Глава 104

Глава 104

Я замерла. Серьга на его ладони вдруг стала страшнее.

— Какая надпись? — спросила я, чувствуя, как холод медленно ползёт по спине.

Ответить он не смог сразу.

Ассер Вельтер, который за годы службы подписывал приказы о наступлении и сообщал семьям погибших офицеров о смерти их сыновей, вдруг не мог произнести несколько слов.

Потом он всё-таки заставил себя.

— Первая строка была: «Ассер, любовь моя».

Я закрыла глаза.

Нет.

Я не хотела это слышать. Не от него. Не теперь.

Камера возвращалась обрывками. Я помнила, как путались мысли. Как хотелось спать. Как язык распух от жажды. Как я несколько раз начинала одну и ту же букву, потому что рука соскальзывала с камня.

Главное было написать ему. Ассер должен был знать. Даже если однажды каким-то чудом найдёт меня мёртвой.

— Дальше не надо, — попросила я, чувствуя, что голос стал совсем тихим. — Я только попыталась забыть об этом кошмаре, чтобы начать новую жизнь.

Ассер тут же замолчал. Я открыла глаза.

На его лице было такое выражение, что мне почти захотелось пожалеть его.

И это разозлило.

Как легко всё вернуть на привычные места. Он страдает — я утешаю. Он устал — я молчу. Ему больно — я выбираю слова осторожнее.

Но мне тоже было больно! И никто слова для меня не выбирал.

— Ты прочитал всё? — спросила я уже твёрже.

Ассер кивнул. Его взгляд на мгновение опустился к моей руке, к светлой полоске на безымянном пальце, и от этого простого движения в нём появилось столько боли, что пришлось напомнить себе:кольцо снял он. Не я.

— Всё, — подтвердил Ассер хрипло. — До последнего слова.

Я глубоко вдохнула.

Теперь оставался самый важный вопрос.

— Тогда скажи мне, — попросила я, всматриваясь в знакомое лицо. — Ты веришь, что меня туда отнёс твой отец?

Ассер ответил сразу.

— Да, — произнёс он, и короткое слово прозвучало так тяжело, словно генерал только что вынес приговор собственному отцу. — Верю. Отец распорядился заложить вход на следующий день после того, как ты исчезла. Ты была там. Он тебя запер.

У меня перехватило дыхание.

Я ждала этого признания с того мгновения, когда переступила порог дома. Представляла, как Ассер наконец произнесёт эти слова, как внутри исчезнет страшная пустота и мне станет легче.

Легче не стало.

Перед глазами по-прежнему лежали бракоразводные документы. На пальце белела полоска от кольца. А напротив стоял мужчина, который поверил мне только после того, как перестал быть моим мужем.

— А письма? — спросила я, чувствуя, как голос снова начинает дрожать. — Подпись можно подделать. Свидетеля запугать. Украшения украсть. Шкатулку подбросить. Но когда речь шла обо мне, этих вариантов ты почему-то не рассматривал. Каждую улику против меня принимал сразу. А чтобы поверить хоть одному моему слову, тебе понадобилась камера с моей кровью на стене.

Ассер не отвёл взгляда. Только лицо стало ещё бледнее.

— Потому что я искал не правду, — признал он глухо. — Я искал подтверждение словам отца. Каждое доказательство против тебя принимал сразу, а каждое доказательство твоей невиновности заставлял выдержать ещё одну проверку. Я был неправ.

Мне пришлось сжать край сиденья, чтобы пальцы не задрожали.

— Тогда зачем тебе следствие?

— Не для того, чтобы решить, верить ли тебе, — ответил Ассер. — Я уже верю.