Глава 22 · Сандр Кранш

Я сам намазал затянувшуюся рану мазью и выпил поддерживающий настой. С каждым днем он помогал все хуже, но я уже был к этому готов. По крайней мере, хотел так думать.

Мне оставалось не так много — уговорить Лиру переподписать документы. Что бы она там ни думала, пока я не отнес решение о разводе в храм, мы связаны. Мы в браке.

Впрочем, сейчас это уже становилось не столь важным… Меня это даже радовало. И самая главная цель была уже практически достигнута.

Я сжимал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует боль — не только от ран, а от чего-то глубже. От пустоты, которую сам же и создал.

Я знал, что пойдя на этот шаг, я потеряю для себя ее навсегда. Она ни за что не простит меня, но лучше уж так, чем потерять ее по-настоящему.

Были ли другие способы? Возможно. Но у меня уже не осталось ни времени, ни сил, чтобы их искать. Я просто взял и сжег мосты. Одним вечером.

Я мог бы сказать, что поступил так ради нее. Чтобы защитить. Чтобы уберечь. Но разве это меняет суть? Я сделал ее одинокой. Я разрушил то, что было для нас обоих святым.

Наш дом. Наши привычки. Ее смех по утрам, когда я неуклюже пытался помочь ей заплести волосы. Ее тепло рядом в постели, когда ночью я притягивал ее к себе, даже во сне.

Теперь этого не будет. Никогда.

И ведь был уверен, что просчитал все. Что у нас с Ороном все продумано и идеально спланировано.

Но насколько же все оказалось сложнее! Мы не могли предусмотреть, что угроза разрастется до таких масштабов, они все сделали слишком незаметно. А вся королевская разведка прохлопала ушами.

Я тяжело встал и, накинув плащ, вышел из арендованного дома. Дом своих родителей, пусть и приемных, но которых я считал родными, я продал почти сразу после их смерти. Мы с Лирой не должны были сюда возвращаться. Я давал клятву ее отцу.

И как тут не поверить в волю богов?

Путь к «нашему» дереву лежал вдоль берега. Здесь становилось легче, я мог вдохнуть полной грудью. Почти так же, как когда Лира залечивала мне вчера рану. Я не должен был ей позволять этого, потому что это могло принести вред ей, но сил спорить уже не было.

Да и… не смог я, когда почувствовал ее дыхание так близко. Когда она смотрела на меня не с ненавистью, не с разочарованием, а с тревогой.

Как раньше. Как будто я все еще был тем, кого она любила.

Когда она ехала на прием, Тени следили за ее каретой — мои люди мне передали. Лира просто не должна была добраться до дома мэра.

Собственно, этим исполнители подписали себе приговор. Я сделал все тихо, но получил то, что меня больше всего интересовало: их воспоминания теперь в артефактах. Не сильно информативно, но дополнительное доказательство, а это сейчас мое главное оружие.

Как произошло первое покушение на Лиру, кто за этим стоял, кто был исполнителем, я уже выяснил. И большая часть участников уже понесли наказание. В том числе в нашем доме. Не из старой прислуги — из недавно нанятой.

Это говорило о том, что активизировались Тени не так давно.

Я все еще до конца не мог понять, зачем Теням смерть Лиры, учитывая, что она не стала инициированным хранителем и вряд ли действительно могла помешать. После смерти Орона ее некому было бы инициировать, функции хранителей должны были перейти к Делариз. И Элен должна была это знать. Но все же…

Запрос на передачу охраны Врат уже лежал у короля. Его Величество временно отложил это дело, как мы и договорились: он в курсе, что Орон жив, но всех, кто связан с Тенями надо выявить. А еще что именно они задумали.

Еще этот Блайд. Он ведет свою игру. Связан с тенями? Глава тайной полиции? Тогда все совсем плохо. А если не связан, то что ему нужно? Особенно от Лиры.

Я видел, что на протяжении почти всего приема Вегард почти не отрывал от нее взгляд. Но не подошел. Зато залез в карету. Как же мне хотелось его вытащить оттуда за шкирку, перегрызть его горло.

Но я следовал на небольшом расстоянии, прослушивая все, что происходило в экипаже через специальный артефакт. Он манипулировал информацией, пытался надавить на Лиру.

И я даже улыбнулся, когда понял, что она не сдалась, не испугалась, не пошла у него на поводу. Лира умела быть тихой, заботливой, но всегда обладала внутренним стержнем. И я всегда восхищался этой ее способностью. Она была для меня примером.

С трудом заставил себя уйти. Следил за ее домом, пока не погас весь свет в окнах. И позже стоял, пока новый приступ не вынудил вернуться обратно.

Это невыносимое осознание — быть рядом, но не иметь возможности коснуться. Не иметь права коснуться, пытаться вернуть или хотя бы рассказать правду. За оставшееся мне время нужно было разобраться с делами и выяснить все, что может угрожать Лире. В этой игре оказалось слишком много неизвестных.

Тени, сам грот, генерал… Что еще могло быть в этой все еще непонятной для меня игре?

Под деревом я снова достал связной камень. Он засветился, и я ответил.

— Я на месте, Сандр, — донесся до меня голос Орона. — Где Лира?

Я хмыкнул.

— Твоя сестра оказалась более темпераментной, чем мы с тобой думали, — ответил я. — Она… написала отречение и отправилась в ваш дом.

Орон приглушенно выругался.

— И почему я узнаю об этом только сейчас, когда я больше чем в двух днях пути от вас?

— Тебя устроит объяснение, что я идиот? — спросил я.

— Не совсем. Меня больше устроит, если ты мне все объяснишь и расскажешь, что произошло, — ответил он.

— Лира написала отречение и почти связала мне руки, — тяжело произнес я. — Объяснить я ей ничего не могу, уговорить — тоже. Ты же знаешь, что если ей что-то придет в голову, ее практически невозможно переубедить.

Через камень до меня донесся смешок.

— Помню я, как она изводила отца, вынуждая разрешить ваш брак. Не хотел бы я быть на его месте, — сказал Орон.

— Вот я сейчас на его месте. Только я на грани того, чтобы нарушить клятву, данную вашему отцу и, наконец, рассказать про Врата.

Я всмотрелся в морскую даль, подернутую дымкой жары. Казалось, там мерцали призраки прошлого.

— Это опасно для тебя. Но, может, это и к лучшему, — отозвался Орон. — Я был не согласен с отцом.

— Мне уже ничего не страшно, ты же знаешь, — устало заметил я. — Но я тут задумался, почему твой отец так упорствовал, а потом вдруг передумал? Ведь дело было во мне?

Ответом мне было молчание. Орон явно что-то знал. Что-то, чего, видимо, не знал я.

В этой истории количество тайн просто зашкаливало. И даже близкие люди и союзники не все рассказывали друг другу.

— Орон? — с нажимом позвал я.

— Отец был почти уверен в этом, но я всегда считал, что он ошибается, но что если…

— Договаривай! — повысил я голос и тут же закашлялся. Надо увеличить дозировку наятоя.

— Он считал, что ты из рода хранителей темных Врат.

— Ты… — я даже не сразу сообразил. — Я?

Я читал легенды, выдержки из архивов и прочие документы по истории Врат, когда пытался разобраться в мотивации теней. Но везде было написано одно: единственный род хранителей уничтожили. Их больше нет.

— Я долго думал, что от тебя может быть нужно Элен, — наконец, сказал Орон. — И тогда вспомнил, что отец упоминал про уничтоженный род в каком-то из разговоров со мной. У них тоже были силы. Силы открывать темные врата, Сандр. Понимаешь, что это значит?

Да, я понимал. И это расставляло по местам многое.

— Сандр? — раздался позади меня знакомый до боли в груди голос.

Орон тоже услышал и тут же отключился.

— Лира? — я спрятал камень связи в карман и обернулся.

— Ностальгия замучала? — спросила она жестко, резко вскинув подбородок. — Или проклятье?