Глава 6

Я не знаю, где живет Ребров, мне казалось, что очень далеко. Я не нахожу себе места, на телефон он больше не отвечает.

Сижу на диване перед рассыпавшимися на полу бумагами и сна ни в одном глазу. Хотя должна была уже валиться с ног от усталости.

Приседаю и осторожно собираю все листы, те, что выпали, в папку не возвращаю, а раскладываю на журнальном столике.

Внезапный дверной звонок заставляет меня подпрыгнуть на месте. Неужели и правда Ребров?

– Привет, – растерянно моргаю на высокого, широкоплечего мужчину с хмурым взглядом и темно-серыми глазами. Короткая стрижка, мужественная ухоженная щетина, черная рубашка натянута на накачанной груди, такие же мощные руки.

Как же давно я не видела Реброва. Не узнала бы, если бы встретила на улице просто так.

– Я могу войти? – кладет руку на дверной косяк.

– Проходи, я все покажу.

Неловкость восьмидесятого уровня, но если напомнить себе, зачем все это мной была задумано, то становится легче. Цель оправдывает средства.

Я должна раскатать Курицына в тонкий слой за то, что он сделал со мной. И со своим бывшим другом тоже.

Провожаю Руслана в комнату, приглашаю жестом присесть на диван, но он идет прямиком к столику, где разложены документы. Берет с ходу их в руки и начинает перелистывать.

– Это все?

– Нет, вот тут еще, – протягиваю ему всю папку.

Вот теперь Ребров садится на диван и долго задумчиво переворачивает листы в файлах.

Спустя время поднимает на меня взгляд.

– Ты знаешь, после этого даже новость про Оксану как-то меркнет.

– Это что-то плохое? Для тебя и твоего бизнеса?

И почему меня внезапно это волнует? Быть может, потому что я честный человек, а мой муж оказался подлецом во всех сферах.

Я теперь еще и за него стыд испытываю, будто это мой бешеный питомец укусил приличного человека. Мы в ответе за тех, кого приручили?

– Это очень серьезно, – вновь оглядывает бумаги, – но мне нужно разобраться, чтобы понять, зачем он подделывал эти документы, – трет подбородок. – У меня к тебе просьба, Лиза. Не говори мужу ничего про находку.

– С этим проблем не будет, я его выгнала и пускать обратно не собираюсь. Разговаривать тем более. Можешь забрать все это, если нужно, – указываю рукой на папку.

Валера не заслуживает, чтобы я пыталась защитить его. Если он подделывал документы, рисовал подпись генерального, то с большой вероятностью он нарушил и закон.

И именно сейчас мне хочется сполна заплатить Лерычу за его предательство. Просто растоптать его! Если бы стоял рядом, потыкала бы мордой в эти бумаги, как нассавшего на ковер кота.

Как же быстро умирают чувства, как только понимаешь, что они были фальшью такое продолжительное время. Как сильно хочется причинить боль в ответ на боль.

Мое выпотрошенная изменой душа даже не хочет задумываться о том, как я поступаю и чем это грозит.

– Спасибо, – Ребров встает и берет папку подмышку, – тебе требуется моя помощь? Мне остаться?

– Остаться? Зачем? Нет, я справлюсь.

– Если я правильно понял, ты сегодня обо всем этом узнала. В том числе про Оксану и Анну.

– Да, – взгляда не опускаю, я не беспомощная жертва. – И уже сделала выводы. Он съехал с моей небольшой помощью.

На мгновение задумываюсь, висят ли еще на дереве шмотки Валеры, или их уже кто-нибудь снял.

– Помня характер Валеры, я бы остался. Или, быть может, ты хочешь поехать со мной?

– С тобой? – опешиваю я.

– Ко мне. Там ты будешь в безопасности.

Я не выдерживаю и горько смеюсь.

– Прости, Руслан, ты, похоже, что-то не так понял. Мне не нужна помощь, я справлюсь. С Валерой уж точно, – смериваю его оценивающим взглядом, – и ты неправильно расцениваешь мой звонок. Я не из тех, кто бросается на первого попавшегося мужчину, чтобы отомстить за измену мужу.

А эта фраза внезапно вызывает на лице Реброва загадочную улыбку. Будто я попалась в какую-то ловушку и совсем не поняла этого.

– Разве я что-то такое говорил?

– Судя по твоим глазам, ты уже успел вообразить.

– Нет, Лиза, ты ошиблась. Я приехал к тебе исключительно помочь.

– Мне не нужна помощь, я справлюсь.

– И все же, если что-то понадобится…

Я тут же вспоминаю Женю, озабоченного моей персоной дружбана, от которого откровенно воротит. Особенно его тупых намеков. Не думала, что Ребров окажется из этих…

– Тебе пора, Руслан.

Недвусмысленно заявляю я. Хочу остаться одна.

– Про Оксану и ее роман с Валерой я многого рассказать не смогу, но предлагаю тебе проверить офисные камеры, там скорей всего будет записано время, когда оба уходили с работы.

– Я разберусь, не беспокойся, – вновь характерно хмыкает Ребров и чуть прищуривается. – Хотя мне и приятно.

– Ну тогда, – собираюсь уже прощаться, как…

– Ли-и-и-и-за! – слышится невнятный вопль с улицы.

– Легок на помине, – к моему удивлению, Ребров мгновенно распознает голос своего бывшего друга. Подходит к окну одновременно со мной, и мы смотрим вниз.

Перед подъездом стоит темная, шатающаяся фигура.

– Лиз-з-за! – задирает голову Валера.

– Заткнись, придурок! – раздается от кого-то из соседей. – Вали отсюда!

– Лиза, ты с… – запинается, – сама виновата! Я тебя… ик! Прощ-щаю!

– Кто-то в стельку, – констатирует Ребров.

А я отворачиваюсь от окна. Как же он отвратителен!

С каждым своим поступком или словами он пробивает дно все глубже и глубже. Еще немного и окажется в преисподней.

– Пожалуй, мне срочно надо на улицу, – Руслан предсказуемо расправляет плечи.

И на какое-то мгновение мне очень хочется, чтобы он набил морду Валере. Да и право на это он имеет после того, как Курицын оприходовал Оксану.

– Ли-за-за-за! – как будто бы поет Валера внизу, – я тебя… тебя… Ща я как… – сгребает охапкой цветы с клумбы, что так старательно высаживала бабушка соседка с первого этажа. – Ты за все по-пла-тишь-ся! – машет букетом и противоречит своим действием.

Ребров качает головой. Согласна, случай не просто клинический, а уже не излечимый. Давно я не видела, чтобы муж так сильно напивался.

Впрочем, скорей всего, потому что делал он обычно это с друзьями, а не в моей компании. Как раз на таких сходках, куда я приехала.

Только сейчас до меня доходит, что на тех сходках на все выходные, мужчины могли творить что угодно, а я и не знала.

– Заткнись, урод! Я вызываю полицию! – опять орет сосед.

Мы переглядываемся с Русланом.

– Слушай, я не хочу, чтобы ты об него пачкал руки, – внезапно для себя заявляю ему.

– Прости, но это мужские дела, – Ребров протягивает мне папку, – подержи ее, я сейчас.

– Руслан! – пытаюсь остановить его. – Когда он такой, ему бесполезно что-либо говорить. А утром он абсолютно ничего не вспомнит.

– Это даже к лучшему, заявление не напишет, – Ребров идет спокойно и неумолимо к двери.

И тут мы понимаем, что крики с улицы утихли. Я выглядываю в окно на всякий случай, и Валеры там действительно нет.

Неужели передумал и ушел?

Со стороны входной двери раздается громкий бум, будто кто-то врезался в нее всем телом.

– Вот он и сам поднялся, – разминает руки Ребров.

– Держи, – вручаю ему папку назад и иду к двери, чтобы выпроводить почти бывшего уже мужа. – Я сама разберусь с этим ничтожеством.

– Лиза-под-лиза! – раздается с той стороны двери.

Я резко раскрываю дверь, Валера едва стоит, привалившись к стене. Качается будто на корабле в шторм. От него мерзко несет спиртным.

– Я при-шел… – протягивает мне драный веник из поломанных цветов, их будто дверью лифта зажевало, – изви… ивзи… нения принимать! На колени! – взмахивает рукой и половина цветов падает.

И сам внезапно падает на  колени.

Поднимает на меня снизу вверх совершенно ничего не понимающий плывущий взгляд. Оценивает ‟букет” в своей руке и, судя по выражению лица, пытается продолжить действие, но точно не помнит какое.

– Лизо…чка, солны-ик-шко мое! – качаясь ползет ко мне на коленях.

– Убирайся, Валер, ты пьян! Пошел вон! Или я сама вызову полицию…

Он все идет, протирая дорогие брюки коленями.

– Я сей-час… сейчас, – свободной рукой начинает расстегивать брюки, чем вызывает у меня уже полное недоумение. – На-пом—ик-ню, кто в дом-ме мужик. Вы б-бабы только так понима… – падает на четвереньки, но цветы так и не выпускает. Смотрит перед собой, собирая мысли в кучу. – Тут мужик! – заканчивает неначатую фразу.

– И это точно не ты, Валера. Убирайся!

– Прости… прос… – качает головой, поднимается на колени опять и тут его блуждающий взгляд переходит куда-то за меня. Глаза расширяются с самым натуральным шоком, даже несмотря на крайнюю степень опьянения. Кривится. – Прости-тутка!

И кидает в меня остатки цветов! На лице полнейшее отвращение, будто его сейчас вырвет прямо на придверный коврик.

Я сразу же догадываюсь, как он пришел к такому выводу и кто стоит за моим плечом.

– Выкинуть его, дорогая? – Ребров подхватывает меня легко за талию и прижимает к себе.

– Ты… Ты?! – Курицын тычет в меня, потом в Реброва пальцем, и я вижу на его лице неимоверную боль от предательства.

Ах вот теперь ты почувствовал, что мне пришлось пережить?!

– Шлю-ха! – кричит и едва не падает, даже стоя на коленях.

– Не слушай его, любимая, – говорит Ребров и внезапно целует меня.