.

– Мне жаль, Ксюш. Недостаток любви в детстве часто сказывается на нашей дальнейшей жизни, – касается моего плеча, как бы разделяя со мной то, что я сейчас чувствую.

Ловлю себя на мысли, что я совершенно не знаю ничего о нем самом. Бизнес, статус, особенности характера – это всё не то. У каждого из нас есть прошлое, оставившее свой отпечаток.

Как-то раз я искала о нем информацию, но ничего не нашла. Кроме пары фотографий с Полиной ничего нет, к моему сожалению. А спрашивать самостоятельно я не решаюсь.

Тряхнув головой, прогоняю ненужные мысли.

Сейчас ведь всё хорошо?! Нужно отпустить прошлое и жить дальше.

Пару раз мне хотелось расспросить Даля о судьбе своего бывшего – до сих пор трудно поверить – мужа, а потом поняла, что он прав. Зачем мне пропускать через себя всю ту грязь, что Андрей несколько лет собирал по всей Москве? Я не уверена, что хочу это знать.

Навряд ли знание его мутных схем и коррупции укрепит мою психику.

– Ты так и не сказал, почему прилетел раньше времени?

– Я туда и обратно. Ночью придется вернуться в Италию. Соскучился по вам, вот и вернулся.

Первая мысль – мне это слышится.

Мы с ним хоть и сблизились, но наше общение в каждую из встреч носит сугубо дружеский характер. Или я чего-то не заметила?

Нет, мне, конечно же, как и всем другим девушкам, хочется думать «Ах, я само очарование», но это не так. В тот момент, когда мы с Эдуардом познакомились, я больше походила на насквозь промокший и неудачно выжатый валенок. В таком состоянии трудно пробудить в мужчине интерес, так ведь?

– Значит, нам надо успеть на ужин пораньше? – мажу по нему взглядом, стараясь в глаза не заглядывать, но не выходит. Он ловит мой взгляд.

Его бровь вопросительно изгибается, и я уточняю.

– Чтобы успеть съесть побольше, – прячу за напускной иронией свое возрастающее беспокойство.

– О да, – усмехается. – С тем, как ты ешь, можно и несколько часов просидеть да так и не прикончить салат.

– Ты преувеличиваешь! – теперь уже действительно смешно становится.

Даль буквально впивается в мое тело глазами, проходится по нему внимательным взглядом, словно бы ища изменения. Не найдя, качает головой.

– Мне давно интересно узнать, как ты себя вообще оцениваешь. Что-то мне подсказывает, видишь ты себя точно иначе, нежели я, – уже менее весело добавляет. – Как ты спишь? Есть проблемы со сном?

Его вопрос меня врасплох застает.

Соврать, глядя ему в глаза – для меня из области фантастики.

Неопределенно качаю головой.

– На случай трудностей у меня есть снотворное.

– Почему все врачи настолько халатно относятся к своему здоровью? – он говорит ровным тоном, но по тому, как напрягаются мышцы лица, я понимаю – спокойствие напускное.

– Времени не хватает, наверное. Да и это так муторно. О других заботиться проще. Тебе ли не знать, – напоминаю о том, как он запустил лечение спины. – Как, кстати, себя чувствуешь?

– Прекрасно. Ты подарила мне второе дыхание, – его слова звучат в моих ушах запредельным откровением.

Ощущаю безмерную растерянность.

Надо бы что-то сказать, но слов нет.

Даль это понимает.

– Ксюш, я бы всё же предложил тебе рассмотреть вопрос продажи клиники. Или позволь мне нанять нормальный управляющий состав. Тебе нужно жить так, как ты сама хочешь, своими целями и желаниями, а не теми, которые тебе навязали.

– Я подумаю, – стараюсь вернуть себе дыхание и привычный ритм сердца.

– Думается лучше на берегу Средиземного моря. Как ты на это смотришь?