Эпилог

Эпилог

Эпилог

Первый раз меня затошнило на кухне.

Я как раз пыталась придумать новый рецепт, который вписался бы в местные вкусы, и уже потянулась к баночке с корицей, когда запах ударил в нос с такой силой, что я еле успела отвернуться.

Лидья, которая как раз вошла с охапкой трав, остановилась в дверях и внимательно посмотрела на меня.

— Птичка моя, — произнесла она тихо и с такой интонацией, что я мигом поняла, на что она намекает.

— Не смотри на меня так, — я вытерла рот и откатилась подальше от злополучной корицы. — Наверное, что-то не то съела. В последнее время тянет на всё подряд.

— Ага, — сказала Лидья, улыбаясь.

Я отмахнулась от неё и поскорее уехала с кухни, чтобы избежать неудобных разговоров. Но на следующее утро повторилось то же самое. Потом ещё раз. И ещё. Тошнить начало и по утрам. Ещё два часа после пробуждения я не могла смотреть на еду. От Таэна утаить это не получилось. Он ведь всегда и всё подмечает.

— Поедешь к целителю, — произнёс он как-то утром, когда я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, пытаясь пережить очередную волну тошноты.

— Не хочу. Всё само пройдёт.

— Виолетта.

Он сказал только моё имя. Но таким голосом, что спорить расхотелось. Порой в моём нежном муже просыпалась такая властность, что сил на споры не было.

Эрвин пришёл в тот же день. Осматривал долго, водил руками над животом. Потом выпрямился, поправил очки и кашлянул.

— Поздравляю, Вы беременны. Примерно восемь недель.

Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было потрогать.

Я смотрела на Эрвина и будто надеялась, что он сейчас скажет, что пошутил. Я, конечно, хотела детей. Но сейчас как-то не была готова к ним в полной мере.

— Восемь недель, — повторила я, глядя в сторону окна.

— Ребёнок развивается хорошо. Сильный, — с успокаивающими интонациями в голосе добавил он. — Если угодно, я пришлю травницу. У неё есть хорошие настои, которые снимают утреннее недомогание. Проверенные и безопасные, как для матери, так и для ребёнка.

— Благодарю, Эрвин, — произнёс Таэн, потому что я по-прежнему молчала. — Настои нам нужны, самочувствие не самое лучшее.

Целитель ушёл. Я сидела и смотрела в окно, и думала о том, что снег на горах за городом в этот час выглядит совсем как сахарная пудра на свежем штруделе. Голова была странно пустой. И впервые за долгое время мне захотелось заплакать из-за своей беспомощности.

Таэн опустился рядом со мной на корточки, взял обе мои руки в свои и ждал, когда я первая заговорю.

— Я не смогу, — наконец выдохнула я, и мой голос звенел от слёз.

— Чего не сможешь? — погладил костяшки пальцев.

— Ходить за ней следом, — горло сжалось, подкатили слёзы, — когда она начнёт ходить. Я не смогу подхватить её, если она упадёт. Не смогу носить её на руках повсюду. Не смогу убежать с ней, если случится что-то плохое.

Я понимала, что мои страхи слишком громкие. Что я всего на восьмой неделе, а придумала столько опасностей. Но страх был настоящим и от него не получалось просто отмахнуться.

Таэн помолчал. Потом поднял мои руки и поцеловал пальцы один за другим. С той ласковой нежностью, от которой я всякий раз теряла голову и забывала о глупостях.

— Я буду рядом. Мы справимся.

В голосе не было ни тени сомнения. И я была уверена, что так и будет, потому что Таэн ни разу меня не обманул.

*****

Травницу прислали на следующий день. Маленькая проворная женщина с объёмной корзиной в руках расставила по полкам флакончики с настоями и объяснила, какой от чего и в каком порядке принимать. Велела пить имбирный отвар по утрам до того, как встать.

Помогло. Не сразу, но помогло.

Живот рос медленно и незаметно. Каждые две недели приходил целитель, проводил руками над животом, прислушивался и удовлетворённо кивал.

И каждый раз убеждал меня, что бояться мне нечего, несмотря на моё положение.

Лидья шила пелёнки, Агния вязала носки, шапочки, крошечные свитерки. Соня каждый день прибегала, чтобы прижаться ухом к моему животу. В один из дней она притащила любимую лису и с торжественным видом заявила, что дарит её моей дочери. Именно от Софии мы узнали, что ждём девочку. Малышка уже изучила, какие цвета ауры принадлежат женскому пола, а какие — мужскому.

Таэн был на седьмом небе от счастья. Он кружил меня на руках по саду и шептал о любви.

*****

Роды я не запомнила.

Запомнила только, что в какой-то момент всё вокруг стало очень громким, а потом очень далёким. Запомнила холодную ткань на лбу и руку Таэна, которую сжимала и никак не могла отпустить. Его голос, ровный и спокойный, говорил что-то рядом с моим ухом. Я не понимала слов, но они держали меня на поверхности, не давали уйти в темноту.

А потом раздался крик. Тоненький, жалобный и требовательный. Глаза открылись сами собой. Я наблюдала, как мою доченьку заворачивают и кладут мне на грудь.

Маленькая. Тёплая. Она недовольно морщилась и продолжала возмущаться, пока я не прижала её ближе. Тогда крик стих, и она открыла глаза, тёмные и невозможно серьёзные.

— Привет, — прошептала я и заплакала от счастья. — Привет, сокровище моё.

Таэн склонился над нами, коснулся губами моего виска, потом осторожно кончиком пальца тронул маленькую щёку.

— Ты такая… — выдохнул он, едва слышно, только для меня. — Я не знаю, чем заслужил. Спасибо тебе. За неё.

От переполняющих меня чувств я не смогла ничего ответить. Только хлюпнула носом, который мой муж заботливо вытер.

Когда малышка наелась и уснула у меня на руках, глаза начали слипаться сами собой.

Таэну забрал дочь. Я почувствовала, как меня укрывают, и провалилась туда, где не было ни боли, ни усталости.

*****

Богиня стояла посреди белого зала. На этот раз она находилась не на троне, а прямо передо мной. И впервые её белые глаза казались не пустыми, а тёплыми.

— Ты справилась, — произнесла она мягко.

Я молчала, не веря собственным ушам.

— Ты выбрала не то, что было навязано, а то, что было настоящим. Ты не сдалась, когда потеряла ноги. Ты защитила себя, когда пришла угроза. И ты дала жизнь. И теперь всё на своих местах. Почти, — она подмигнула и подняла руку, коснулась пальцами моего лба.

Я распахнула глаза. Меня накрыло ужасом. Что если богиня снова отправила меня куда-то?

В комнате было темно. Только огонь в камине бросал неровные тени на стены. В кресле у люльки сидел Таэн, держал дочь на руках и смотрел на неё, наклонившись чуть вперёд. Губы что-то беззвучно шептали.

Я попыталась понять, что именно поменялось. Обвела взглядом комнату. Всё было так же, как и перед тем, как я уснула. А может, это сон?

Я сползла с кровати. Ноги коснулись пола. Пол был холодным под босыми ступнями. Я чувствовала каждую доску.

Таэн обернулся на звук скрипнувшего пола. Несколько секунд смотрел на меня, не двигаясь и не моргая, как на приведение. В камине треснуло полено. Именно этот звук привёл мужчину в чувства.

— Виолетта, — произнёс он, и голос не слушался его совсем.

Он поднялся, уложил дочь в люльку и в следующую секунду оказался рядом. Руки мужа сомкнулись на моей талии. Он поднял меня, закружил по комнате. Я смеялась и плакала одновременно, потому что разделить эти два чувства не было никакой возможности.

— Ты ходишь, — шептал он снова и снова. — Ты ходишь, жемчужина.

— Ты видишь? — я крепко держалась за его плечи. — Ты видишь, да?

— Вижу. Вижу.

Я не сдержалась. Запрокинула голову, прикрыла глаза и тихо, от всего сердца, поблагодарила богиню.

За второй шанс. За Таэна. За дочь, которая сопела в люльке. За дом, который я нашла так далеко от своего мира.

За жизнь.