Глава 13

Глава 13

Даниил нетерпеливо подпрыгивает у входной двери, то и дело выглядывая в окно. Ника сидит на диване с планшетом, делая вид, что полностью погружена в чтение, но я замечаю, как она периодически бросает взгляды на брата и хмурится.

– Мам, папа скоро приедет? – в десятый раз спрашивает Даниил, прижимаясь лицом к стеклу. – Он обещал в двенадцать!

– Скоро, солнышко, – отвечаю я, продолжая готовить обед. – Может быть, пробки на дороге.

Сегодня Павел забирает детей на весь день – торговый центр, кино, парк развлечений. Третий раз за последние две недели. Внезапное превращение из вечно занятого отца, пропускающего школьные концерты и родительские собрания, в заботливого папочку, проводящего каждые выходные с детьми, не осталось незамеченным. Особенно для меня.

Звук подъезжающей машины вызывает у Даниила восторженный вопль. Он распахивает дверь еще до звонка, выбегает навстречу отцу.

– Папа! Ты приехал!

Павел подхватывает сына на руки, кружит. Идеальная картина отцовской любви. Только я замечаю фальшивые нотки – наигранность улыбки, показную щедрость объятий. Он играет роль, и играет хорошо, но я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить.

– Привет, чемпион! – Павел ставит Даниила на землю, взъерошивает ему волосы. – Готов к лучшему дню в твоей жизни?

– Да! – восторженно отвечает сын.

Павел входит в дом, оглядывается. Наши взгляды встречаются, и на мгновение я вижу в его глазах то, что скрыто за маской любящего отца – холодный расчет.

– Ника, ты готова? – спрашивает он, повернувшись к дочери.

Она медленно откладывает планшет, встает. Ни восторга, ни радости – только настороженность.

– Да, – отвечает она сдержанно. – Куда мы едем?

– Сначала в «Галерею», потом в кино на тот мультфильм, о котором ты говорила, а потом решим. Может, в аквапарк? – он подмигивает Даниилу, который снова начинает подпрыгивать от возбуждения.

– Мама с нами? – спрашивает Ника, и я вижу, как напрягается Павел.

– У мамы сегодня дела, – быстро отвечает он. – Верно, Лена?

Я не успела ответить, когда Даниил вклинивается:

– Конечно, у мамы дела! У неё всегда дела! А мы пойдем развлекаться, правда, пап?

Боль от этих слов такая острая, что я едва сдерживаюсь. Когда мой маленький мальчик начал воспринимать меня как вечно занятую, недоступную мать? Когда Павел вложил эту мысль в его голову?

– У меня действительно есть дела, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Но вы хорошо проведите время.

– Не переживай, проведем, – улыбается Павел. – Дети, возьмите куртки, на улице прохладно.

Когда они уходят собираться, он понижает голос:

– Не знаю, когда вернемся. Возможно, поздно. Не жди.

– Ты в курсе, что у Ники завтра контрольная по математике? – спрашиваю я. – Ей нужно подготовиться.

– Я помогу ей с подготовкой, – отвечает он с раздражением. – Я же не бесполезен в воспитании собственных детей.

Хочется напомнить, что еще месяц назад он не мог назвать имя учительницы математики. Или вспомнить, в каком классе учится Ника. Но я молчу. Эта битва не стоит того, чтобы вести ее при детях.

Они уходят – Даниил, прыгающий от счастья, Ника, бросающая на меня странный взгляд через плечо, и Павел, державший руку на плече дочери в жесте, который кажется не столько отеческим, сколько собственническим.

Дом погружается в тишину, пустоту. Я сажусь на диван, смотрю в окно на отъезжающую машину. Что ж, у меня действительно есть дела. Встреча с адвокатом, сбор документов, подготовка к предстоящей битве за детей. Но сначала позволяю себе пять минут слабости – сижу, обхватив колени руками, и плачу. От обиды, от злости, от страха. От понимания того, что Павел перетягивает детей на свою сторону, методично и расчетливо.

Телефон вибрирует, вырывая меня из горьких мыслей. Звонок от Максима.

– Привет, – его голос звучит тепло, обеспокоенно. – Как ты?

– Нормально, – отвечаю автоматически, потом спохватываюсь. – Нет, если честно, паршиво. Павел забрал детей на весь день. Очередной «лучший день в их жизни».

– Ты одна? – спрашивает он. – Хочешь, приеду? Полина сегодня у бабушки, я свободен.

Предложение так заманчиво. Не быть одной, поговорить с кем-то, кто понимает, кто не осуждает.

– Не хочу тебя напрягать своими проблемами...

– Лена, – перебивает он мягко, – ты не напрягаешь. Я приеду через полчаса. Если хочешь, просто посидим, посмотрим что-нибудь. Без разговоров о Павле.

– Спасибо, – выдыхаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. – Правда, спасибо.

Максим приезжает с пиццей и бутылкой хорошего вина. Мы устраиваемся в гостиной, включаем какую-то комедию, но особо не следим за сюжетом. Говорим – о работе, о Полине, о книгах, которые недавно прочитали. Обо всем, кроме Павла. И на несколько часов я забываю о предстоящем разводе, о борьбе за детей, о том, что мой муж сейчас, вероятно, настраивает их против меня.

Но реальность возвращается с звонком телефона. Даниил, возбужденный, счастливый:

– Мама! Мы в аквапарке! Тут так классно! Папа разрешил мне прыгнуть с самой высокой горки!

– Здорово, солнышко, – улыбаюсь я, представляя его сияющее лицо. – Веселитесь!

– Да! И тетя Вероника научила меня нырять! Она говорит, что у меня талант!

Время останавливается. Тетя Вероника? Она там, с моими детьми?

– Даниил, – стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно, – тетя Вероника – это папина коллега с работы?

– Ага, – беззаботно отвечает он. – Она классная! И красивая! Она купила мне и Нике мороженое и сказала, что мы можем называть ее просто Вероника, без всякой «тети».

Внутри все холодеет. Любовница Павла проводит время с моими детьми. Знакомится с ними, завоевывает их доверие, покупает подарки. А я даже не подозревала об этом.

– Дай, пожалуйста, телефон папе, – прошу я, чувствуя, как дрожит голос.

– Он в бассейне с Никой, – отвечает Даниил. – А я с Вероникой в кафе. Она сказала, чтобы я позвонил тебе и не беспокоился.

Она сказала. Она разрешила моему сыну позвонить мне. Она играет роль заботливой женщины в жизни моих детей.

– Хорошо, солнышко, – каким-то образом сохраняю спокойствие. – Веселитесь. Увидимся вечером.

Сбрасываю и смотрю на Максима. Он уже все понял по моему лицу.

– Она с ними, – говорю я, и голос срывается. – Вероника. В аквапарке. Как будто они... семья.

Максим садится рядом, обнимает меня за плечи, и в этом простом жесте столько поддержки, что я не выдерживаю – утыкаюсь ему в плечо и плачу. От беспомощности, от ярости, от страха потерять детей.

– Он готовит их, – говорю сквозь слезы. – Готовит к тому, что она заменит меня. Создает новую семью у них на глазах, а я даже не знала...

– Лена, послушай, – Максим осторожно приподнимает мое лицо за подбородок, смотрит в глаза. – Он может привести сто Вероник, но ты – их мать. Этого никто не изменит. Никто не заменит.

В его словах – правда, которую я знаю умом, но сердце все равно разрывается от мысли, что в эту самую минуту мои дети плещутся в бассейне с женщиной, разрушившей нашу семью. И Павел преподносит это как нормальное, веселое времяпрепровождение.

– Что мне делать? – спрашиваю я, вытирая слезы. – Запретить ему брать детей? Устроить скандал? Поговорить с Никой и Даниилом?

– Сначала успокойся, – советует Максим. – Сегодня ничего не решай и не делай. Завтра поговори с адвокатом. Узнай свои права. А с детьми... да, нужно поговорить. Но осторожно. Не настраивать против отца, просто... объяснить ситуацию, насколько это возможно в их возрасте.

Он прав, конечно. Нельзя действовать на эмоциях. Нельзя втягивать детей в войну взрослых. Но как защитить их от манипуляций Павла? Как объяснить восьмилетнему мальчику, что милая «тетя Вероника», покупающая ему мороженое, – причина, по которой его родители больше не будут жить вместе?

Максим остается до позднего вечера. Мы говорим, пьем вино, смотрим фильм. Его присутствие действует успокаивающе – впервые за много дней я чувствую себя не одинокой в этой битве.

В одиннадцать вечера слышу звук машины. Они вернулись. Максим быстро прощается и уходит через заднюю дверь – не хочет создавать дополнительных поводов для конфликта. Когда входная дверь открывается, я уже сижу в кресле с книгой, делая вид, что спокойно проводила вечер в одиночестве.

Даниил влетает первым – раскрасневшийся, счастливый, но явно уставший.

– Мама! Это был лучший день! Мы катались на всех горках! И плавали! И ели пиццу! И смотрели мультик в кино!

– Здорово, – улыбаюсь я, обнимая его. – Ты, наверное, очень устал?

– Немножко, – зевает он. – Но было так весело!

Ника входит следом – тихая, задумчивая. В ее глазах – понимание, которого не должно быть у двенадцатилетней девочки. Она подходит, обнимает меня крепче обычного.

– Привет, мам, – говорит тихо. – Я скучала.

Эти простые слова заставляют мое сердце сжаться. Моя чуткая, умная девочка. Она видит больше, чем показывает.

Павел заходит последним, нагруженный пакетами с покупками.

– Отличный день, – объявляет он, словно отчитываясь. – Дети в восторге. Правда, ребята?

– Да! – восклицает Даниил. – Папа, мы же еще поедем в аквапарк? И Вероника поедет с нами?

Павел бросает на меня быстрый взгляд, оценивая реакцию. Я сохраняю нейтральное выражение лица, хотя внутри все клокочет.

– Конечно, чемпион, – отвечает он. – Обязательно поедем.

– Дети, пора спать, – говорю я. – Уже поздно, а завтра в школу.

– Я помогу им, – вызывается Павел. – Уложу, почитаю сказку.

Еще один пункт в программе «образцовый отец». Раньше он редко укладывал детей, предпочитая проводить вечера за бумагами в кабинете.

– Хорошо, – киваю я. – Ника, не забудь повторить математику перед сном.

– Я помогу ей, – снова вставляет Павел. – Мы все повторим.

Он поднимается с детьми наверх, а я остаюсь в гостиной, прислушиваясь к их голосам. Шум воды в ванной, смех Даниила, тихий голос Ники, спрашивающей что-то о завтрашнем дне. Нормальные звуки нормальной семьи. Только семьи больше нет, есть лишь её иллюзия, поддерживаемая для детей.