Глава 49

Глава 49

Утро нашей свадьбы начинается с суеты и радостного хаоса. В квартире собираются все наши близкие – мама, которая прилетела вчера из Москвы, Анна Петровна с Марией, подруги из клиники, даже несколько коллег из Москвы, которые специально приехали на торжество.

Сижу перед зеркалом, пока мама и Ника колдуют над моей прической. В отражении вижу счастливое лицо – совсем не то, что было полтора года назад, когда я рыдала над разбитой семьей.

– Мамочка, ты сегодня самая красивая невеста в мире, – шепчет Ника, поправляя мою фату.

– А дядя Максим точно не сбежит? – с детской прямотой спрашивает Даниил, заглядывая в комнату в своем маленьком костюмчике.

– Не сбежит, – смеюсь я. – Он ждал этого дня так же, как и мы.

Анна Петровна входит в комнату с букетом белых роз и улыбается:

– Елена, дорогая, пора ехать. Жених уже в ЗАГСе и, по словам Максима, нервничает больше, чем перед самой сложной операцией.

Церемония проходит в торжественном зале петербургского Дворца бракосочетаний. Когда я вхожу под руку с мамой, Максим поворачивается, и в его глазах читается такое счастье, что сердце готово выскочить из груди.

Дети стоят рядом с нами – Ника в элегантном розовом платье, готовая петь свою песню, Даниил и Полина с кольцами на бархатных подушечках, Мария с корзинкой лепестков роз.

– Максим Игоревич, согласны ли вы взять в жены Елену Викторовну? – торжественно спрашивает регистратор.

– Согласен, – отвечает он твердо, не сводя с меня глаз.

– Елена Викторовна, согласны ли вы взять в мужья Максима Игоревича?

– Согласна, – отвечаю, чувствуя, как дрожит голос от волнения.

Обмениваемся кольцами, и в этот момент понимаю – круг замкнулся. Из пепла старой жизни родилась новая, настоящая, построенная на любви и доверии.

После официальной части Ника поет свою песню – "Ave Maria" на латыни, и в зале не остается ни одного сухого глаза. Мой талантливый ребенок, который год назад плакал от одиночества, сегодня дарит нам музыку своего счастья.

Банкет проходит в уютном ресторане на Невском проспекте. За столом собрались все, кто сопровождал нас на пути к этому дню – коллеги из клиники, друзья, семья Анны Петровны.

– Я хочу сказать тост, – встает Даниил, серьезный как маленький взрослый. – За маму, которая научила нас не сдаваться. И за дядю Максима, который стал нам настоящим папой. За нашу семью!

Все поднимают бокалы, и я понимаю – мы действительно стали семьей. Не по документам, а по сути, по взаимной любви и поддержке.

Поздним вечером, когда гости расходятся, мы с Максимом остаемся наедине на террасе ресторана, откуда открывается вид на ночной Петербург.

– Ну что, миссис Береснева, – говорит он, обнимая меня, – готова к новой жизни?

– Максим, мы уже год живем новой жизнью, – смеюсь я. – Сегодня мы просто сделали ее официальной.

– Знаешь, о чем я думаю? – он смотрит на огни города, отражающиеся в Неве. – О том, что иногда самые страшные испытания приводят к самому большому счастью.

– Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду так счастлива, я бы не поверила, – признаюсь. – Тогда казалось, что жизнь закончена.

– А теперь она только начинается, – говорит Максим, целуя меня под петербургским небом, усыпанным звездами.