Глава 23 Стратегия принца

Я спустилась в столовую, сохраняя на лице достоинство, — насколько это вообще возможно, когда сердце колотится от дикого волнения, будто предчувствуя грядущие перемены. На мне было простое платье — матовое, тёмно-синее, с высоким воротом и закрытыми руками. Скромное, аккуратное, без единого украшения. Ни серёжек, ни ожерелья, ни даже пояса — только мягкая складка на талии. Всё, как полагается экономке, решившей скромно пообедать… со своим бывшим мужем, его любовницей и одним из самых влиятельных мужчин в стране.

Контраст с Мараной был оглушительным. Она сияла. Буквально. На ней было платье цвета молодого вина, с кружевами, сшитыми, должно быть, из злых фей. Оно блестело жемчугами и тонкими цепочками. Из ушей свисали серьги с рубинами, а на груди покоилось ожерелье, которое своим весом могло утянуть её на дно ближайшего озера. Волосы уложены в идеальную волну. И улыбка — такая сладкая, что можно было диабет заработать одним взглядом.

Я была воплощением незаметности. Она — воплощением пафоса. И в этом был мой маленький триумф. Пусть он, этот принц, увидит, кем меня сделали.

В зал вошёл Тайлан. Всё такой же сияющий, как солнечный зайчик в хрустальном бокале. Он одарил всех широкой, голливудской улыбкой, и с тем же лоском сел во главе стола, как будто это был его собственный дом. Что ж, никто не решился его поправить. Даже хозяин этого поместья…

Я скользнула на край стула, чуть склоняя голову, и почувствовала на себе взгляд. Жёсткий, холодный.

Аран. Его глаза прожигали во мне дыру, будто пытались найти ответ на вопрос: какого черта вообще происходит, женщина?

Марана же, сияя, села рядом с принцем и тут же разразилась хвалебной речью.

— Ваше Высочество, это такая… честь. Надеюсь, вам понравятся наши простые блюда. У нас, конечно, всё очень скромно…

— Скромно? — Тайлан весело вскинул бровь. — Скромно — это платье Виолы. А вот вы, госпожа Марана, украшаете собой комнату блистательно до боли…

Лицо Мараны вытянулась от растерянности: она никак не могла понять, ее только что похвалили или нагло обругали? Аран же резко отодвинул бокал, словно тот вдруг показался ему ядовитым. Наверное, собирался вставить свои пять копеек, но Тайлан опередил его:

— Должен признаться, — произнес принц, повернувшись ко мне, — я всегда питал слабость к иномирянкам. Такие редкие, такие… неформатные женщины! Именно поэтому я тут же поспешил на встречу, не желая потерять столь редкую возможность…

Я подняла глаза и выдавила из себя вежливую улыбку. Принц явно затеял какую-то игру.

— Серьёзно, — продолжил он, — вы, Виола, наглядный пример, почему иномирянки вызывают восхищение. Часто они чрезвычайно талантливы. Смелы. Не зашорены местными глупостями… и, по откровенным наблюдениям, — он заговорщицки наклонился ближе, — очень, очень горячи в постели.

Пауза была такой красноречивой, что стало неожиданно неловко. Но неужели насмешливую фальшь Тайлана замечаю только я?

Марана вытаращила глаза, Аран превратился в каменную глыбу. Его лицо побледнело в цвет потолка. Только уголок рта дёрнулся, что было предвестником драконьей бури.

— Простите, — тихо пробормотала я. — Это был комплимент?

— Ещё какой, — весело подтвердил принц. — Самый искренний. Мне нравится быть честным.

Он бросил короткий взгляд на Арана, и тот, казалось, готов был наброситься на него с ножом для масла.

— Так вот, — продолжил Тайлан, совершенно невозмутимо отломив кусочек пирога, — я считаю, что иномирянки — это глоток свежего воздуха. Почему бы не подумать о союзе, который будет не только дипломатически полезен, но и… захватывающе интересен?

— Конечно, — сладко пропела Марана. — Мы все так рады, что вы нашли нашу Виолу достойной внимания…

Я хмыкнула про себя. "Наша Виола". Как будто я её собачка.

— А вы что скажете, Аран? — вдруг весело повернулся к нему принц. — Не находите, что ваша бывшая жена — женщина выдающаяся?

Наступила тишина. Гробовая.

Аран медленно поднял голову. Его взгляд был холоден, как дрейфующий айсберг. Я хорошо знала этот взгляд: мой бывший был на грани своего хваленого терпения.

— Виола всегда была… своевольной. — Его голос прозвучал резко, я бы даже сказала дерзко. — Но не думаю, что обсуждение её личных достоинств уместно за обедом…

Ого, кажется, Аранчику что-то не нравится?

Я обхохатывалась внутри себя, внешне сохраняя должную невозмутимость.

— Ах, ну конечно, — кивнул принц, с виду ничуть не оскорбившись замечанием. — Простите. У вас тут свои обычаи. Наверное, делать комплименты дамам нынче не в моде…

Он издевался. Его Высочество совершенно точно делал это целенаправленно и весьма… изысканно!

Марана тем временем совсем поникла. Как перегретый на солнце цветочек. Даже каменья на платье стали гораздо более тусклыми…

— Я вот думаю, — продолжал принц добивать несчастных, посмеиваясь, — что если женщина красива, умна, доблестна и ещё и умеет не устраивать скандалы за столом — то это вообще сокровище. А сокровище должно сидеть на почётном месте. — Он повернулся ко мне. — Виола, может, пересядите ко мне поближе?

Я судорожно схватилась за вилку, как за якорь. Пересесть к нему? Надеюсь, он не имеет в виду свои колени?

— Благодарю, Ваше Высочество, но мне здесь вполне удобно, — выдавила из себя, едва сдерживая смех.

— Как скажете, — милостиво кивнул он. — Но если передумаете — я всегда рядом.

Аран в это время, кажется, сломал себе зубы о край бокала.

И тогда я позволила себе чуть-чуть сарказма. Совсем немного. Подняла бокал с водой и, глядя прямо в глаза своему бывшему, сделала глоток. Медленно. Изящно. Победно.

А внутри плясала мысль: О, кажется, я начинаю получать от этого удовольствие.

* * *

Обед подходил к своей насыщенной кульминации, когда принц, доселе блиставший шутками и насмешками, неожиданно сменил тон. Он аккуратно отставил бокал, чуть наклонился вперёд и заговорил с Араном почти доверительно:

— Впрочем, оставим лирику. Времена нынче… как бы это сказать… тревожные. Слухи ходят разные. Некоторые из уважаемых домов, как мне доложили, позволяют себе высказывания, скажем так, противоречащие курсу, выбранному нашим славным королём.

В столовой повисла тишина. Густая, как подгоревшая каша. Марана опустила глаза и стала в три раза ниже ростом — испугалась серьезной темы. Аран остался неподвижен, но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали вилку. Напряжение, которое он скрывал, было почти физически ощутимым.

— Конечно, — медленно проговорил он, выдавив из себя нечто вроде улыбки, — верность королю для меня не пустой звук. Это мой принцип. Моё кредо.

— Рад это слышать, — отозвался принц, снова откинувшись на спинку стула. — Сейчас важно понимать, кто свой, а кто… колеблющийся.

И снова воцарилась звенящая тишина. Какой ход! Я восхитилась. После явных насмешек осталось только напугать!

Через несколько минут обед завершился. Тайлан встал, раскланялся и сообщил, что покидает нас. Все бросились Его Высочество провожать — и Аран, и Марана, и даже младшие служанки, высыпавшие во двор с благоговением и неуемным любопытством на лицах.

Я, конечно, тоже вышла на крыльцо, надеясь выразить принцу свою безмерную благодарность.

Вдруг Тайлан вдруг шагнул ко мне и — о, боги! — взял меня за руку на глазах у всех.

— Вы просто обязаны лично посадить меня в карету… — весело сказал он и повел к черной деревянной коробке, запряженной тройкой породистых лошадей.

Когда мы остановились около кареты, он наклонился ближе, и тихо, почти игриво, прошептал мне на ухо:

— Ну как я вам, а? Кажется, кое-кого сейчас нервный тик хватит.

— Спасибо, — пискнула я, опуская глаза. — Вы мне очень помогли.

Он качнулся чуть вперёд, и со стороны вполне могло показаться, что принц поцеловал меня в щёку. Служанки ахнули. А я покраснела — как же иначе? Принц рассмеялся, довольный произведённым эффектом, легко вскочил в карету и укатил, оставив после себя неожиданно образовавшуюся пустоту…

Я вернулась к крыльцу. И тут…

Аран. Его взгляд мог бы расплавить металл. Он смотрел на меня с такой мрачной претензией, будто я лично украла его наследство, честь и ужин. Марана, уловив этот взгляд, заскрежетала зубами и, как фурия, накинулась на служанок, выгоняя их со двора едва ли не пинками.

А я? А я с видом победительницы проследовала в холл. Меня переполняло ликующее торжество.