Глава 57

Стас

Влетаю в свой кабинет, и хочется громить всё на своём пути.

— Сука! — ору я и с силой бью по стулу, который стоит у моего стола.

Он с шумом отъезжает в сторону, ударяется о стену, опрокидывается. Я смотрю на него и чувствую, что этого мало. Хочется разбить что-нибудь ещё. Монитор. Чашку. Окно.

Спокойно. Надо взять себя в руки.

Опускаю ладони на стол, смотрю вниз. Дышать. Надо дышать. Глубоко. Медленно. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Но как?! Как я могу быть спокойным, когда внутри всё кипит? Когда кровь стучит в висках. Когда я всё ещё чётко вижу перед собой то, что произошло несколько минут назад.

Вероника. Я всё ещё чётко вижу, как она встала со своего места с гордо поднятой головой. Как она смотрела на всех в этом зале. Не испуганно, не виновато, а с достоинством королевы, которую пытались свергнуть, но не смогли.

Как она пересеклась взглядом со мной. Всего на секунду, но мне хватило. В её глазах не было боли, не было сожаления, не было любви. Только холодное, ледяное спокойствие. И высокомерие. Уверенность в том, что она всё делает правильно.

А этот хмырь... откуда он взялся? Какая к чёрту работа? Откуда это? Когда она решила уйти? Она же ничего не говорила. Ни слова. Ни намёка. Я думал, она просто пугает меня разводом. Думал, она одумается. А она... она уже строит планы. Уже нашла себе новое место. Уже нашла себе...

Ещё и эта шумиха... Кто её запустил? Журналисты… откуда они всё узнали? Кто дал им эти “факты”? Кто слил информацию?

Мысли скачут с темы на тему, путаясь, блуждая в моей голове, но не позволяя расслабиться ни на секунду.

Нет. Не думать. Потому что если я буду думать... если буду анализировать... я сорвусь. Особенно если я буду вспоминать то, как этот хмырь положил руку ей на плечо. По-свойски. Спокойно. Будто она принадлежит ему. Будто он имеет на неё право.

И я за это готов уничтожить его. Думаю, что не стоит говорить о том, что я испытывал в тот момент, когда его рука коснулась её плеча, но… я хотел его ударить. Разбить его холёное лицо о гребаную стену. Уничтожить его прямо там, на глазах у всех. Но я сдержался.

Хотя внутри до сих пор всё кипит от ярости. На него. На Нику.

Она уделала меня. Надо признать это. Она уделала меня во всех смыслах. Она не то что втоптала меня в грязь. Она втоптала, а после этого ещё и гордо прошлась по мне, как по ковровой дорожке. Прямо к нему. Прямо в его машину.

Нет. Я определённо сошёл с ума. Почему я не могу отделаться от мысли, что он увёл у меня жену? И ведь он правда это сделал. Взял и увёл. Прямо на глазах у всех. А она пошла. Спокойно. С поднятой вверх головой.

Чего она хотела этим добиться? Утереть мне нос? Отомстить за ту сцену в лифте? Наказать за то, что застала меня со Светой?

— Чёрт! — снова ору в пустоту, и голос эхом разлетается по кабинету.

Дверь в кабинет открывается.

— Не беспокоить! — выкрикиваю я, не глядя на того, кто зашёл.

Сейчас мне на это плевать. Пусть хоть кто заходит. Я не готов к разговору, не готов никого видеть или слышать. Мне вообще не до этого.

Но проходит пара секунд, и я чувствую, как чьи-то мягкие тёплые руки обвивают меня со спины. Первая мысль, что это Ника. Что она вернулась. Что сейчас она скажет, что одумалась.

Пальцы скользят по груди, по животу, сжимаются в замок. Знакомый запах. Дешёвые духи с запахом… ванили.

— Стасик, привет, — слышу убаюкивающий голос. — Скучал?

Внутри всё переполняется отвращением. Мгновенно прихожу в себя.

— Какого чёрта?!

Резко разворачиваюсь и скидываю с себя её руки. Света стоит прямо передо мной в вызывающем красном платье, с идеальной укладкой и наглой улыбкой. Глаза круглые от шока. Она не ожидала от меня такой реакции.

— Эй, ты чего? — она делает шаг назад, но не испуганно, а скорее удивлённо.

— Ничего! — рявкаю я. — Какого хрена ты здесь делаешь? Я же ясно дал тебе понять, что между нами всё кончено. Ты не поняла меня?

— Кончено? — она усмехается, и в этой усмешке столько яда, что меня передёргивает. — Не смеши, Стас. Куда ты теперь денешься? Жена от тебя, очевидно, ушла. Да что там, ушла, — смеется она, — она променяла тебя на другого.

— Не смей! — взрываюсь я, напирая на неё. Она отступает к стене, но не выглядит испуганной. — Она не променяла меня на него! Она просто...

— Просто что, Стас? — Света смотрит на меня с жалостью. — Посмотри правде в глаза. С того дня, как она застала нас в твоём кабинете, ты уже был обречён. Уже тогда она бросила тебя. Уже тогда она отказалась от ваших отношений. И тебе тут уже ничего не поможет. Она тебя не простит.

— Заткнись! — рычу я, сжимая кулаки. — Ты ничего не знаешь!

— Знаю, и поэтому, — она делает драматическую паузу, поправляя волосы, — пока я ещё согласна остаться в отношениях с тобой... советую тебе хорошенько подумать, прежде чем говорить мне подобные слова.

Она отходит от стены, вальяжно раскидывается на диване в углу кабинета, закидывает ногу на ногу. Платье задирается выше колена, но мне плевать.

— Да и к тому же, — продолжает она, — после этого представления, которое я устроила с журналистами... Нет, ну кто бы мог подумать, что она выберется из него с гордо поднятой головой? Твоя жена, Стас, странная женщина. Честно говоря, я удивлена. Она смогла выбраться из всей этой передряги, не опустив головы. Да ещё и осталась в выигрыше.

Она смотрит на меня в упор, и в её глазах мелькает что-то похожее на уважение.

— Может, это ты тянул её вниз всё это время? — усмехается она.

— Что ты…, — до меня не сразу доходит смысл её слов. — Что ты сделала?

— Что?

— Вся эта суета, — я подхожу к ней, нависаю над диваном. — Все эти новости. Журналисты. Сплетни. Это всё сделала ты?

— А кто же ещё? — она пожимает плечами, даже не думая оправдываться. — Ты же не думал, что я закрою глаза на её выходку? Что я позволю ей выставить меня на посмешище и ничего не сделать в ответ? Нет, Стас. Так не бывает.

Я закрываю глаза. Нет. Этого не может быть. Я знал, что она чокнутая, знал, что она мстительная, но чтобы настолько...

— Ты…, — я открываю глаза, смотрю на неё. — Ты идиотка. Полная, непроходимая идиотка.

— Стас, да ладно тебе, — она отмахивается, будто речь идёт о чём-то незначительном. — Всё осталось позади. Забей.

— Забить? — я повышаю голос, потому что у меня не хватает сил держать всё это в себе. — Забить?! Ты понимаешь, что ты натворила? Ты подставила мою мать! Ты опустила меня в глазах людей! Из-за тебя я оказался посмешищем!

— Это сделала не я, а твоя жена! — она вскакивает с дивана, её глаза горят. — Она всё обнародовала! Она могла замолчать и не говорить об этом на конференции!

— А благодаря кому она это сказала?! — ору я уже, не сдерживаясь. — Благодаря тебе! Ты создала этот скандал! Ты вылила грязь на неё, на меня, на мою мать! А она просто защищалась!

— Я только задала направление! — кричит она в ответ, и в её голосе впервые слышится неуверенность.

— Убирайся, — тихо говорю я.

— Что? — она не верит своим ушам.

— Убирайся вон, — повторяю я, чеканя каждое слово. — Чтобы я тебя больше не видел. Ни здесь, ни где-либо ещё.

— Ты меня гонишь? — её голос срывается на фальцет. — Выставляешь после того, через что мы прошли? После всего, что я для тебя сделала?

— Мы прошли? — я подхожу к ней вплотную. Между нами остается не больше сантиметра. Она запрокидывает голову, смотрит на меня снизу вверх, но в её глазах нет страха. — Ты стала той, кто всё разрушил. Из-за тебя я оказался здесь. Ты виновата во всём, что произошло. Ясно тебе?!

— Я? — она усмехается, но усмешка выходит кривой. Я чувствую её дыхание, смешанное с запахом ванили. — Это ты, похотливый кобель, который спит со всеми, кто даёт. И то, что твоя жена тебя кинула, виноват только ты сам. Ты, Стас. И никто больше.

— Что ты сказала?

— То, что слышал, — она не отводит взгляда. — И знаешь, теперь я даже её уважаю. Бросить такое дерьмо — это её лучшее решение. Ты мало того что не хочешь видеть во всём этом своей вины, ты ещё и других обвиняешь. Меня, свою мать, журналистов, кого угодно, только не себя.

— Заткнись, — рычу я, но она не слушает.

— Ты жалкий, Стас, — продолжает она, и в её голосе появляется презрение. — Ты думал, что весь мир крутится вокруг тебя. Думал, что жена будет вечно терпеть твои измены. Думал, что мать будет вечно прикрывать твой зад. А теперь, когда всё рухнуло, ты бесишься и ищешь виноватых.

— Я сказал, заткнись!

— Да пошёл ты к чёрту, — она отступает на шаг, поправляет платье. — Оставайся один на один со своим гребаным высокомерием. Может, оно тебя согреет холодными ночами.

Она разворачивается и выходит из кабинета. Дверь за ней закрывается с громким хлопком.

Я остаюсь один. Стою посреди кабинета, смотрю на закрытую дверь. Внутри пустота словно после взрыва.

Её слова всё ещё звучат в ушах. “Жалкий. Высокомерный. Дерьмо”.

Нет. Она не права. Она просто злится, потому что я её выгнал. Потому что она хотела получить выгоду, а получила пинок под зад.

Я ещё могу всё исправить. Могу поговорить с Никой. Объяснить ей, что это была ошибка. Что я люблю её. Что я без неё не могу.

Нас ещё не развели. Значит, у меня ещё есть шанс.

Потому что я не позволю какому-то хмырю увести её. Она моя. И бросить её могу только я. Если я вообще захочу её бросать.

Сажусь за стол. Открываю телефон. Набираю её номер.

Гудки. Один. Два. Три.

— Абонент временно недоступен, — говорит механический голос.

Она сбросила вызов? Или заблокировала меня?

Ничего. Я найду способ до неё достучаться. Она ещё вернётся. Они все возвращаются.