Глава 22

– Лена, что сказали? – настойчиво спрашивает Игорь. Я поднимаю на него растерянный взгляд. Во рту пересохло. Руки ледяные. Кажется, что мир снова пошёл под откос. – Я не знаю… Простите. Мне нужно идти. – Нет, я вас не отпущу в таком состоянии, – он резко делает шаг вперёд, встаёт передо мной. – Лена… – Что значит не отпущу?! – вспыхиваю я. Но голос предательски дрожит. – Я просто помочь хочу, – мягко говорит он. – Я же вижу: что-то серьёзное… Я сникаю, опускаю плечи. – Позвонили из полиции. Сказали, что хотят меня видеть. – Что?.. – он выдыхает. – И вы собрались туда одна? – А как? Я ещё не понимаю, что это. Может, ошибка какая. – Звоните Ивану Ситникову! – Он же занимается только разводом… – растерянно мямлю я. – Он юрист высшего класса. Поверьте, такие разбираются во всём. – Хорошо… Спасибо, что подсказали. Я и правда как в тумане… – Обязательно потом наберите меня, – добавляет Игорь. – как всё пройдёт. Полицейский кабинет встречает меня дешёвого кофе и табака. На столе папка, сверху моё имя. Сердце проваливается в пятки. – Значит так, – сухо говорит следователь, даже не взглянув на меня. – На вас написано заявление о краже. – Простите, что?.. – Кража ткани и… фурнитуры. Заявитель Соколова Маргарита Владимировна. Я теряюсь. В голове пустота. Только гул крови в ушах. – Это… ошибка. Я ничего не крала! Юрист мягко кладет ладонь мне на плечо: – Дайте я. Он встаёт и, спокойным, ровным голосом обращается к следователю: – Уточните, пожалуйста, на чём основано обвинение? – Маргарита утверждает, что увидела в интернете фото платья, на кукле. Узнала ткань, которую якобы украли из ателье. И…эту самую…фурнитуру. Юрист поворачивается ко мне: – Вы знаете о чем речь? – Да, – киваю я. – Я сшила его дома. Из остатков. Нам разрешали брать огрызки. Все брали. Это были просто обрезки… – В письменной форме было разрешение? – Нет. Но всегда так делалось. Это была негласная договоренность. Марго сама говорила: берите, не жалко. Юрист кивает. – Уважаемый, – говорит он, обращаясь к следователю. – Речь идет об остатках ткани, не имеющих товарной ценности. Обрезки, пуговицы, замочки. Это административное дело, не уголовное. Следователь цокает языком. – Всё так. Но заявление есть. Нам надо отработать. – Конечно. Мы готовы сотрудничать, – кивает юрист. – Но прошу учесть: ни хищения, ни злого умысла не было. – Я всё понимаю. Пока оформим объяснение. А дальше будет решение. – А что мне за это грозит? – спрашиваю я дрожащим голосом. Юрист поворачивается ко мне. Его голос твердый, спокойный: – В худшем случае – административный штраф. Максимум. Никакого суда. Никакой судимости. Всё решится быстро. – Спасибо… – выдыхаю я. Мы выходим на улицу. Небо серое. Всё серое. А внутри обида и злость. Да, я брала эти куски. Но ведь она сама разрешила. Почему сейчас, через столько месяцев, это стало кражей? Наверное, Илона нажаловалась. После сцены в коридоре больницы не простила. Это ее месть. Когда же все они оставят меня в покое?! – Ничего, – говорю себе. – Прорвёмся. Тем более у меня такой юрист.