Глава 9. Старушка Рута

Кэти поёжилась.

— Лесные шептуны, огневки, да ещё говорят, что у границы герцогства видели лесного змея… но это ж далеко, миледи. У нас так, мелочь кусучая.

— Кусучая? — спросила я, уже сомневаясь, что побег был хорошей идеей. — Может, лучше вернуться в темницу?..

— Да никто страшный у нас не водится, миледи! — успокоила служанка. — Если от дороги далеко не уходить.

Как назло, в этот момент за нашими спинами что-то хрустнуло в кустах. Я резко обернулась, уже готовая увидеть “никого страшного”, но из-за поворота выехала обычная телега.

— Тётка Рута! — обрадовалась Кэти. — Вы уже из города?

— Ага, зелья продала, людей полечила, цены обругала, — фыркнула сидящая на козлах сухонькая женщина в тёмном платке. — А вы, девочки, куда путь держите? В деревню?

— В охотничий домик, — без запинки ответила Кэти. — Нас хозяева позвали, к их приезду готовить, а мы поздновато вышли. Подвезёте? За монетку.

Рута ещё раз внимательно оглядела нас, на мне взгляд задержала дольше, чем хотелось бы.

— Ладно, — буркнула. — Забирайтесь. Моя кляча крепкая, а вы тощие, как жерди. И монет не надо.

Мы поблагодарили травницу и полезли в телегу.

Устроились на жёстких досках, и колёса с грохотом покатили по разбитой колее.

Сгущавшиеся сумерки и тёмный частокол деревьев по бокам дороги уже не казались такими враждебными под убаюкивающее фырканье лошади и ворчливые комментарии Руты о “дуроломах, что в городе расплодились”.

Я всю дорогу старалась не отсвечивать: отвечала односложно, улыбалась вежливо. Травница казалась слишком уж проницательной — такой мигом вычислит не только “госпожу под видом прачки”, но и иномирянку сверху.

Когда между стволами, наконец, замаячила знакомая по чужим воспоминаниям крыша охотничьего домика, плечи сами собой расслабились.

— Дальше пешком дойдёте, — кивнула Рута в сторону дома.

Мы с Кэти спрыгнули с телеги, поблагодарили травницу ещё раз и пошли по заросшей тропинке.

Под ногами шуршали прошлогодние листья, над головой темнело.

Охотничий домик встретил нас тишиной и видом “я здесь давно умираю, но вы держитесь”.

Крыша вроде бы была целой, но мох уже всерьёз взялся за её завоевание. Ставни покосились, крыльцо выглядело, как прогнившее.

— Дом, милый дом, — пробормотала я и достала ключ под камнем у ступеней.

Я зашла первой.

Дверь скрипнула так, будто лично я её сильно обидела.

— Ну… не так уж и плохо, — неубедительно сказала я, вдыхая запах пыли, сырости и давно остывшего очага.

Внутри было ещё “лучше”: толстый слой пыли, паутина в углах, камин забит золой.

— Сирота, а не дом, — шепнула Кэти.

— Сейчас будем его усыновлять, — вздохнула я и засучила рукава.

Кэти посмотрела на меня, как на сумасшедшую!

— Я сама, миледи! Отдыхайте!

Но я была непреклонна.

— Вдвоём управимся быстрее!

Сначала — камин. Кэти выгребла старую золу, я под аккомпанемент ночных кузнечиков собрала хворост и принесла поленья из дровняка.

Мы вдвоём встали у очага.

— Ну, была не была! — сказала Кэти.

Да мне и самой в тот момент казалось, что этот дом мы ни за что в жизни не прогреем!

Но к нашему общему удивлению щепки загорались быстро, стоило только подбросить их в очаг. Пламя вспыхнуло охотнее, чем следовало бы, лизнуло поленья и занялось.

Странно, но у меня было ощущение, будто дом довольно заурчал, как старый кот.

— Смотрите-ка, — Кэти перекрестилась по-местному. — Дом вас помнит, миледи.

Пока огонь осваивался в камине, мы взялись за одну комнату — ту, что поменьше, с окном на лес. Стащили с кровати матрас, хорошенько всё протрясли, вымели мусор, прошлись влажной тряпкой по всем поверхностям.

— Остальное завтра, — решила я, глядя на бесконечность работы, ведь домик оказался не таким уж и маленьким. Здесь и кухня, и столовая, и гостинная, и банька, и две спальни.

Занялись ужином.

— А Магде не попадёт, что мы её бельё выбросили? — спросила я, распаковывая нашу провизию.

— Я дала ей два золотых! — возмутилась Кэти. — А бельё… не переживайте, миледи, оно было уже на тряпки, но разве ж стража будет рассматривать, что там несут прачки?

Я отмыла пару котелков, один поставили с водой, чтобы заварить трав, а во второй начали нарезать продукты.

В корзинках от Магды нашлось пол-каравая хлеба, пара морковок, большой кусок копчёного мяса, мешочек крупы и завернутая в тряпицу соль.

— Похлёбка “спасай кого можешь”, — объявила Кэти со смешком. — Завтра поищем, что тут осталось в кладовых.

— Разве там будет что-то хорошее?.. — с сомнением покосилась я на служанку.

— А то! Если на кладовой заклинание морозильное, то может, даже мясо найдём!

За разговорами у нас сварилась каша. Очень сытная и вкусная.

Мы ели прямо у камина, из деревянных мисок, довольные, как две приблудные кошки. А после, сытые и уставшие, кое-как натянули на матрас самую чистую простыню, положили в очаг побольше дров и укутались в одеяла, найденные в сундуке.

Я закрыла глаза и провалилась в сон почти мгновенно, а приснился мне…

Я никогда не видела таких прекрасных живых существ.

От его вида захватывало дух. Он весь словно был соткан из силы, могущества и властности.

В странном сумеречном свете моего сна чешуя дракона, казалось, отливала глубоким аквамарином. Или это в нём так отражалось небо?

Мы стояли на выступах огромной скалы, и даже он, огромный и грозный, казался рядом с ней маленьким.

Мой выступ был овит яркими крупными цветами, и мне тут же захотелось наклониться, вдохнуть их запах…. но стоило протянуть руку к ближайшему бутону, как дракон недовольно зарычал.

Я подняла взгляд.

Во сне мне не было страшно.

Я не боялась ни высоты, ни самого дракона, который внимательно следил за каждым моим движением.

Он так и смотрел на меня с противоположной скалы своими до боли знакомыми изумрудными глазами. Шероховатые рога, длинный хвост, сложенные крылья, когти, цепко впившиеся в камень.

Огромный, опасный… и до боли родной.

— Что ты хочешь, Ардан? — крикнула я, пытаясь унять боль от одного его вида.

Он не ответил. Умели ли драконы вообще каким-то образом говорить? Понимал ли он меня?

Мы стояли друг напротив друга, разделённые бездной и облаками.

На ветру трепался длинный голубой подол моего платья. Надо же, под цвет чешуе дракона. В пропасти между скал клубилось белое море облаков. Таких густых и плотных… И между тем переменчивых.

Ни звука — лишь его взгляд и моё сердце, бьющееся слишком часто.

— Я больше не твоя жена, — сказала я, желая защититься от его пронизывающих глаз.

Его взгляд метнулся к моему запястью.

Я тоже на него посмотрела и…