Глава 17

— Марк, понимаешь, это… Стоп, что ты сказал?

Я ожидала совсем другой реакции.

Мне послышалось? Он узнал эту зверюгу?

Я уставилась в лицо Марка и для надежности подняла свечу повыше. Благодаря этому я успела увидеть, что его глаза забегали, а потом Марк выпалил:

— Так… хозяйский зверь, девочка. Хозяйки. Жил у нее. Как раз такой же. Хозяин подарил, она в нем души не чаяла, пока не… Не знаешь разве? Все знают. Городские, я имею в виду.

Я прищурилась. Какие такие все? Не тот ли это зверь, которого цветочница обвинила в людоедстве?

«Да какие тут волки, тут чудовище! — вспомнила я ее слова. — Амберы создали, они ж драконы! Вот и жрет людей направо и налево! Экономок вон — всех пожрал! И ты следующая! А потом оно нас всех пожрет!»

«Чудовище», как будто услышав мои мысли, завозилось и душераздирающе заскулило. Явно намекало на то, что добрее и безобиднее — только спящие котята.

— Хозяйки? — переспросила я, оглядываясь, чем бы вытереть с рук и одежды липкую кровь. — В смысле? Сколько же ему лет?

Может, я не особо разбиралась в мужчинах и в жизни в целом, но догадывалась, что псы и волки не живут… выходит, сколько? Лет двадцать? Точно, не живут!

— Так… Не знаю. Я вообще болтаю… давай-ка… Зайди мне за спину, ага. Иди к здоровяку своему, а я из города позову кого, они тут… разберутся.

Последние слова Марка заглушил новый скулеж. Зверь, как будто услышав его, кое-как пополз к окну и попытался оттуда выпрыгнуть — но ударился о стену и снова заскулил. Вот же несчастье.

Я зажмурилась.

— Отходи-отходи, девочка! Мало ли что! Я его сейчас… кочергу-то мне дай!

Вдохнув побольше воздуха, я выпалила:

— Я попробую его вылечить.

— Девочка, ты с ума сошла? Он же дикий! Сожрет — и не заметит! Головой ударилась? А вдруг здоровяка твоего…

— Кори пока будем держать отсюда подальше, — решила я. — Одолжишь мазь?

Не слушая возмущения Марка, я обернулась. Зверюга, скуля, пыталась выскочить из окна, но, судя по всему, перебита там была не только передняя лапа, но и какая-то из задних, потому что подпрыгнуть было для нее непосильной задачей.

— Девочка, да что ты…

— Мы его вылечим, а потом отпустим.

И окно наконец поставим, чтобы больше сюда не лазил! Не давая себе передумать, я шагнула вперед, к очагу. Нужно развести огонь, воды нагреть, а потом — осмотреть раны этого гостя.

Да уж. Я всерьез собираюсь снова подойти к этому чудовищу. А если он в самом деле сожрал Амберов? С другой стороны, если они были такими же, как мой бывший муж, то я ничего не имею против.

— Марк, ты не присмотришь пока за Кори? — спросила я, присаживаясь перед очагом.

— Девочка, осторожно! Оно…

Марк замахнулся кочергой, и зверюга, которая уже успела кое-как доползти до меня, уткнулась мне мордой в бок огромным носом, как будто хотела спрятаться.

Я едва успела перехватить удар Марка.

Нет, вообще — он прав.

Но… Кориан постоянно смеялся над моей «мягкотелостью». Территория поместья, где мы жили (вернее, где я жила, а он приезжал туда временами), была огромной. Там были и парк, и псарня, и лужайка, и конюшня — все что угодно.

Зверят там тоже было много, например, один раз я нашла упавшего из гнезда жаворонка. Не оставлять же его было на траве? Так что я принесла его в дом и попыталась выкормить.

Кориан, когда вернулся из столицы, конечно, не мог не заметить птичку, весьма громкую, от которой я старалась не отходить.

«Ты занимаешься ерундой, — заявил он тогда. — То, чему суждено умереть, — должно умереть».

Мне тогда стало стыдно под его холодным взгдядом, но Кориан не заставил меня выбросить птенца, так что я считала, что все прошло хорошо.

А через месяц случилось то, что случилось, и мне пришлось уйти из места, которое я за год привыкла считать домом.

О том, что стало с птенцом, которого я не смогла забрать, я старалась не думать. Должно быть, его Кориан тоже выгнал.

— Марк, ты же видишь, он не нападает, — пояснила я, отталкивая занесенную кочергу.

— Это пока! — воинственно откликнулся Марк, и колпак на его голове затрясся. — Кто его знает, что… Девочка, чужая ты ему, не Амбер! Он же на их семью натаскан, отошла бы ты! Он же…

Зверь, подтверждая его слова, глухо зарычал и плотнее ко мне придвинулся.

Ах, вот оно что… Ну, может, я все-таки Амбер, немного. По крайней мере, недавно родила одного из них, и это стоило мне здоровья и магии.

— Мне кажется, он просто пришел в знакомое место, — выкрутилась я, поглаживая зверюгу по мохнатой шее. У тебя, Марк, свои секреты, и у меня тоже. — Ну, давай посмотрим, что там у тебя, бедолага.

Зверюга с готовностью протянула раненую лапу. Первым делом я ее ощупала и попыталась оценить, есть ли вывих или перелом. В приюте нас учили обращать внимание на деформацию или на припухлость, но здесь, кажется, все было в порядке, хотя рана выглядела глубокой и страшной. Не успела я обрадоваться, как зверюга завалилась на спину и ткнула мне в нос еще и заднюю лапу.

— Что за манеры! — возмутилась я, отмахиваясь от сухой лесной трухи, которая полетела мне в лицо.

Здесь рана была еще серьезнее, огромная, на половину пушистого бедра, как будто от него отхватили кусок. Но двигалась зверюга, в целом, бодро, так что скорее всего, ничего не сломано.

Успокоив дыхание, я принялась за дело.

Нагреть воды, найти старые тряпки, намочить и обработать порезы хотя бы горячей водой — поможет от инфекции, а потом, днем, в городе куплю что-нибудь посерьезнее. А пока… О!

Я вскочила, и зверюга тут же попыталась рвануть за мной следом, но в ее положении это было проблематично.

— Лежи, я сейчас вернусь. Лежи-лежи!

Сейчас-то мне и пригодится то, что я ответственно относилась к своим обязанностям и приглядывала за садом: успела рассмотреть, где именно растет крапива. Отвар из нее мне сейчас и понадобится, чтобы обработать рану: уменьшит кровотечение.

Зверюга, к моему удивлению, терпеливо сносила все манипуляции, только смотрела на меня умными желтыми глазами и время от времени пыталась лизнуть то руку, то щеку.

Я обработала раны отваром из крапивы, а потом — драгоценной мазью за три золотых. Понадобилась почти вся, но ничего, я куплю еще. Деньги есть, все хорошо.

— Что ты… Не надо пытаться меня лизать!

Когда рассвело окончательно, зверюга оказалась еще более косматой и огромной, чем показалось поначалу. Она буквально занимала собой всю комнату, которая сейчас была еще и заляпана подсохшей кровью. Впрочем, как и я сама. Угрожающее зрелище, и я бы даже испугалась, если бы зверюга не ластилась ко мне, как котенок.

— Все! — Я аккруатно сжала перебинтованную лапу размером больше моей руки. — На кухне тебе оставаться нельзя, пойдем поищем для тебя комнату. А потом… потом я попробую тебя покормить.

Я вздохнула, предвкушая новые расходы.

К моему удивлению, уговаривать зверюгу уйти из кухни не пришлось: она сама была готова за мной бежать, только две из четырех лапы болели. Кое-как нам вдвоем удалось приноровиться (я держала зверюгу за талию), и мы вышли в столовую, а оттуда в холл.

Оглядевшись, я решила временно устроить зверюгу со всей роскошью: в гостиной. Как раз там, где Кори нашел шкатулку с фигуркой волка. Теперь все становилось на свои места: леди Амбер, должно быть, в самом деле любила питомца. Что же с ней случилось? Вспомнив пятно крови и портрет женщины с закрашенным черной краской лицом, я поежилась.

А вообще отлично, конечно. На первом этаже в гостиной — зверюга, на третьем — горлица.

Сколько правил Кориана я уже нарушила? Привела сюда мужчину — это раз. Завела питомца, даже двух, — это два.

— Только попробуй здесь что-то сломать! — строго предупредила я зверюгу.

Та состроила самую невинную морду и всех возможных и осталась лежать там же, где я ее оставила: видимо, встать просто не хватало сил. А теперь — в город, и побыстрее! Только хорошо бы смыть сначала с себя кровь, меня там и так… побаивались.

В городе я купила все довольно быстро: новую мазь для Марка и для зверюги, мясные обрезки для нее же (десять серебряных!), даже стекольщика я встретила — а он как раз созрел наконец, чтобы наконец поставить в кухне окно.

— Кровь, — оторопело проговорил стекольщик, огромный плечистый мужик, и попятился, как только вошел на кухню. — Кровь! Боже, храни меня и прости проступки мои… Темное место, темное, проклятое!

Пришлось подхватывать его, чтобы не уронил драгоценное стекло, и объяснять, что просто разделывала… мясо на заготовки. Ага. Вот так вот неаккуратно.

А что у нас слышен какой-то скулеж за дверью гостиной — так это сквозняк, вам кажется. Честно. И на моей щеке след крови (вот же пропустила!) именно поэтому.

Может, мне бы и удалось убедить стекольщика в том, что ничего странного в поместье не происходит, если бы Кори, которого Марк вынес на крыльцо подышать воздухом, не устроил небольшой ураган, от которого опавшие сосновые иголки взлетели в воздух.

Стекольщик почему-то принял это за дурной знак и сбежал за ворота, как только я отдала ему его грабительский золотой.

— Ведьма! — заявил он. — Только ведьма может в таком проклятом месте прижиться! Не зря тебя в городе странной считают!

Меня в городе считают странной? Вот это новость. С другой стороны — я здесь чужая, к тому же — не замужем, с маленьким ребенком, юная и живу в проклятом поместье. Еще бы меня не считали странной. Ничего хорошего в этом нет, конечно, но что поделать.

Вернувшись домой, я принялась готовить ужин. Сварила бульон из мясных обрезков на костях, выловила их и сложила в тарелку: отнесу зверюге позже, и каши добавлю для сытости.

Нам с Марком я решила приготовить хлебный суп. Все считали его едой бедняков, но вообще-то он очень вкусный, если знать, как готовить.

Подвесив котелок повыше над огнем, чтобы уменьшить жар, я бросила в бульон немного сухарей и принялась разминать их деревянной ложкой. По кухне тут же поплыл насыщенный кисловатый аромат ржаной муки, и я наслаждением зажмурилась.

Когда в котелке начала побулькивать густая масса, я добавила соли, немного масла, сухих трав, которые нашла в подвале, и соленого мяса. Все-таки новый питомец в доме, нужно это отметить.

Накрыв суп крышкой, я пошла кормить зверюгу, звать к ужину Марка и наконец взять на руки моего Кори.

Когда я выходила из кухни, голова снова закружилась, и я едва успела схватиться о дверной косяк, чтобы не упасть. Колени стали мягкими, перед глазами потемнело, и на некоторое время я испугалась, что сейчас снова упаду в обморок.

Чтоб его.

Все ведь… хорошо. Да, Марк ворчит, что я ничего не ем, но сейчас у меня еды даже больше, чем нужно, я-то знаю.

Почему тогда противная слабость никак не желает проходить?..

На глаза навернулись злые слезы, и я упрямо дернула головой. Ничего.

Вот как… как получу жалование, как раскошелюсь на… мед! Целую унцию! Устрою для нас с Марком пир, да и Кори уже можно будет попробовать.

Набравшись сил, я наконец вышла из кухни.

Остаток день прошел за хлопотами. Купая перед сном Кори, я прикидывала, чем нужно будет заняться завтра. Сначала, конечно, поменять повязки зверюге, а потом — может, в самом деле заняться садом? Когда-то он был красивым, с лабиринтами из живой изгороди, каменными статуями и фонтанами, клумбами, которые сейчас заросли густой высокой травой и были почти неразличимы.

Посмотрим, что я могу с этим сделать. Нужно будет отыскать инвентарь, купить семян для цветов… Кстати, об этом.

— Девочка, а лорд-то наш — ничего не писал? — спросил Марк, как будто подслушав мои мысли. — У тебя ж день жалования сегодня.

Точно! Как я могла забыть!

Завернув мокрого Кори в полотенце, я метнулась на кухню и схватила свободной рукой шкатулку.

— А-у-а! — авторитетно заявил Кори, потянувшись вперед.

— Определенно, — согласилась я.

Внутри что-то было! Отлично. После похода в город у меня осталось всего семь золотых и немного серебра, а ртов-то у нас теперь побольше, деньги очень нужны.

Да и припасы в кладовке не бесконечные.

Развернув конверт, я нахмурилась. Денег там не было, только письмо.

'Уважаемая мисс Фишер!

Настоящим уведомляю вас, что господин Первый советник в одностороннем порядке внес изменения в ваш трудовой договор. Теперь за получением жалования вы должны будете обратиться к нему лично. Дополнительное финансирование для содержания усадьбы будет предоставляться в том же порядке.

Ближайшая дата, когда господин Первый советник сможет вас принять и рассмотреть этот вопрос, — первый день осени. Рекомендую вам не тянуть с ответом и сообщить, должен ли я оставить эту дату за вами.

Господин Первый советник передает вам глубочайшую признательность за то, что вы экономите его средства и не нуждаетесь в дополнительном финансировании, как вы и сообщили в ваших письмах. Он также просит предостеречь вас от воровства и уведомить, что все имущество, находящееся в поместье, внесено опись и будет перепроверено после вашего увольнения.

От себя также добавлю, что вы можете обратиться к господин Первому советнику в ответном письме и попросить изменить его решение, однако я не советовал бы это делать. Возьму на себя смелость сообщить, что господин Первый советник никогда не меняет своих решений и не ценит сотрудников, которые с ним не согласны.

Разумеется, если вас не устраивают условия, вы можете расторгнуть контракт, об этом, пожалуйста, сообщите мне также в ответном письме.

Жду вашего ответа.

С уважением,

Гарольд Помбри,

поверенный господина Первого советника Кориана Аслана Амбера'.

Письмо выскользнуло из пальцев, меня заколотило, и я прижала к себе Кори, чтобы не закричать от страха и боли.

Отлично, Кориан. Твоя месть удалась на славу. Я думала, у меня получится немного отсрочить этот момент, не дать возможности обвинить меня в растрате и непрактичности, если попрошу денег сверх жалования, но получилось с точностью до наоборот. Стоило мне расслабиться и…

Меня затрясло.

Значит, денег больше не будет. Не только сегодня — вообще никогда. А у меня на руках Кори, Марк, зверюга — и я потратила почти все. Но я же… и это же… А они… Но…

От обиды слезы покатились по щекам. В столице у меня было хотя бы пособие на Кори — пять золотых в месяц, которых хватало на детскую смесь.

Здесь не будет и этого. А, если я вернусь в столицу, чтобы получить пособие, и разорву контракт, как намекает поверенный, у меня не будет крыши над головой. Патовая ситуация.

Кориан все равно меня уволит, конечно. Вопрос, когда. Даст мне еще пару месяцев или стоит ждать письма со дня на день?

Как бы то ни было, скоро я нос к носу столкнусь тем, что мне нечем кормить сына и негде жить.

Опять.

К горлу подступила тошнота. Кори, как будто почувствовав мое настроение, недовольно заревел.

* * *

Господин Первый советник Кориан Аслан Амбер

Я забрал у Помбри все письма Алисы. Так глупо. На последнее она так и не ответила, хоть я и проторчал у него в кабинете, как дурак, до самого вечера.

«Счета проверял», как же.

Чтоб эти счета королевской кавалерией трижды трахнулись.

Алиса должна была ответить. Как минимум — написать гневное письмо и напомнить, что я не вправе в одностороннем порядке менять договор. Потребовать от меня денег.

Но Алиса промолчала.

Она всегда была тряпкой.

Что она собирается делать? Святым духом питаться? И она, и ее ублюдок?

Я сжал зубы.

Идиотка.

Хотелось голову ей открутить.

Сейчас я стоял у окна гостиной в моем доме, смотрел на перевитый закатными лучами солнца парк и ощущал себя полным идиотом.

Нет, я не поеду в ту дыру, чтобы лично открутить ей голову. Не поеду.

— Значит, вторая свадьба, — проговорил Гарри, сидящий у меня за спиной. — Поздравляю. Отличная партия.

Я дернул головой. Гарри, мой кузен, был болтливым и уверенным в том, что мы должны «поддерживать дружеское отношения», потому что «семья».

В чем-то он был прав, конечно. Моя собственная общительность легко описывалась фразой: «Добро пожаловать на выход».

Чего мне стоило позволять Гарри «дружить» с Алисой и не оттаскивать его от жены, как озабоченного кобеля…

Мой дракон тоже не желал видеть рядом с Алисой никого другого.

Однажды я даже проследил за ними.

Особенно злило то, что Алиса рядом с ним смеялась. Рядом со мной — никогда.

Кто бы мог подумать, что подозревать стоило не Гарри, а, мать его, конюха.

Не могла кого-нибудь поприличнее найти.

— Что-то ты не веселый жених, — заметил Гарри. — Хотя ты и в первый раз не особо-то сиял. Ты знаешь, что сейчас с… с Алисой? Где она? Я никогда не подумал бы что она… способна на такое. Мне казалось… неважно. Пробовал узнать, что с ней? Как сквозь землю провалилась.

Наградила же драконья бабка болтливым родственничком.

Я точно знал, где сейчас Алиса.

И я все-таки лично к ней приеду и лично… Хотелось ее уничтожить. Чтобы она по-настоящему пожалела, что предала меня.

И отчаянно до сих пор хотелось защитить.

Она хотя бы перестала падать в обмороки?

Да чтоб драконья бабка это все сожрала.

— Всегда хотел спросить, — не дождавшись ответа, спросил Гарри. — Как вообще вышло так, что ты взял ее в жены?