Глава 17

Лёжа на спине, я прижимала к себе пойманную девочку. Я успела. Страшно было подумать, какие бы увечья она могла получить. Учитывая, что монет у меня кот наплакал, то…б-р-р даже страшно было представить.

После того как первый шок прошёл, память настойчиво просигналила, и я спросила.

— Почему Берта тебя убьёт? Неужели она уже наказывала тебя?

Посмотрела на девочку, а она лишь отвела взгляд с тяжёлым вздохом. Внутри закипела смесь ярости с разочарованием.

Гнать в шею эту Берту, если она действительно срывалась на маленьком ребёнке.

— Кристина, почему ты так сказала?

С нескрываемой тревогой в голосе произнесла.

Девочка медленно сползла с меня, а потом села, сгорбилась и принялась рассматривать дырку на юбке.

Она молчала будто и до этого ничего не говорила, а мне эта тишина была ножом по сердцу. Ну вот, снова замкнулась!

— Никто не посмеет тебя обидеть. Только не молчи больше.

Слезинки одна за одной стали падать из её глаз, прямо на платье.

— Все взрослые лгуны.

Резко поднявшись на ноги, она побежала куда-то.

Я за ней. Если бы она была взрослой, то я бы, возможно, оставила её разбираться с собственными эмоциями, но Кристина была маленькой девочкой.

— Подожди...

Окликнула её, но смогла догнать лишь у старой груши, что тянула корявые ветки к небу. Кристина спряталась за неё. Рыдая, она царапала кору дерева тонкими ноготками, постоянно пряча лицо.

— Расскажи мне, не бойся. Всё расскажи. Я не обижу тебя, обещаю. Почему Берта тебя убьёт? Меня испугали твои слова.

Присела перед ней на корточки и погладила по маленькой ручке.

— Ба...леди Урсула всегда так делала. За любую провинность она била и запирала меня, оставляла без еды. Берта поступит так же. Все взрослые злые. Я их не люблю.

Погладила до хрупкой спинки, острым плечикам.

— Не все взрослые злые.

Сказала сама, не веря в свои слова. Попав в этот мир, я только и делала, что сталкивалась со злом.

Были, конечно, Мейеры, но в целом...

Просто я, будучи взрослой, понимала, что некоторые делают зло, потому что не умеют любить, кто-то делает зло, потому что так чувствует себя сильным, а кто-то просто потому му…кхам, собственно.

А для Кристины мир был наполнен злыми взрослыми, которые обижали, в той самой простой формулировке, которую мог дать детский мозг.

— Я, например, не такая. И если Берта будет ругаться за юбку, я её остановлю. В конце концов, испорченную вещь можно починить или заменить. Это просто вещь.

Девочка с недоверием посмотрела мне в лицо, прямым открытым взглядом.

— Тебе не нужно ничего бояться.

— И ты не отвезёшь меня в приют?

Поджала губы. Так что получается, она всё это время ждала, что от неё избавятся?

Ох, ты ж...

— Нет, конечно. И не собиралась.

Улыбнулась девочке.

— Ты такая шустрая, и сообразительная, мне нужна такая подружка и помощница.

Слёзы больше не катились из маленьких глаз цвета неба.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Она вдруг взяла меня за руку и повела куда-то.

Оказалось, что в дом. А там она вытащила из-под матраса, на котором спала, маленький узелок. Развязала его.

— Это мои сокровища.

С такой гордостью Кристина это сказала, а у меня ком встал в горле. Ценностью для пятилетнего ребёнка обладали: несколько бумажных открыток, цветное стёклышко, тряпицы разной формы и статуэтка кошки с облупленным носом.

Теперь настала очередь мне прятать слёзы. Увиденное рвало мне душу на клочки.

— Очень красиво, можно посмотреть? — с трудом выдавила я из себя, то и дело отводя взгляд, чтобы девочка не увидела моих слёз.

— Только не порви.

Строго предупредила Кристина.

Я взяла одну из открыток. Она была адресована...не девочке, а некой Маргарет.

С вопросом в глазах показала Кристине.

— Леди Урсула часто дарила открытки своим знакомым, но они часто возвращали их обратно. Служанка выбрасывала их в ведро, а я забирала. Они же такие красивые. Посмотри, Айлин, здесь море.

Она провела пальчиком по рисунку моря, а потом вернула девочке.

— Очень красивые. Бабушка тебе ничего не дарила?

Кристина покачала головой.

— Она любила говорить, что самой главный подарок, что она сделала, это не отдала меня в приют.

Действительно!

— Лучше бы отдала, — чуть позже тихо добавила Кристина.

— Я сама выросла в приюте. Не могу сказать, что жизнь там сахар.

Обратилась к воспоминаниям Айлин.

Девочка попала туда в семь лет, и более структурированные воспоминания начинаются с этого возраста. До этого либо пятнами, либо вспышками.

Вообще, у Айлин была избирательная память. Даже приют, в котором она прожила до восемнадцати лет, был одним большим размытым пятном, без событий, словно серые однотипные дни не отпечатались в памяти.

Совсем как у меня. Спроси, что было две недели назад, и я не расскажу, всё потому, что каждый день было одно и то же.

Айлин ни с кем не дружила. Хорошо училась.

Самое «интересное» начинается с момента, когда в приют приехал тогда ещё не генерал — Ксандр Девали.

Просто мечта! Красивый, высокий, в военной форме.

Первая встреча намертво отпечаталась в память Айлин.

Как в его светлых прядях играл солнечный лучик...

Да, тьфу ты!

Гад он первостепенный и маманя его.

Доводили бедняжку, один своим безразличием, вторая своими едкими замечаниями.

А она из кожи вон лезла, чтобы быть идеальной женой и невесткой.

— Айлин, — позвала Кристина, помахав перед моим лицом ладошкой.

— Прости, вспомнилось. Так, о чём это мы...

Но я не закончила мысль.

На кухню буквально забежала запыхавшаяся Берта.

— Вот вы где? А там...там...новый губернатор прибыл, всех на площади собирают, будет заявление делать!

Тот, кого так ждали, наконец, прибыл. Быстро встав на ноги, отряхнула юбку. Следовало переодеться, но я берегла то платье, на всякий важный случай.

Собственно, прибытие нового градоначальника таковым и было. Поэтому достала единственное сменное платье и стала наспех переодеваться, а потом причёсывать волосы.

— А это что такое? Кристина!

Девочка тут же сжалась в комочек от грозного голоса Берты.

— Не кричи, — строго сказала. — С кем не бывает. Порвала юбку, делов-то.

На ходу закручивая волосы в высокий пучок, закрыла собой ребёнка.

— А зашивать чем? — возмутилась Берта.

— Нитками и иголкой. Ты же отрезы ткани, что принесла не пальцами же слепливать собралась?

Я кивнула на корзину, наполненную тканями.

— Сымай платье, горе.

Буркнула старая женщина, но ругаться и брюзжать не стала.

То-то же мне. Обижать слабых да маленьких каждый горазд.

Ловко орудуя иглой, она живо зашила дырку, да так ловко, что и следа не осталось.

— Ну вот, теперь можно и на площадь идти.

Берта округлила глаза.

— Ребёнка с собой возьмёшь?

— А что ж такого. Тем более за ней пригляд нужен, кто же с ней останется, раз мы с тобой пойдём?

Берту сжирало любопытство пойти посмотреть на нового губернатора, и перспектива остаться дома с ребёнком её не прельщала.

Мне было неважно, как он выглядит, больше всего меня интересовало, насколько изменится жизнь горожан.

Может, отменят дурацкое разрешение на торговлю? Или, наоборот, придумает новых правил и обременит налогами?

При Кристине я не стала спрашивать о слухах, что пустили про меня, решила, что оставлю этот разговор на потом.

На площади яблоку не было где упасть.

Столько народа собралось!

Глазами я тут же выцепила и чету Мейер, что стояли в первом ряду, и скучающего Кристиана, стоящего на верхней ступеньке одного из магазинчиков. Благо ни он, ни дядя Алекс с Мартой меня не заметили, а заметили несколько женщин, которые тут же стали перешёптываться.

Хмыкнула как можно громче и отвернулась от них.

Тем временем на помост вышел глашатай и громко призвал к тишине, а, потом поскрипывая ступеньками на него, поднялся…