Глава 17

С момента моего побега из Петербурга прошло девять месяцев. Ровно столько, сколько нужно для рождения нового человека.

И это сработало.

Я не смогла родить младенца, но я родила себе новую себя.

***

Самолет оторвался от земли. Я нервничала, сидела, закрыв глаза, будто устала. Здесь короткая взлетная полоса, а затем сразу море. Но я старалась об этом не думать. Несколько раз корпус ощутимо встряхнуло, и я с каменным лицом, вцепилась в ручки кресла.

Через несколько минут лайнер занял свой эшелон, и я немного расслабилась. Самое страшное позади. Усмехнулась. Почти год назад страшными мне казались совсем другие вещи.

Одиночество, собственная ущербность, бессилие, а главное тотальная недоверчивость. Сухарь он и есть сухарь.

Что же изменилось за это время? Ведь формально я по-прежнему одинока, но это только так кажется. Во-первых, у меня есть я, а во-вторых, мои картины. Со мной в багаже путешествует лишь несколько, остальное отправилось еще два дня назад.

После двух выставок в приморском городке обо мне заговорили. Точнее, не обо мне, о Лионель, под чьим псевдонимом я так и скрывалась.

Критики хвалили: «смелый стиль, глубину цвета и удивительную эмоциональную наполненность». Это если дословно. А если на словах, то всех поражала боль и искренность. Некоторые посетители даже плакали перед полотнами.

Это было так трогательно.

Эти выставки я сумела организовать сама. Чудом, не иначе. Ведь я ничегошеньки не знала и не умела. До этого я никогда ни о чем не договаривалась, не входила ни в одно сообщество, не общалась с такими же самоучками, как я, и уж тем более с профессионалами.

После успеха в фотоателье, все мои картины, кроме Черных Лилий (они не продавались) купил человек, оставшийся неизвестным. Иван Аркадьевич передал мне только деньги. Когда я начала расспрашивать, покраснел до бронзы и замахал руками:

– Не знаю ничего я, Полюшка. Может, турист какой… Да, точно, скорее всего приезжий. Москвич, наверное.

Мелькнули у меня подозрения, но я придавила их тяжелым камнем. Какая, впрочем, разница? Даже если эти картины купил Леон? На здоровье.

Интересно, куда он их повесит? В старой части дома или в той – космической? В жилище будущего прекрасно смотрелись бы Черные лилии, но с ними я не расстанусь никогда.

Рассердилась на себя, что ломаю голову над такими глупостями и запретила себе думать о том странном дне, когда меня сбил мини Купер и о мужчине, похожем на кота. Недаром, имя из семейства кошачьих.

Стюардесса предложила напитки. Я взяла апельсиновый сок. Горчинка оставшаяся на языке напомнила о том, как я пила сок на веранде. Да что ж это такое! С чего вдруг сегодня полезли воспоминания?

Чтобы отвлечься, я вынула из сумочки планшет и открыла файлы с описанием выставки. Сбылась моя мечта. Я возвращалась в Северную столицу не просто так. Послезавтра в одном из арт-центров состоится мой показ.

Конечно, волновалась.

Экспозицию готовили настоящие профессионалы, но я всё равно хотела держать руку на пульсе. После моего второго триумфа со мной связался директор галереи «Эквилибриум» и предложил персональную выставку.

– А я всегда знала, что ты талантлива! – сказала, обнимая меня, Дина. – Ты еще прогремишь на весь мир! За твоими работами будет очередь! Плохо только, что ты прячешься за чужим именем.

Я пожала плечами. Тут уж ничего не попишешь. Не могла я открыться. Что-то мешало. Прячась за выдуманной Лионель, я становилась сильнее. Поэтому и открывала двери в разные кабинеты. Не как художница-ноунейм, а как ее агент.

– Всё готово? – тревожно спросила я девушку-менеджера, когда на следующий день приехала в галерею.

– Да, Полина Андреевна. Осталось только развесить фотографии.

Эта идея посетила меня внезапно. В качестве изюминки я оформила несколько фото, где был показан творческий процесс. Работа над картинами. Женская фигура в мешковатом комбинезоне, снята со спины, на голове то тюрбан, то разноцветный платок, то шляпка в форме колокольчика, скрывающая полностью прическу.

Посетителям будет интересно увидеть, как рождаются картины.

– Кстати, к нам обратились из Мануфактуры творческих людей. Они просят хотя бы несколько картин выставить у них, - семеня рядом, тараторила менеджер Оля.

Предложение меня заинтересовало и, заметив это, Ольга продолжила:

– Они выставляют и продают дизайнерскую одежду, украшения, сумки… Некоторые полотна так и просятся к ним.

– Мне нужно обсудить с Лионель.

Первое время это раздвоение было непривычно, но я справилась, и теперь уже не делала досадных промахов, что могли бы меня разоблачить.

– Флаеры готовы? – перевела я тему разговора.

– Да. И люди для раздачи наняты.

– Фуршет?

– Мы заказали кейтеринг. Ресторан «Арт-кухня Париж».

Я удовлетворенно кивнула. Отлично.

Обвела глазами пространство, наполненное солнцем, проникающим сквозь огромные окна. За стеклом серебрилась вода канала, качала на волнах желтые и оранжевые листья. По прогнозу завтра тоже солнечный день, и это мне на руку.

Свет мягко рассеивался по холстам, подчеркивал текстуру, делал изображения еще более объемными. Красиво. Я завороженно смотрела на свои детища.

В груди распускалось что-то нежное и горячее, отчего защипало в носу, и появился ком в горле. Неужели всю эту красоту создала я? Я не смогла родить младенца, но у меня получилось вызвать к жизни целый мир.

Я сглотнула, заморгала и сделала вид, что сверяю что-то в планшете.

– Полина Андреевна, - услышала я голос Оли, - пятого октября в доме престарелых планируется арт-завтрак от благотворительного фонда «Вместе». Они хотели бы, чтобы Лионель выступила…

– Ну, вы же знаете, Ольга, - мягко сказала я, - Лионель не показывается на публике. – Значит, я пишу им отказ? - расстроенно спросила Оля.

Я качнула головой.

– Ни в коем случае. Вместо Лионель выступлю я. Ничуть не хуже, не сомневайтесь.

Я успокаивающе тронула ее за предплечье.

– На сегодня вы можете быть свободны. Спасибо за работу, Ольга. Отдыхайте.

Еще некоторое время я ходила между перегородками. Поправляла рамы, проверяла этикетаж, радовалась, как верно мы сумели расположить картины в зависимости от освещения.

Сердце гулко билось. Неужели завтра сюда придут люди? И не только праздные зеваки, но и те, кто вплотную занимается искусством. Волнение всколыхнулось с новой силой. Ведь в душе я так и осталась самозванкой.

Уже и курс известного психолога прослушала по этому поводу, и всё равно, хотелось трусливо юркнуть под плинтус. Спасало только, что я дала себе обещание – отныне я сама создаю свою жизнь.

***

Ночь я проспала, как младенец. Проснулась рано, еще до будильника. Удивилась, как тихо. Отель я выбрала в центре, буквально в двух шагах от Невского проспекта, но спрятавшись за доходными домами, он словно укрылся от городской суеты.

Торопясь проверить, не обманул ли прогноз погоды, распахнула шторы… и зажмурилась от удовольствия. По голубому как лазурь небу ветер гонял облака, солнце то появлялось, то исчезало. Оно было моим главным сегодняшним союзником. От него зависело, как заиграют краски на холстах.

Завтрак, сборы, такси… И вот стеклянный лифт вознес меня… к чему? Ладошки стали влажными. А вдруг к провалу? Во рту пересохло, но я спокойно посмотрела на себя в зеркало. Ничего. Даже если будет разгром от критиков, это тоже опыт.

Выставка открылась. Я поминутно поглядывала на часы: а если никто не придет? Кому интересна никому не известная художница, да еще и отказывающаяся показаться людям? Многие думают, что это такой пиар ход. Если бы они знали, что это банальная трусость, то, наверное, не поверили бы.

Солнце, ворвавшись в зал, окутало меня теплым светом. На мне было вишнево-розовое платье, на нем настояла Дина. Я-то хотела что-то неприметное, пастельных тонов. Но она замотала головой.

– Хватит того, что себя не называешь… А если еще и как монашка оденешься…

Приехать поддержать меня не смогла. Соня разболелась, а Лёша был в командировке.

На удивление цвет мне очень подошел. Освежил лицо, да и среди полотен смотрелся гармонично. Полупрозрачные рукава из тончайшего шифона струились, словно дымка, при каждом движении, скрывая и одновременно подчёркивая изящество рук. Я чувствовала себя актрисой, исполняющей главную роль в тщательно срежиссированной пьесе, где я была лишь отблеском загадочной художницы.

«Замечательная работа со светом, невероятная глубина, потрясающе», – комплименты лились рекой, подтверждая успех. Я с удовольствием впитывала энергию восхищения, чувствуя, как успокаивается сердце.

Приглушенные разговоры, переливающееся золотом шампанское в бокалах… Всё идеально.

Я расслабленно опустила плечи.

– Полина Андреевна, для вас цветы…

В руки легли белые лилии. Сердце тревожно екнуло. Нет. Только не это. Это просто совпадение. Придерживая плотные стебли, оглянулась.

И натолкнулась на взгляд человека, которого так хотела забыть, и которого меньше всех хотела бы здесь увидеть.