Глава 12

Вероника

Я покидаю клинику. Не хочу больше этого ни видеть, ни слышать. Двадцать минут в дороге в состоянии полной прострации, и такси останавливается у нашего подъезда.

Я расплачиваюсь, выхожу, и весенний воздух бьет в лицо. Свежий, прохладный, пахнет мокрым асфальтом и первой зеленью. Обычный вечер. Обычный мир.

Лифт ползет медленно, как в кошмаре. Я смотрю на свое отражение в зеркале на стене. Бледная, глаза пустые, волосы растрепались. Губы искусаны в кровь. На кофте пятно, кажется, кофе все-таки попало и на меня, когда я швырнула его в них.

Дверь. Достаю ключи трясущимися руками. Щелчок замка. Звук, который всегда означал: "Я дома, я в безопасности". Сегодня это звук начала конца.

Захожу в прихожую. Темно, тихо, пахнет моими духами и ужином, который я приготовила с утра, чтобы после смены не возиться долго, а сразу поесть вместе со Стасом. Глупая.

Прохожу в комнату. Сажусь на диван. Сижу минуту, две. Потом ложусь прямо в одежде, вытягиваю уставшие ноги. Смотрю в потолок, думая о том, что произошло, но мозг, кажется, отказывается обрабатывать эту информацию. Отказывается верить собственным глазам.

Волна накатывает внезапно, как цунами. Сначала дрожь. Мелкая, противная, от которой стучат зубы. Потом холод. Ледяной пот выступает на лбу, на спине, хотя в квартире тепло. Потом слабость такая, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Я просто лежу и не двигаюсь.

В голове пустота. Но это не блаженная пустота, а выжженная земля. Там, где были чувства, надежды, планы, теперь только пепел и воронки.

Я пытаюсь дышать глубоко. Не помогает. Воздух не проходит. Он упирается в ком в горле.

Я закрываю глаза и вижу их. Голый Стас. Ее размазанная помада. Запах ванили, смешанный с запахом секса.

Желудок скручивает спазмом. Я вскакиваю, бегу в туалет, меня рвет. Водой, желчью, потому что я сегодня так и не успела нормально поесть.

Сажусь на пол, обхватив унитаз. Слез нет. Только сухие страшные хрипы, от которых болит горло.

— И чего тебе не хватило? — шепчу я в пустоту. — Что я сделала не так?

Ответа нет. Квартира молчит. Только холодильник гудит на кухне, равнодушный к моему рухнувшему миру.

Я поднимаюсь на ноги. Иду в комнату. Все как в тумане. Как в какой-то прострации. Смотрю на телефон. Время без десяти восемь. Он все еще там? В операционной? С ней? В окружении врачей, которые теперь будут судачить об этом до самой пенсии?

Мне должно быть плевать. Но мне больно. Так больно, что хочется выть. Но я не вою.

Я ложусь поверх одеяла. Не раздеваясь. Не умываясь. Просто лежу на спине и смотрю прямо перед собой. Потом, сама не замечая как, проваливаюсь в черную, тяжелую пустоту без снов.

Резкий звук открывающейся двери вырывает меня из небытия. Профессиональная привычка. Организм реагирует на любой звук, как на угрозу, как на срочный вызов на дежурстве.

Я подскакиваю на кровати, не понимая, где я и что происходит. Сердце колотится где-то в горле. Смотрю на часы. Почти час ночи.

В коридоре слышны тяжелые, громкие шаги. Это Стас. Он не крадется, не пытается быть тихим. Он топает, как слон.

Я сажусь на кровати. Поправляю волосы. Включаю ночник. И замираю.

Дверь в спальню распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

На пороге стоит злющий, как черт, Стас. Кажется, он сильно не в духе. Но, судя по тому, что он один, я могу сделать вывод, что их все же разъединили.

Вот только каким способом в итоге это было сделано?

А ещё мне очень любопытно: он пришел весь, или какая-то очень важная его часть все же осталась в больнице?