Глава 15

Одним движением горе-водитель отцепил сумку, поднял велосипед и протянул мне руку. Я сердито ее оттолкнула. Нашелся благодетель! Сначала летит, людей давит, а потом ручки тянет. Небось, в телефоне залипал!

Справедливости ради, мини Купер никуда не летел. Если бы он ехал быстро, мое падение завершилось бы гораздо драматичнее. Никаких доказательств, что водитель залипал в телефоне, у меня тоже не было.

Но мне это было неважно. Достаточно того, что это мужчина. А все мужчины самовлюбленные павлины и эгоисты. И думают только о себе.

«Самовлюбленный павлин», будто прочитав мои мысли, притих, и я всё-таки решилась на него посмотреть. Пусть корчится под моим испепеляющим взглядом.

Однако никто рассыпаться в прах не торопился. Высокий, широкоплечий тип в вельветовом пиджаке смотрел доброжелательно. Чересчур широкоплечий. Похоже, занимался греблей или плаваньем. Коротко стриженные, тронутые благородной сединой волосы оттеняли модную небритость, подчеркивая чуть тяжеловесный подбородок.

Секунда, и мужчина улыбнулся. Нахал! Весело ему! В уголках глаз лучились морщинки, но это его совсем не портило. Наоборот, мне показалось, что он любит смеяться и делает это охотно, не заморачиваясь.

Олег, например, боролся с сеточкой у глаз, и поэтому смеялся от души редко, только растягивал рот, как лягушка. Переборов страх перед иголками, решился на уколы у косметолога. Я беззлобно подшучивала, что в нашей семье мы поменялись местами. Обычно, такую непримиримую борьбу с морщинками ведут женщины.

Воспоминания о бывшем муже настроения не улучшили.

– Отойдите, - сварливо буркнула я, дотягиваясь до велосипеда.

И тут же вскрикнула от огорчения. Переднее колесо превратилось в «восьмерку».

– Вот вы! Это всё вы! – коброй зашипела я какие-то несвязные обвинения.

– Я прошу прощения, - поспешно приложил к груди руку незнакомец. – Я компенсирую. Позвольте, я отвезу вас, куда скажете. А велосипед в мастерскую. Тут недалеко… На Гагарина есть…

– Я сама. Не надо мне ничего, - продолжила шипеть я.

Велосипед было безумно жалко. Я закинула на плечо сумку и, прихрамывая, попыталась покатить его перед собой. Но колесо завиляло, тут же соскочила цепь, а в довершение с треском оторвалась лямка, и сумка сползла набекрень.

Я чуть не разревелась. Что ж за день-то такой? А вдруг это знак, что мои картины не надо никому показывать?

– Нет, я так вас не оставлю, - сказал виновник моих бед и решительно перехватил велосипед. В другой руке оказалась и сумка с картинами.

Всё это мигом было загружено в машину. И не успела я возразить, как и меня подтолкнули в салон. Я сердито дернула плечами, сложила на груди руки и отвернулась. Краем глаза заметила в боковом зеркале, как растрепались волосы.

Позавчера Дина приготовила сюрприз. Отвезла меня в салон красоты, где предложила полностью довериться ее мастеру - Рустаму. Все три с половиной часа, пока он надо мной колдовал, я не смотрела в зеркало. А когда его длинные пальцы в последний раз пробежались по волосам и развернули кресло, ахнула.

Из шатенки с тусклыми, безжизненными волосами, я превратилась в платиновую блондинку. Мало того, теперь у меня была модная и очень женственная стрижка! А ведь я никогда не носила даже каре.

Я недоверчиво уставилась на себя в зеркало. Глаза стали ярче, скулы, как будто поднялись и стали резче, если посмотреть сзади – под линией волос открывалась изящная линия шеи.

Самым же главным достоинством нового образа стало то, что прическа прекрасно сохраняла форму. Вот и сейчас достаточно было встряхнуть головой, чтобы привести себя в божеский вид.

– Вы ужасно красивая, когда злитесь, - услышала я сбоку. – Давайте знакомиться. Меня зовут Леон.

Мне стало смешно. Только я выбрала себе псевдоним, и тут сразу же образовался некто Леон! К тому же, как банально он знакомится! Думает, что необычное имя и шаблонный комплимент окажут на меня волшебное действие. Зря старался. Я давно превратилась в сухарь и не собиралась больше никому доверять.

Я развернулась, намереваясь продемонстрировать своё полное равнодушие. Но выражение его лица оказалось столь безмятежно-спокойным, что это выбило из колеи.

Он был похож на добродушного кота, и даже глаза цвета халвы щурил на солнце совсем как кот.

«Играет, - с сожалением подумала я. – Знает, что за наезд на пешехода по головке не погладят, вот и хочет сгладить негатив».

Мои щеки постепенно остыли.

– Я замужем и не знакомлюсь с посторонними мужчинами, - сказала я сухо.

От собственного вранья стало горько.

Он улыбнулся, и его улыбка взбесила меня еще сильнее. Я уже сто раз пожалела, что позволила этому Леону (если, конечно, он не придумал имя) затащить меня в свой чертов автомобиль. Сзади, словно поддержав меня, оскорбленно звякнул покалеченный велосипед. Каким чудом мужчине удалось запихнуть его в багажник – я не поняла.

– Полина – неохотно всё же буркнула я.

Невежливо сидеть истуканом. Человек старается, хочет загладить свою вину. Незаметно я потерла бедро. Ноет, точно будет синяк.

– Надеюсь, вы ничего не повредили, - обеспокоенно заметил Леон.

Я не успела ответить, потому что только сейчас заметила, что мы уже давным-давно проехали фотоателье. Я завертела головой.

– Послушайте… мы проехали. Мне нужно было в «Вернисаж».

– К Ивану Аркадьевичу? – приподнял брови Леон. – А, вы, наверное, тоже фотограф?

Я положила руку на холщевую сумку.

– Почти. Я… неважно. Вы не могли бы объехать и всё-таки высадить меня у «Вернисажа»?

Леон кивнул. И только я порадовалась его покладистости, как он продолжил:

– Только для начала заедем ко мне. Переложим ваши работы во что-то покрепче. Я налью вам чашку чая. И заодно посмотрю ваш велосипед… Возможно, я сам смогу всё исправить. Я немного занимаюсь этим. Знаете… люблю разные железки.

«Еще чего не хватало!» - бахнуло в голове.

– Нет. Я не езжу домой к едва знакомым мужчинам. И уж тем более не пью с ними чай.

Мне стало не по себе. Конечно, на маньяка Леон не похож, но и весь этот политес стал утомлять.

– Простите. Я всего лишь хотел извиниться и… помочь.

Я скрестила на груди руки, стараясь выглядеть как можно неприступнее. Нечего тут обсуждать и точка. Больше никогда не буду садиться в машину к незнакомым мужчинам, как бы вежливо они себя не вели.