Глава 29

На следующий день вечер наступил слишком быстро. Я стояла перед зеркалом в гостевой комнате, поправляя складки своего лучшего (и единственного подходящего) платья. Оно было простого кроя из тёмно-синего бархата, но Мирта украсила его воротник и манжеты тонким кружевом, найденным в старом сундуке. Я выглядела сдержанно, даже скромно, но достойно. Главное – спокойствие и уверенность, я должна вести себя достойно, всё-таки это мой первый выход в свет.

– Это просто бизнес-мероприятие, – повторяла я себе. – Здесь можно расширить клиентскую базу. Только и всего. Улыбайся, будь вежлива, говори о цветах.

Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты и направилась в гостиную, откуда доносился гул приглушённых голосов и звон хрусталя.

Леди Ирма встретила меня у дверей, сияющая, в роскошном платье цвета спелой сливы. Она тут же взяла меня под руку с видом заботливой покровительницы.

– А вот и наша дорогая гостья! – возвестила она, ведя меня в центр комнаты. – Позвольте представить вам мили Азалию Райден, хозяйку «Чёрного Вереска». Вы, наверное, слышали – она совершила настоящее чудо, превратив ту старую развалюху в цветущий уголок! И выращивает она там такие розы… просто загляденье! Вы же привезли образцы, милая?

Она говорила нарочито громко, и все взгляды мгновенно устремились на меня. Я чувствовала, как под их пристальным вниманием краснею, но заставила себя улыбнуться и сделать лёгкий поклон.

– Вы слишком добры, мили Флоренс. Я просто стараюсь навести порядок в своём доме.

Меня начали представлять гостям. Были соседи-помещики с добродушными, любопытными лицами; их жёны, оценивающие мой наряд с профессиональной отстранённостью; пара офицеров из дренненского гарнизона в отпуске. Я улыбалась, кивала, отвечала на стандартные вопросы о здоровье, о дороге, о погоде. Всё шло, как по накатанной, хоть я и чувствовала себя выставленной на обозрение диковинкой. Леди Ирма не упускала случая ввернуть в разговор что-нибудь о моих «чудесных, совершенно не местных розочках» или о том, как «молодая хозяйка одна справляется с таким большим имением».

Именно в этот момент мой взгляд скользнул по комнате и наткнулся на знакомое, холодное лицо. Милорд Кадарен. Он стоял у камина, неприметно, но от его присутствия будто веяло лёгким морозцем. Он наблюдал за мной, держал в руках бокал с вином, и на его губах играла та самая едва уловимая, насмешливая усмешка.

Внутри всё съёжилось. Из всех людей… Он сразу заметил мой взгляд и, не торопясь, оторвался от камина и направился ко мне. Леди Ирма, заметив его приближение, просияла ещё больше.

– А, милорд Кадарен! Вы же знакомы с нашей гостьей? Вы же соседи!

– О, да, мы имели удовольствие, – произнёс Кадарен со скупой улыбкой. – Мили Азалия произвела на меня… неизгладимое впечатление при нашей встрече.

Он поклонился, формально вежливо, но в его глазах читалось одно: «Ну что, дурочка, как поживаешь?»

– Милорд, – кивнула я с ледяной вежливостью, надеясь, что на этом наше общение закончится.

Но Кадарен не был бы собой, если бы упустил возможность уколоть.

– Леди Ирма с таким жаром рассказывает о ваших сельскохозяйственных успехах, – начал он, делая глоток вина. – Оранжерея в Приграничье… смелое предприятие. Особенно в такое неспокойное время. Надеюсь, ваши… розы… не пострадают от суровости нашей зимы. Она, говорят, будет лютая.

Он сделал ударение на слове «розы», будто это было что-то смехотворно хрупкое и ненужное.

– Цветы, как и люди, милорд, бывают крепче, чем кажутся, – парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Главное – обеспечить им правильные условия и не мешать расти.

– О, конечно, не мешать, – согласился он с притворной искренностью. – Но иногда условия диктует сама жизнь. Или, скажем, текущие события. Не опасаетесь, что ваше увлечение могут счесть… легкомысленным? Пока мужья и отцы сражаются на границе? Тем более ваш муж. Может, надо было заняться чем-то более серьёзным.

Его слова были отравленной иглой. Он намекал на то, что мой бизнес – не только глупость, но и чуть ли не предательство. В ушах снова зазвучали его прошлые слова: « Моё впечатление, что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю – за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни – с надеждой. Другие – со злорадством, в ожидании провала » .

Эти слова я запомнила надолго. Каждое слово.

А Кадарен, видимо, был тем самым наблюдателем, пришедшим поглазеть на мой провал.

Внутри меня закипела ярость, но я сжала пальцами складки платья и мило улыбнулась.

– Я считаю, милорд, что поддерживать красоту и жизнь – это тоже форма борьбы с мраком, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – А мои цветы и травы идут, в том числе, и в лазареты для раненых. Так что я не вижу в этом легкомыслия. Вижу практическую пользу. Возможно, вам, привыкшему мыслить более… глобальными категориями, это неочевидно.

Лёгкий румянец тронул его скулы. Я попала в цель, намекнув на его затворничество и оторванность от реальных нужд.

– Практическая польза… от роз, – повторил он, и усмешка стала ещё холоднее. – Что ж, буду с интересом наблюдать за развитием вашего… полезного предприятия. Уверен, оно подарит нам всем ещё немало поводов для удивления.

Он отпил вина, кивнул леди Ирме и отошёл, растворился среди гостей.

В этот раз я одержала верх над ним. Это почувствовалось даже в самой атмосфере вечера. Взгляды присутствующих стали более благосклонными. Даже улыбки стали как будто более искренними.

– Не думала, что обычные цветы могут использоваться в медицине, – раздался позади меня голос мили Флоренс. – Так значит вы наша спасительница

Я обернулась и успела заметить её высокомерный взгляд, а на губах всё так же была приклеена дежурная милая улыбка. Мне тут же захотелось покинуть её дом.

– Я жена генерала Райдена, и просто делаю то, что умею. Думаю, если бы каждый занимался своим делом, а не проводил время в праздности проблем в мире стало бы меньше.

– Мили Азалия, не забывайтесь, – она попыталась меня осадить, но я никогда не умела быть приятной и играть роли.

– О, даже и не думала. У меня совершенно пропало желание тратить время на ерунду. Всем хорошего вечера.

Я развернулась и направилась к выходу.

Милорд Кадарен