Глава 35

Глава 35

Муж поднял голову.

Между нами оставалось меньше шага.

Я увидела, как его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на распущенных волосах, на приоткрытых губах. В золотистых глазах появилось то знакомое горячее выражение, от которого у меня задрожали пальцы.

Ассер протянул руку.

На этот раз пальцы не остановились. Он осторожно отвёл прядь волос от моего лица, заправил её за ухо, и кончики пальцев скользнули по виску. Потом ладонь легла на щёку.

Я замерла.

Его прикосновение было таким знакомым, что тело отозвалось раньше разума. Я невольно повернула лицо к его ладони и тут же испугалась собственного движения.

Ассер тоже это почувствовал.

Большой палец медленно провёл по скуле, будто проверяя, действительно ли перед ним я, а не женщина из чужой истории, которую он придумал за время войны.

— Ты совсем исхудала, — произнёс он тихо.

Не «вы».

Ты.

От одного этого слова защипало глаза.

Я подняла на него взгляд. Ассер стоял совсем близко. В золотистых глазах уже не было ни презрения, ни холодной уверенности. Только усталость, боль и что-то ещё, слишком похожее на надежду.

Его взгляд опустился к моим губам.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

Он наклонился медленно, словно оставлял мне возможность отвернуться. Я не отвернулась.

Наоборот, сама не заметила, как закрыла глаза.

Тёплое дыхание коснулось губ. На мгновение мне показалось, что всё уже случилось: никакой камеры, никаких писем, никакого Восса между нами больше нет.

Губы Ассера едва коснулись моих.

Так легко, что я не успела понять, был ли это поцелуй или он остановился в последнее мгновение.

Муж замер.

Его ладонь всё ещё держала моё лицо, а лоб осторожно коснулся моего.

Несколько секунд мы просто дышали одним воздухом.

— Ассер… — прошептала я.

Пальцы на моей щеке дрогнули.

— Не надо, — так же тихо попросил он.

Я не знала, кого он останавливал — меня или себя.

Ассер закрыл глаза, задержался ещё на одно мучительно долгое мгновение, а потом заставил себя отступить. Вместе с его ладонью с моей кожи исчезло тепло.

— Поспите, — произнёс муж хрипло. — Утром мы продолжим.

Когда дверь закрылась, я ещё долго смотрела на неё.

Он почти поверил. Почти поцеловал меня. Почти вернулся.

Я уже собиралась лечь, когда за дверью послышался голос Ассера.

Муж не ушёл.

Он остановился в коридоре и теперь негромко разговаривал с кем-то. Я не сразу разобрала слова. Тяжёлые портьеры заглушали шум ветра, в камине оседали угли, а в доме наконец стало тихо после допроса слуг. И в этой тишине знакомый голос прозвучал так отчётливо, словно Ассер стоял возле самого изголовья.

— Кто занимался корреспонденцией моей жены во время моего отсутствия? — спросил он.

Я замерла, не успев опустить голову на подушку.

Ему ответил дворецкий. Как всегда, почтительно и сдержанно, словно вопрос не застал его посреди ночи возле спальни опальной хозяйки.

— Личная горничная госпожи Вельтер, ваша светлость. Мари приносила мне запечатанные конверты, а я передавал их военным курьерам.

Сердце ударилось о рёбра.

Ассер всё-таки решил проверить мои слова.

Не отмахнулся. Не назвал очередной ложью. Он вернулся к вопросу о письмах после того, как Марита рассказала про обручальное кольцо, и теперь искал объяснение тому, почему за одиннадцать месяцев получил от жены единственный лист.

Надежда вспыхнула внутри так резко, что мне стало больно дышать.

Я осторожно отбросила одеяло и спустила ноги с кровати. Стоило ступням коснуться ковра, как под свежими повязками вспыхнула боль. Она поднялась от пяток к коленям, заставив меня судорожно вцепиться в столбик кровати.

Доктор приказал лежать. Ассер приказал лежать.

Но за дверью сейчас решалась судьба моих писем. А значит, и моего брака.

— Сколько конвертов Мари передала вам за время моего отсутствия? — спросил Ассер после короткой паузы.

За дверью стало тихо.

Я медленно поднялась. Колени задрожали, ступни болезненно пульсировали, но я сделала первый шаг, потом второй. Мягкий ворс ковра цеплялся за повязки. От каждого прикосновения кожа под бинтами натягивалась и начинала гореть.

Дворецкий не отвечал.

Пауза становилась слишком долгой.

— Я задал вопрос, — напомнил Ассер уже холоднее.