Глава 40

Смотрю на часы, уже десять вечера. Лёшки всё нет. Сын, конечно, бывает, что задерживается, но ненадолго и всегда предупреждает. Знает, что волноваться буду. А сейчас телефон отключен, и я не знаю, где он и что с ним. Сердце в груди колотится глухо и часто. Я в сотый раз набираю его номер, слушаю гудки. «Ну и где ты?» – шепчу в пустую комнату и закрываю глаза. Глубоко вдыхаю, но легче не становится. Понимаю, что это обычная материнская тревога, и что, скорее всего, у него сел телефон, но разум уже подсовывает картинки, одна страшнее другой. Пробую позвонить снова. И снова ничего. Страх медленно ползет по позвоночнику, заворачивается липким холодом где-то внутри, в животе. «Так, без паники», – говорю себе вслух. Беру телефон, начинаю обзванивать его друзей. Пальцы дрожат, голос выдаёт, но я держусь. Первым звоню Ваське, у них всё-таки дружба детства, он всегда в курсе всех Лешиных дел. – Нет, теть Лен, – беспечно отвечает Васька, – сегодня его не видел. Может, у Глеба? У Глеба… Это имя врезается болью в самое сердце. Всё слишком живо ещё. Я не хочу, но набираю номер Игоря. Он берёт трубку мгновенно, будто ждал звонка. – Лен, – голос напряженный, осторожный. – Что-то случилось? – Игорь, у вас Лёши нет? Глеб его не видел? – Нет, я… я сам уже хотел тебе звонить. Глеба тоже нет. Я думал, у вас… Голова резко идёт кругом, и я опускаюсь на стул. Боль нарастает, сдавливает грудь. – Нет, у нас его нет, – шепчу я. – Пошел погулять и не вернулся. Я всех обзвонил, ребята не знают. Он к вам заходил? – Нет, не заходил, – голос мой дрожит и рвётся. – Господи, да что ж такое… Подскакиваю, бегу в Лешину комнату. Открываю шкаф, ящики. Сердце почти останавливается – рюкзака нет. И любимой толстовки, и кепки. Пропали вещи, пропал сын, пропало моё сердце. – Лёша сбежал, – выдыхаю я в трубку, в глазах темнеет. – Вещей его нет… – Чёрт, Глеб, похоже… тоже, – Игорь выдыхает тяжело. – Лен, я к тебе. Сейчас буду. Я бросаю трубку, хожу по комнате, пытаюсь быть спокойной, но паника уже завладела мной полностью. Мальчишки! Они ведь ещё по сути дети! И куда их понесло? В дверь стучат. Бегу открывать. Игорь стоит на пороге. – Надо в полицию, – тихо говорит он. Я киваю молча, и мы почти бегом спускаемся вниз. – Лена, всё будет хорошо! Слышишь? – неожиданно уверенно говорит Игорь. – Ох, не знаю, – рвано выдыхаю я. – Я уверен! – он сжимает мою руку. – Я знаю, что с ними всё хорошо! – Откуда?! – Я сам пацаном был, оторви и выкинь. А наши… они другие. Они сообразительные очень. С ними ничего не могло случиться! Его уверенность переходит и мне, становится немножко лучше. Паника отступает, и туман в голове рассеивается. Игорь прав. Они это спланировали, значит, всё продумали и сейчас сидят где-то в безопасности. – Спасибо, – киваю я. Игорь продолжает что-то говорить, рассказывать, я слушаю вполуха. Мозг уже начинает планировать дальнейшие действия и решать проблему. Нужно серьёзно поговорить с сыном и объяснить недопустимость подобного поведения, если он не хочет остаться сиротой раньше времени. Отдел полиции встречает нас холодными стенами и казенным светом. Дежурный хмуро выслушивает, что-то проверяет по компьютеру и вдруг улыбается: – Ваши герои тут. Забирайте, ждут вас уже. Я вздрагиваю, и ноги становятся ватными от облегчения. Игорь поддерживает, и я так и иду, опираясь на его твердую руку. И вот они, двое сидят на скамейке, плечом к плечу. Глеб смотрит в пол, Лёшка глядит на меня исподлобья. Я не могу говорить, сердце тяжелым камнем застревает в горле. Обнимаю его так крепко, как будто боюсь, что он снова исчезнет. Не хочу больше разговоров, не хочу воспитательных мер. Так бы и стояла всю жизнь здесь и обнимала своего ребёнка. Слёзы текут по щекам, но я их не замечаю. Спасибо, Господи, спасибо! Едем домой в тишине. На улице уже темно, фонари мелькают за окном. Я сижу, глядя перед собой, пытаюсь понять, где допустила ошибку, где не заметила, как сын стал таким взрослым и таким одиноким одновременно. – Лен, можно на пару слов? – тихо просит Игорь, когда мы подъезжаем к нашему дому. Я колеблюсь. – Это важно, – добавляет он. – Лёш, иди, я сейчас догоню, – говорю я сыну. Смотрю, как он заходит в подъезд, и поворачиваюсь к Игорю. – Вот, это тебе, – он протягивает мне папку с бумагами. – Что это? – удивляюсь я. – Посмотри…