Глава 14

Глава 14

Дворецкий почтительно склонил голову.

— Да, ваша светлость. Я распорядился, чтобы он оставался в доме.

— Пусть немедленно осмотрит госпожу Вельтер, — приказал генерал. — И если она снова попытается отказаться, напомните, что сегодня я уже исполнил одну её просьбу. Вторую исполнять не намерен.

Слова прозвучали заботливо.

Только интонация была той, которой генерал отправлял раненого солдата в лазарет, прежде чем вычеркнуть его имя из списка живых.

Дворецкий поклонился и оставил нас одних.

Снаружи сгущались сумерки. В стеклянных стенах отражались фонари, белые цветы и две тёмные фигуры, стоявшие друг напротив друга.

— Что теперь? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Ассер застегнул последнюю серебряную застёжку. Чёрный мундир снова превратился в броню, под которой не осталось ни боли, ни сомнений.

— Теперь вы вернётесь в дом, примете ванну, поедите и позволите лекарю осмотреть вас, — перечислил муж ровным голосом. — Завтра поверенный объяснит вам условия развода.

У меня перехватило дыхание.

— Значит, всё это ничего не изменило? — спросила я, обводя рукой разрушенную оранжерею. — Ты сам искал. Ты видел, что я узнала место.

— Я видел, как вы привели меня в оранжерею, о которой вам рассказал отец, — ответил Ассер, и каждое слово давалось ему с трудом. — А затем предложили разрушить её в поисках помещения, которого здесь нет.

— Ты почти поверил мне, — прошептала я, потому что хотела хотя бы заставить его признать это.

Муж резко посмотрел на меня.

— Да, — признался Ассер после мучительной паузы. — На один час я почти поверил вам.

Его признание вошло под рёбра тонкой иглой.

Значит, я не ошиблась. Надежда действительно была. Целый час Ассер смотрел на меня и допускал, что я могла говорить правду.

А потом снова выбрал отца.

Грудь попыталась втянуть воздух, но сладкая духота оранжереи не прошла дальше горла. Кончики пальцев закололо, перед глазами задрожали огни фонарей.

— Тогда поверь ещё немного, — попросила я, делая шаг к нему. — Не ради меня. Ради той женщины, которой ты писал, что веришь больше, чем себе. Дай мне время найти другое доказательство.

На скулах Ассера заходили желваки.

— Той женщине я верил, — произнёс он глухо. — Я носил её письмо у сердца одиннадцать месяцев. А женщина, которая вернулась, обвиняет моего мёртвого отца, рассказывает о комнате без двери и требует, чтобы я продолжал верить, даже когда камень под нашими ногами доказывает обратное. Я убил цветы своей матери, чтобы найти доказательства вашей версии. Но так ничего и не нашел. Как вы думаете, чего мне это стоило? Сорвать каменные плиты, по которым я бегал, когда был еще мальчишкой… И всё ради вас…

— Я прошу еще шанс, — возразила я, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы. — Может, мы просто не углублялись? Может, где-то сохранились какие-то карты, чертежи. Это поместье очень старое… Может, мы просто не все видели?

— Боюсь, что я сегодня не в силах участвовать в вашем представлении, — усмехнулся Ассер, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я бы хотел отдохнуть. И вам советую.

Я вздрогнула, словно он ударил меня.