Глава 11

Глава 11

— Запах был очень сильным, — объяснила я, проводя ладонью над цветами. — Он даже появлялся в камере. Но не сразу. Сначала я чувствовала сырость, потом туберозу. Значит, где-то есть отверстие. Решётка. Канал, по которому проходит воздух.

Ассер повернулся к старшему садовнику.

— Под оранжереей есть помещение? — спросил генерал, и его голос прозвучал резко, как на военном допросе.

Садовник помял в руках старую шляпу и покосился на каменный пол.

— Только каналы отопления, ваша светлость, — ответил он с растущей тревогой. — Но они слишком узкие. Даже ребёнок туда не пролезет.

— А подвал? — Ассер указал носком сапога на плиты возле клумбы.

— Подвала на плане нет, — уверенно произнёс садовник, хотя его пальцы сильнее смяли поля шляпы.

— Старый колодец, склад, корневая яма? — перечислил Ассер, медленно оглядывая стены. — Любое помещение, которое могли заложить камнем или скрыть во время перестройки?

— Ничего подобного, ваша светлость, — ответил старик уже твёрже. — Я работаю здесь тридцать семь лет и знаю каждый водосток.

Ассер перевёл на него тяжёлый золотистый взгляд.

— Значит, сегодня вы узнаете, насколько хорошо знаете оранжерею, — произнёс генерал пугающе спокойно.

Садовник побледнел и прижал шляпу к груди.

— С чего прикажете начать поиски? — спросил он, торопливо отступая к рабочим.

Ассер посмотрел на меня.

— Где запах был сильнее всего? — спросил муж, и в его голосе снова появилось то едва уловимое напряжение, которое я уже приняла за надежду.

Я закрыла глаза.

В темнице не было ничего, за что могла бы уцепиться память. Только камень под пальцами. Сырость. Голод. Капли, которые я слизывала со стены. И запах, едва уловимый, почти не ощутимый. Но когда зрение стало вдруг ненужным, обоняние стало сильнее.

Я медленно пошла вдоль клумбы. Меня затошнило от запаха цветов. Перед глазами вспыхнула темнота: моя рука на мокрой стене, мой задыхающийся крик: «Помогите! Кто-нибудь! Прошу вас!» И тишина вместо ответа. Просто тишина.

Возле третьей колонны сладость показалась сильнее.

Или я просто слишком хотела, чтобы она стала сильнее.

— Здесь, — сказала я, опускаясь на колени возле стены. — Кажется, здесь.

Ассер оказался рядом. Он присел, провёл ладонью по каменным плитам и замер.

Чёрная чешуя покрыла его пальцы, поднялась выше запястья. Золотистое пламя на мгновение пробежало между пластинами, а затем ушло в камень.

Я почувствовала слабую дрожь в коленях.

Пыль посыпалась из щелей. Где-то глубоко под землёй глухо загудело, словно поместье просыпалось от долгого сна.

Ассер закрыл глаза, прислушиваясь не ушами, а всем телом.

— Есть пустота? — спросила я, боясь вдохнуть.

— Не мешайте, — оборвал муж, и резкость его голоса выдала волнение сильнее любого признания.

Он переместил ладонь на следующую плиту. Потом ещё на одну.

Тишина растягивалась. Слуги не двигались. Даже садовник перестал мять шляпу.

Наконец Ассер поднялся.

— Снимите плиты возле стены, — приказал он каменщикам, вытирая ладонь о чёрные брюки. — Осторожно. Не повредите опоры.

— Но корни тубероз, ваша светлость… — начал садовник и тут же осёкся под взглядом генерала.

— Я велел снять плиты, а не обсуждать со мной предпочтения растений, — напомнил Ассер, и старик поспешно кивнул рабочим.

Первый удар молота отдался у меня в висках.